Лана Волкова 
Невеста Кристального Дракона

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42612930
«Невеста Кристального Дракона: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2019
ISBN 978-5-9922-2871-7
Аннотация

Библиотекарь Ирина из Санкт-Петербурга попала в волшебный мир к правителю драконов. Он жесток с женщинами: пользуется ими и выбрасывает за порог. Одна из обиженных жертв жаждет мести. Она обладает даром прорицания и, зная, что Ирина – истинная пара владыки драконов, скрывает от них правду и обращается к заклятому врагу драконов – человеческому князю-чародею. Теперь весь мир хочет разлучить Ирину и владыку, хотя сами они не догадываются, что предназначены друг для друга. Как им обрести любовь вопреки вражеским козням и упертому характеру? А еще есть бывшая фаворитка и родной сын правителя драконов, которые тоже ведут собственную игру…

Лана Волкова
Невеста Кристального Дракона

Глава 1
Мечтательница

Грохот колес по рельсам затихал. Поезд приближался к станции.
Я перевернула последнюю страницу. Вот и все. Чудесная история, которая выдернула меня из реальности на целую неделю, осталась позади. Сказке конец. Добро пожаловать в реальный мир, Нео.
Закрыла книгу, подняла голову. Час пик уже прошел, я ехала в полупустом вагоне метро. Взглянула в темное стекло напротив… На миг почудилось, будто вместо моего отражения смотрит кто-то другой. Гость издалека, из другого мира.
Воображение нарисовало картину: громадный экран во всю стену переливается алыми сполохами. Перед ним – мужчина. Высокий, весь в черном, с непреклонным лицом, не терпящий возражений. Вперился в меня горящим взглядом и желает забрать в свой волшебный мир.
Я вздохнула. Эх, Ирка-Ирка… Мечтательницей родилась, мечтательницей умрешь. Кому еще такое примерещится? Только мне, способной с головой уйти в историю о чудесах иного мира.
Вымерли такие мечтатели. Жизнь несется вперед стремительным потоком. Надо успевать за ней, некогда тосковать о несбыточном. Надо бороться за выживание и место под солнцем. Даже скромным работникам районной библиотеки вроде меня.
Поезд затормозил на «Проспекте Большевиков». Я сунула книгу в сумку, встала и протиснулась к дверям. Чувство, что потусторонний взгляд сверлит затылок, упорно не проходило…
Пока я поднималась на эскалаторе, зазвонил телефон. Настька. Что-то сейчас будет? Каждый звонок подруги преподносил сюрприз. Не всегда приятный. Я вытащила трубку, поздоровалась. Услышала в ответ:
– Лучникова, ты вернулась в наш мир? Или еще витаешь в зазеркалье, игноришь друзей?
– Да не игнорю, Настён, – слабо запротестовала я. Но подруга упрекала справедливо – я напрочь утонула в несуществующей реальности.
– Короче, Ирка! Завтра встречаемся в «Шоколаднице». Я за тебя плачу, знаю, что не потянешь с библиотекарской зарплаты. Но сама понимаешь, – не просто так.
Ну так и есть. Опять хочет втянуть в авантюру. И ладно бы Настька сама соскучилась по приключениям на пятую точку. Упаси боже, она опять обо мне заботится! Щедрой подруге с детства казалось, что мне недостает в жизни острых ощущений. Вот и норовила довешать щедрой дружеской рукой…
– Что на этот раз? – вздохнула я.
– Нам составит компанию очаровательный брюнет! Твоя задача – улыбаться, быть милой и не сводить разговор к любимым книжкам. Попробуй спросить человека о чем-нибудь еще, кроме «а вы любите читать?». Поговори, разнообразия ради, ну хоть о работе. Мужчинам интересны женщины, которые интересуются ими, а не книгами.
Не-э-эт, только не это! Настёна снова взялась устраивать мою личную жизнь!
– Насть, давай без меня, а?
– Детка! Тебе надо живых волшебников присматривать, а не книжных, часики-то тикают. Хочешь остаться старой девой? Этот чувак, между прочим, из Франции.
Настя сделала многозначительную паузу. Чего хотела от меня? Чтобы я от такой новости пошла вприсядку между эскалаторами?
Не зная что сказать, я молчала в телефон, и Настя завопила:
– Але, рыба снулая! Не спать! Франция! Лямур-тужур! Тебе все равно, что ли? Давай завтра в пять на Невском! Оденься так, чтобы секси! Блузку, которую я тебе на день рождения подарила, не посеяла? Лифчик – пуш-ап! Юбочку мини, у тебя с универа лежит, я знаю. Под нее – чулочки, сгоняй сегодня в «Ленту», там есть дешевые в бельевом отделе. И шпильки повыше найди. И никаких книжек, помни!
Ага, а ровно в полночь карета превратится в тыкву, а прекрасный принц – в крысу. Тоже помню.
– Насть, ну правда, не стоит… Позови Марину или Юльку.
Пронзительный свист из динамика телефона чуть не оглушил меня. Подумала – сбой связи. Как бы не так. Это соловей-разбойник по имени Настя присвистнул. Стоящая рядом бабка с любопытством косилась на меня – слышала все громогласные Настькины речи.
– Лучникова, вот что ты за личность, а? Ей добро делаешь, а она – «позови Марину или Юльку». Все, с меня хватит! Завтра в пять на Невском, при полном параде. Отмазки не принимаются!
Не дожидаясь ответа, Настя нажала отбой. Вот так с ней всегда. Вечная история. Сколько бы я ни противилась, но в конце концов собиралась и шла, исполняя все указания подруги. А куда деваться, раз она и правда добро мне делала? Она не виновата, что от ее «добра» у меня только напряг и лишние хлопоты. Дело ведь не в ней, а во мне, девице не от мира сего.
Я сошла с эскалатора. Хотелось выбросить из головы неугомонную Настю с ее французом. Вернуться в чудесный фантастический мир. Чтобы никто не тормошил, не требовал срываться с места и нестись неведомо куда. Навстречу подвигам и свершениям, которые в двадцать первом веке оборачивались унылыми знакомствами со скучными людьми.
Вновь меня унесло из реального мира. Я вдруг ощутила тяжелый взгляд в затылок – будто за мной следили. Оглянулась. Может, все проще: никакой мистики и меня выслеживает маньяк?
Толпа спешащих людей обтекала меня, кто-то чуть не врезался на ходу. Никто не выслеживал, никому не было дела до девицы-библиотекаря, витающей в облаках. Просто я слишком вжилась в текст. Вообразила себя тонким бесплотным существом, которое явилось в мир для определенной цели. Да не простой – заработать денег, добиться успеха, встретить такого же успешного мужчину, родить ребенка, воспитать его достойным успешных родителей, – а возвышенной. Спасти какой-нибудь мир, желательно не этот. На этот меня не хватит, боюсь. А вот на какой-нибудь волшебный – завсегда пожалуйста!
Я тихо рассмеялась себе под нос. Рассказать Настьке – одно скажет: «Мужика тебе надо, Ирунчик». У нее на все про все был один ответ и одно решение. Нужен мужик. Секса нет, оттого все проблемы. Тоже мне, Фрейд доморощенный. Мужик и секс – точнее, отсутствие оных – это следствие. А причина все в том же – в моей мечтательности и идеализме.
Мужиков у меня было целых два. Тех, с кем пыталась встречаться и с кем почти дошло до постели. С одним познакомила Настька, другого я нашла сама. Или он нашел меня. Не важно. Итог был один: я незаметно слилась от обоих. Выключала телефоны, не отвечала на смс.
Почему, чем они были плохи? Да ничем. Обыкновенные парни, даже интересные сами по себе. Но… Не загорался огонь в груди, не порхали бабочки в животе. А встречаться «для здоровья», как выражалась Настька, я не могла.
С деньгами выходила та же история. И родители, и друзья, и случайные знакомые, все удивлялись, как можно в наше время работать в библиотеке. Некоторые даже предлагали помочь с трудоустройством. Офис-менеджером, продавцом-консультантом, страховым агентом. Настя даже пыталась запихнуть меня официанткой на круизный лайнер. Благо английский я знала, да и немецкий с итальянским начинала учить.
Я всерьез заинтересовалась, другой возможности покататься по миру у меня никогда не выдалось бы. Но для официантки мне не хватило бы ловкости и выносливости. А для хостесс или аниматора – напора и пробивного характера.
Так я и оставалась в книжном плену. Нам разрешалось брать книги из библиотечного фонда, и я чаще всех сотрудников этим пользовалась. Каждый вечер уносила с собой книгу, которую открывала в метро, только ступив на эскалатор. И дочитывала дома – за ужином и после, забравшись в кресло под мягкий плед.
Читать с гаджетов так и не приучилась. Во-первых, у меня был простой кнопочный телефон, для звонков и смс. Во-вторых, не могла представить, как это – буквы на дисплее вместо шелеста страниц, тисненых букв на переплете, запаха типографской краски… Я оставалась упертым приверженцем бумажных книг.
То и дело откапывала в нашем фонде художественной литературы новые сокровища. Оранжевая серия о попаданце попала в руки случайно. Я никогда не была любителем фантастики – предпочитала зарубежную классику.
Но, открыв одну из книжиц, не смогла оторваться. Утонула в вымышленном мире, сгинула для всех друзей. Сама долго не понимала, чем мой избалованный глаз зацепила эта история, написанная незамысловатым языком.
Лишь дочитав до конца, поняла. Секрет истории прост как три копейки. Вера, надежда, любовь. Вера в миры и реальности, лучше и притягательнее нашей. Надежда однажды встретиться с ними. И любовь к этим реальностям – дивным и не существующим. А может, существующим. Кто мог знать?
От метро до дома пешком было минут сорок. Шел дождь. Не так чтобы шел – мелко моросил. Я сэкономила на маршрутке, раскрыла зонт и двинулась быстрым шагом в сторону дома. Шла, срезая углы, знакомыми с детства скверами и подворотнями.
Когда я пересекала детскую площадку во дворе одной из высоток, наперерез бросился огромный черный пес. Я чуть не заорала в голос. Первый порыв – броситься наутек. Слава богу, вспомнила, что ни в коем случае нельзя убегать от нападающей собаки.
Я замерла на месте. Псина тоже приостановилась. Теперь она надвигалась на меня медленной поступью. Молча. Не гавкнула, не взвизгнула. В первый раз я встретила собаку, которая так странно себя вела. Да и породы такой ни разу не видела.
Огляделась, присматривая, чем кинуть в собаку, если она вздумает напасть. В кои-то веки прокляла чистоту и порядок в питерских дворах. Ни пивной бутылки, ни железки, ни булыжника в радиусе полуметра. Мусор строго в урне, а урна в десяти шагах.
Собака медленно шла прямо на меня. Чем ближе она подходила, тем холоднее становилось в груди. Что за безответственные люди – выгуливать такую псину без намордника? А если бы на моем месте была пенсионерка со слабым сердцем?
Я попятилась и уткнулась бедром во что-то теплое и мягкое. По ладони скользнул чей-то влажный нос. Вот тут я не выдержала и завизжала. Сзади стояла точно такая же псина – вылитая копия первой.
Я беспомощно озиралась по сторонам. Где-то же должен быть этот проклятый заводчик, которому приспичило выгуливать своих зверюг без поводков и намордников! Или хоть кто-то пройдет мимо, кинет чем-нибудь в этих церберов.
Тут я вспомнила про зонт. Судорожно сложила его в трость и принялась размахивать перед носом той животины, что чуть не подпирала мой зад.
– Пшла! – заорала как можно громче.
Собака не сдвинулась ни на сантиметр. Стояла на месте и глядела мне прямо в глаза. Ее собственные глазенки были бездонно черны. Точно цербер из преисподней, подумалось мне. Паника нарастала. Я шагнула в сторону, и еще, и еще… Обе псины двинулись мне навстречу, мерным синхронным шагом. Будто сговорились, загоняли меня в ловушку.
Оглянувшись, я обнаружила, что отступаю к стене, отгораживающей контейнеры для мусора. Сейчас упрусь в нее и дальше идти будет некуда. Только я попыталась обогнуть контейнеры сбоку, как прямо оттуда высунулась третья собачья морда, а затем показалась и сама псина. И этот зверь тоже походил на своих собратьев как две капли воды.
Где же все люди, почему во дворе ни души? Это же Питер, а не Урюпинск! Может, двор заколдован, а псы и правда выходцы из ада? И сейчас сожрут меня?!
Собаки приблизились почти вплотную. Я отступила еще на шаг и коснулась спиной стены. По вискам катился ледяной пот, сердце замерло. И тут все три зверя разом ткнулись в меня мордами, словно подталкивали пятиться дальше. Но пятиться было некуда.
Я вжалась в стену, ожидая неминуемого растерзания. И почувствовала спиной вместо кирпичной кладки нечто мягкое, зыбкое. Псы снова ткнули меня мордами – сильно, настойчиво. Я заорала и провалилась в ватную субстанцию, где меня ждала тьма.

Глава 2
Попаданка

Проснувшись, я долго не могла понять, что не так. Потом дошло: тишина. Совершенная, безупречная тишина. Такая идеальная, что слышно, как бьется сердце. Моя – то есть родительская – квартира выходила окнами на проспект Большевиков. Так тихо у нас не бывало даже с наглухо закрытыми пластиковыми окнами. Да и от соседей постоянно доносился шум. Орали кошки, которых хозяева никак не могли стерилизовать, лаяли собаки, верещали дети, грохотал перфоратор. А такая тишина, как сейчас, могла быть только… в морге?!
В памяти всплыло, как три громадные псины наступали, прижимали к кирпичной стене многоэтажки. Я потеряла сознание… И что случилось потом? Сердечный приступ? Или искусали так, что меня приняли за покойницу и привезли в морг?! Или… или не приняли? Вдруг я действительно мертва?
Проще всего открыть глаза и проверить, что вокруг. Но мне было безумно страшно. Я боялась обнаружить непроглядную черноту и холод. Холод? Стоп. Чтобы мерзнуть, глаза открывать не надо. А мне было очень и очень тепло. Что-то мягкое и согревающее обволакивало со всех сторон. Как на пуховой перине.
В морге, насколько я помнила по редким просмотренным криминальным драмам, на покойничков набрасывают тонкие простыни. Я ощущала себя укрытой чем-то гораздо более теплым и тяжелым. Больше похоже на ватное одеяло. А еще покойнички не думают. Мыслишки, что бесновались в моей голове, слишком заморочены для мертвого мозга зомби.
Значит, жива. И здорова – судя по тому, что боли нигде не чувствуется. Даже ушибов от падения. Вспомнилось последнее ощущение перед обмороком, – словно погружаюсь в вату.
Я приоткрыла один глаз. Вокруг темновато, но не так, что не видно ни зги. Открыла второй. Огромная постель, Настька выражалась про такие – сексодром. Я и правда лежу под толстым одеялом.
Посмотрела в потолок. Метров пять, а то и шесть высотой. Села на кровати, огляделась вокруг. Напротив – широкое окно высотой во всю стену. Завешено тяжелыми бордовыми портьерами. Плотными, но сквозь ткань все равно просвечивало солнце. Очень яркое, раз пробивалось через такие толстые шторы.
Откуда бы, если я вышла из метро вечером и вовсю моросил дождик? Я провалялась без сознания весь вечер и ночь?
Осмотрела всю комнату и поняла, что называть это помещение комнатой язык не повернется. Метраж – квадратов восемьдесят, а то и все сто. Пол устлан ворсистым ковром с причудливым узором. По углам – огромные кадки с диковинными растениями, ни разу не видела таких. Хоть с подачи Настьки, флориста-любителя, вынужденно разбиралась в комнатных растениях.
В одну стену вмонтированы дверные ручки – видимо, шкаф-купе. Другая стена полностью зеркальная. Из глубины на меня таращилось темное отражение ссутулившейся на кровати фигурки. Как жалко я выглядела в этом царстве роскоши…
Художественная студия? Пентхаус? В типовых высотках, около которых я упала в обморок, таких помещений быть не могло. Кто-то проходил мимо, заметил меня без сознания и отнес к себе? Точнее, проезжал и отвез. Владельцы таких помещений вряд ли ходят пешком. Даже скорую не вызвали, не отправили в больницу? А говорят, у богатеев черствое сердце.
Оставалось надеяться, меня сюда притащили исключительно по доброте душевной. Без задней мысли. Иначе страшно даже представить, чем придется расплачиваться за помощь…
Вдруг широкие двери распахнулись. Я встрепенулась, юркнула под одеяло. Я же лежала в одних трусах и бюстгальтере – белом в красный горошек. Интересно, кто меня раздевал?
В темноте разглядела только, что фигура женская. Она прошествовала через комнату-студию к окну, распахнула портьеры. Поток яркого света больно резанул по глазам, привыкшим к темноте. Я зажмурилась.
А когда открыла глаза, увидела перед собой девушку в длинном платье странного покроя. Я приподнялась, придерживая одеяло у плеч.
– Добрый день! Спасибо вам огромное, что забрали с улицы и дали отлежаться. На меня напали собаки, я ужасно испугалась, упала в обморок. Кстати, меня зовут Ирина.
Девушка слушала с вежливым, даже угодливым выражением лица. Но взгляд был пустым. Мне показалось, что она не поняла ни слова из сказанного мной. А потом поклонилась. У меня отвисла челюсть. А когда она заговорила, я и вовсе выпала в осадок.
– Госпожа, простите, я не понимаю вас, но господин Кори предупредил, что вы поймете нашу речь. Мое имя Дельдра. Я служанка в замке Владыки Ральдарина. С этого дня – ваша личная служанка. Сейчас вам принесут обед. Вы, должно быть, изрядно голодны?
Желудок мгновенно отозвался на слово «обед», громко заурчав. А мозг тщетно пытался переработать услышанное. Господин Кори? Замок Владыки Ральдарина? Что за ересь!
Девушка со странным именем настойчиво спрашивала, чем помочь, но я смогла лишь тряхнуть головой.
– Тогда я передам господину Кори, что вы пришли в себя, и принесу обед.
Она поклонилась еще раз и вылетела в двери. А я осталась одна, в шоке. Что все это значит? Почему она обращалась ко мне – госпожа? Какой Владыка, какой замок? Что за дурацкие имена? Тут кино снимают или прикол скрытой камерой? Поэтому меня притащили в это подобие Эрмитажа?
Кори, Дельдра, Ральдарин – язык сломаешь. Если и правда съемки скрытой камерой, могли бы не такую заумь придумать. Как-то совсем не по-русски звучит…
Стоп. А был ли язык, на котором ответила мне Дельдра, русским? Я заговорила с ней по-русски, а она ответила – простите, не понимаю вас, но вы поймете нашу речь. И я поняла. Но этот язык…
Я осознала, что хорошо понимаю его. Причем не только смысл снов. Я знаю его грамматику, синтаксис, словообразование. Могу представить, как пишутся слова, сказанные Дельдрой. То есть все, что я заучивала на филологическом о родном языке, знала и об этом. Но он не был русским! Тогда каким?!
Я понятия не имела. Зная структуру языка, не знала его названия. Да что же это происходит? У меня частичная амнезия? Я помню о себе все. Ира Лучникова, живу в Питере, с родителями. Библиотекарь, выпускница филологического факультета. Красный диплом, ради которого я так старалась в универе. И благодаря которому сейчас имела целых полторы тысячи прибавки к библиотекарской ставке.
Не замужем. Детей нет. Парня тоже. Владею русским (свободно), английским (intermediate level), начальные знания в итальянском и немецком (читаю со словарем). Пробовала учить японский в школе из-за повального увлечения одноклассниц аниме…
Сейчас со мной заговорили на языке, который точно не принадлежит ни к одному из перечисленных. Но я знаю его не хуже родного русского. Откуда? Где я? Если меня снимают скрытой камерой, это никак не объяснит внезапное владение неизвестным раньше языком.
Гипноз? Ночью ко мне применили психотропное излучение, которое обучило меня совершенно незнакомому языку? Причем такому, какой я даже опознать не могла. Что же это за технологии такие? Кто и зачем их применяет? А главное, почему на мне, простом библиотекаре?
Пока я судорожно шевелила извилинами, не желавшими просыпаться, двери опять распахнулись. Похоже, стучать тут было не принято. Да и смысла нет – все равно что стучать в школьный спортзал. С другого конца не услышат.
Дельдра вернулась с изящным подносом, на котором стояло несколько небольших блюд. Ароматный дымок поднимался от них, и желудок заурчал, сдавшись голоду. Она поставила его на изящный столик и жестом пригласила меня.
Возле столика стояло низкое кресло с обивкой голубого бархата. Мне сразу вспомнились экспонаты в Эрмитаже, обнесенные заградительными лентами. И таблички «Не садиться». Но Дельдра недвусмысленно указывала прямо на экспонатное кресло. А урчащий желудок полностью перехватил контроль.
Я примостила попу на роскошную обивку и принялась за еду. Мелькнула мысль – а вдруг туда что-то подсыпали? Зацикливаться я не стала. С тем же успехом могли вколоть что-нибудь, пока я спала. Я не смогу вечно воздерживаться от еды и питья.
Мясное рагу с овощами оказалось бесподобным. Хотя вкус был непривычным. Мясо походило на нежную молочную телятину, а вот овощи я даже не смогла распознать. Да уж, хотели бы отравить, наверняка бы выбрали что-то попроще.
Когда я опустошила все тарелки, Дельдра унесла поднос. А во мне вместе с сытостью пробудилось любопытство. Где же я нахожусь?
Узнать несложно. Огромное окно высотой до потолка не было зарешечено. А деревянные ручки с изящной резьбой поворачивались легко. Какое-то солнце вовсе не питерское, промелькнула мысль и выветрилась, едва я открыла окно. Высунув голову, я чуть не повисла на высоте в несколько сотен метров.
Теперь понятно, почему окно не зарешечено. Под ним – стена, переходящая в отвесную скалу. А внизу расстилалась зеленая долина, окруженная холмами и лесным массивом. Все это я видела с высоты метров пятьсот. Может, больше.
Где бы я ни находилась, это не Питер. И даже не Ленобласть… Таких пейзажей у нас быть не могло. Это где-то очень далеко к югу. Где?
– Наш мир называется Коэлин, – прозвучал за спиной негромкий мужской голос.
Я подскочила и чуть не вывалилась в окно. В тот же миг меня обхватили сзади за талию.
Взвизгнув, я дернулась в сторону. Крепкая хватка разжалась. Я обернулась и увидела невысокого мужчину средних лет, с блеклым невыразительным лицом. Одетого ярко, будто специально по контрасту.
Голубой камзол, наподобие тех, в которых расхаживали костюмированные персонажи на Дворцовой площади, в Петропавловке, у Казанского собора, предлагая сфотографироваться за деньги. Штаны того же цвета с кружевной отделкой, гольфы, бархатные ботинки… А я – в одном белье!
– Простите за дерзость, госпожа.
Голос был таким же блеклым и бесцветным, как сам мужчина.
– Я никогда не посмел бы вас коснуться, если бы не риск, что вы упадете. Умоляю, будьте осторожнее с окном. Владыка Ральдарин испепелит меня, если с вами что-то случится.
Опять это чудно́е имя. Да еще в сочетании с не менее чудным титулом «Владыка».
– Кто вы? И где моя одежда?!
– Мое имя Кори, госпожа. Я личный помощник Владыки Ральдарина. Верховного Дракона, хозяина этого замка и правителя расы драконов.
Верховного Дракона?! Ну хватит, это переходит все границы! Не позволю держать себя за дурочку.
– Что вы снимаете? – перебила я резким, сухим тоном. – Реалити-шоу? Где я нахожусь? Почему со мной не обговорили условия участия и вообще не уточнили, согласна ли я участвовать в съемках? Я могу подать на вас в суд.
На лице этого Кори не дрогнул ни один мускул. Оно лишь сделалось еще более учтивым, прямо заискивающим.
– Госпожа, простите, что плохо понимаю вас. Должно быть, вы называете вещи из вашего мира, который вы покинули. Сейчас вы не на Земле. Вы перешли с помощью магии в другой мир, под названием Коэлин. У нас не существует реалити-шоу, что бы это ни было. А суд вершит Владыка Ральдарин собственноручно.
Час от часу не легче. Может, это тусовка сумасшедших реконструкторов? Или психологический эксперимент – как скоро человек поверит в полную чушь, если ее методично повторять раз за разом?..
Я вспомнила книжку «Сорок исследований, которые потрясли науку». Там описывался эксперимент. Собрали группу из десяти человек. Девять были посвящены в условия, один – подопытный. Экспериментатор начертил на стене две линии. Справа – длиннее. Слева – короче. И начал спрашивать всех по очереди, какая линия длиннее.
Первыми спрашивал подготовленных, и те отвечали, что короче линия справа. А бедняга подопытный с каждым ответом только обалдевал, всматривался в линии и пытался понять, кто тут косоглазый – он или остальные. До него очередь дошла последним. И когда экспериментатор задал вопрос, угадайте, что ответила жертва?
Человеку проще смириться с истиной, которую утверждает большинство, чем с той, которую он видит собственными глазами. Может, такой же эксперимент, только более сложный и дорогостоящий, сейчас проводят надо мной? Сколько раз нужно сказать человеку, что якобы он попал в иной мир, чтобы он поверил?
Я вспомнила книжку, которую читала в метро перед тем, как наткнуться на стаю собак и очутиться здесь. Я так мечтала оказаться на месте книжного героя. Угодить в другой мир.
Может, поэтому меня и выбрали подопытным? По Настькиной наводке? Она ведь все про меня знала. И не держала язык за зубами. Сболтнула ненароком богатым экспериментаторам, вот мне и устроили «попадание» в другой мир?
А может, сама Настя сдала меня в какую-нибудь лабораторию? Чтобы разнообразить мою жизнь. Ей же вечно казалось, что мне не хватает приключений на пятую точку. Ну и отрезвление устроить – других миров не бывает, есть только промывание мозгов.
Человек, назвавшийся Кори, сказал:
– Госпожа, я вижу, вы мне не верите. Может, я бы и сам на вашем месте не поверил. Говорят, в вашем мире нет магии. Если вы соизволите одеться, я предупрежу Владыку Ральдарина, что он может побеседовать с вами.
Да уж, Лучникова… Пылаешь праведным возмущением, а сама стоишь голышом перед посторонним мужчиной.
– Я сразу спросила, где моя одежда.
– Конечно, госпожа. Я хотел вам помочь, но вы… отвлеклись. Дельдра должна была одеть вас. Видимо, переволновалась из-за новых обязанностей и забыла. Прошу прощения, следовало приставить к вам более опытную служанку. Я пришлю другую женщину, а ее накажу.
– Нет, пожалуйста! Оставьте Дельдру. Не нужно никого наказывать.
Что бы там ни было по сценарию, я никого не собиралась подставлять.
– Как скажете, госпожа.
Кори подошел к стене, потянул за резную ручку, и в стене открылся своеобразный шкаф-купе.
– Вот одежда, в которой вы явились к нам. Но вы можете выбрать любую другую.
Я приблизилась к шкафу и ахнула. Внутри стояло несколько статуй-манекенов в роскошных платьях. Открытый лиф, расшитый жемчугом, серебряными и золотыми нитями, длинные юбки в пол, отороченные бархатом… Любопытный здесь способ хранения одежды.
Впрочем, мои джинсы и джемпер с ветровкой скромно лежали свернутые на полочке. Я схватила их – и кроссовки внизу, пробормотав:
– Спасибо… Я надену это. Привычнее.
– Как вам будет угодно, госпожа. Я приглашу Владыку.
Он поклонился и вышел. Я судорожно натянула джинсы и джемпер, гадая, что за Владыка такой. Если это не эксперимент, а безумные ролевики, то чего он от меня захочет? Насколько он сумасшедший, чтобы устраивать тут весь этот цирк: мир с магией, слуги, величающие его Владыкой… Ведь это недешевое удовольствие. Замок на утесе, шестиметровые потолки, интерьер а-ля Эрмитаж. Чтобы устроить такое великолепие, нужно иметь либо расчет заработать на ней, а значит, реалити-шоу, либо быть свихнувшимся миллионером, которому некуда тратить деньги, кроме ублажения чувства собственной важности.
Когда двери распахнулись в третий раз, я успела собраться с мыслями и подготовиться к беседе с «директором цирка». Но едва я увидела его на пороге, из головы вылетело все, к чему я готовилась.
Я узнала эту массивную фигуру мужчины в черном. И непреклонное лицо с резкими чертами, будто вытесанными в скале. Оно примерещилось мне в вагонном стекле метро, когда я оторвалась от книги. Сейчас я видела его наяву.

Глава 3
Владыка

Я смотрела на мужчину и чувствовала себя беспомощной, как ребенок перед взрослым. Он был так высок и широк в плечах, что возвышался надо мной, как гора над былинкой.
Вмиг из головы улетучились мысли, что вокруг меня – бутафория для съемки реалити-шоу. Тот, кто стоял передо мной, совсем не походил на ведущего шоу. На продюсера он тоже не походил. И даже на миллионера с пристрастием к экзотическим ролевым играм.
Мужчина обладал подлинной властью. Не знаю, как я это поняла. Никогда не общалась с теми, кто имел реальную власть. Максимум – с мальчиками-мажорами на случайных тусовках с Настей. Но я чувствовала в его взгляде, его походке, его манере держать себя – он привык отдавать приказы и встречать повиновение.
Что-то во мне затрепетало под его странным взглядом. Никогда не видела таких глаз у человека – с радужной оболочкой янтарного цвета и вертикальными зрачками. Когда он прищуривался, зрачки словно складывались в ромб.
– Как твое имя?
Звук его голоса, басовитый и раскатистый, залил все пространство огромной комнаты. Я ответила прежде, чем осознала, что открываю рот:
– Ирина.
По жесткому, будто высеченному из мрамора лицу пробежала усмешка.
– Надо же. Похоже на мое. В детстве меня звали Рин.
Хотелось бы мне поглядеть на того, кто сейчас назовет этого Владыку детским прозвищем.
– Значит, у нас с тобой есть общее, Ирина.
Питерский интеллигент во мне возмутился, что ему тыкают. Инстинкт самосохранения судорожно верещал: не выдавать возмущения этому человеку! От которого – это очевидно – зависит моя участь.
– Скажите, Рин… Где я нахожусь?
Ну вот и рискнула. А что делать, раз он сам представился так. Что он и есть тот самый Владыка Ральдарин, Великий и Ужасный, всего лишь догадки.
Мужчина поднял бровь.
– Я велел Кори сказать тебе. Он ослушался приказа? Ты находишься в мире по прозванию Коэлин – Слияние Стихий. Твой мир носит имя Земля, а наш мир назван не по одной стихии, а по их соединению и гармонии.
Вот как, гармония стихий… Если я все же в руках очень властного и харизматичного ролевика-затейника, он явно обладает возвышенным и романтичным вкусом.
Но следующая реплика, сказанная сердитым и раздраженным тоном, убила это предположение.
– Ненавижу давать объяснения. Кори будет наказан за то, что мне приходится объяснять тебе.
– Он говорил, – поспешно заверила я. – Я просто плохо поняла.
Разговоры о наказаниях нервировали меня. Надеюсь, у них по сценарию не принято сечь розгами статистов и заставлять главного героя на это любоваться. И уж подавно не предусмотрены такие сцены с подопытной жертвой. Принудительное физическое воздействие – это нарушение Женевской конвенции по правам человека. Подсудное дело.
Мужчина недовольно нахмурился, но продолжал:
– Часть этого мира, где мы с тобой находимся, называется Азрайлен – Страна Драконов. На древнем языке нашего мира «азрайл» означает «дракон». Я – правитель драконьей расы. Это мой замок, а ты – моя гостья.
Пробудившийся внутренний скептик усмехнулся свысока и захотел отпустить саркастическую реплику. Насчет мании величия, которая побуждает людей наряжаться в старинные костюмы, моделировать интерьер под старину. А другая часть меня, внутренний выживатель, замерла мышкой. Боялась, что это не ролевая игра и не реалити-шоу. Что дело куда серьезнее и я не на шутку влипла. Ролевики-реконструкторы не могут за одну ночь научить человека незнакомому языку.
Оставался еще внутренний романтик. Тот, кто взахлеб упивался приключениями попаданца в волшебном мире. Ему хотелось закричать: так бывает, я знал! Это случилось со мной! Но его голос, слишком тихий и слабый, заглох под напором выживателя и скептика.
Все три голоса сошлись на одном. Спорить с человеком, у которого янтарные глаза с ромбовидными зрачками, от которого веет властью и безнаказанностью, опасно. Какова бы ни была истина, самое разумное для меня сейчас – подыграть. А там разберусь.
– А как я попала в Коэлин? Ведь это непросто, да, перейти из одного мира в другой? Это же не как на трамвае до рынка доехать, верно?
– Трамвае? Эта грохочущая тесная штука? Мне казалось, она называется, – он наморщил лоб, будто припоминая, – мет-ро-по-ли-тен.
Я невольно улыбнулась. Если передо мной все же актер, то очень хороший.
– В нашем мире много тесных грохочущих штук. Есть еще и самолеты. Не доводилось видеть?
Его губы презрительно скривились.
– Я не вглядывался в твой мир. Он не доставил мне удовольствия, чтобы уделить ему больше времени, чем требовалось для дела. Метрополитена мне хватило.
Да Владыка снобом быть изволит… Метрополитена ему хватило, видите ли. Поездил бы на работу утром и вечером в час пик, вот тогда хватило бы. А то ведь он, при самом реалистичном раскладе, метро только в кино видел. У самого, наверно, личный вертолет в распоряжении. Или служебный. Этот замок, чем бы он ни был, должен как-то снабжаться. Уж точно не через метро и даже не железной дорогой, на такой-то высоте.
– Вы не ответили, – как я попала в ваш мир? Последнее, что помню, как на меня напали собаки. Я потеряла сознание и очнулась здесь…
Он расхохотался.
– Собаки? Напали? Вижу, мои Гончие тебя впечатлили!
– Гончие?
– Гончие Дракона. Магические оборотни. Они способны привести добычу хоть с края света, хоть из другого мира.
– Но почему я?! – вырвалось непроизвольно.
Янтарные глаза вперились в меня, будто хотели распилить пополам. Вертикальный зрачок превратился в ромб.
– Я надеялся узнать это от тебя, Ирина. Что в тебе такого? Почему тебя надо было привести в наш мир? Как ты можешь ему помочь?
Внутри похолодело. Спасти волшебный мир. Именно этим закончилась серия, которую я дочитала в метро. На мгновение я ощутила себя в шкуре бедного героя. Он тоже чувствовал, как ему на плечи, подобно Атланту, обрушилась тяжесть.
От такого поворота я начала заикаться.
– П-помочь? Я? Как?
Тот, кого называли Владыкой Драконов, отвернулся от меня, прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. Его атлетическое сложение и грация хищника невольно приковывали мой взгляд.
В этом замке должен быть отличный спортзал, раз этот Владыка поддерживает себя в такой великолепной форме. Ни один из кавалеров, с которыми меня сводила Настя, не имел таких могучих плеч и упругих мускулов.
Ох, не о том я думаю, не о том. Слышала бы Настя мои мысли, порадовалась бы. В кои-то веки голова забита красотой мужского тела. У синего чулка, мечтательницы не от мира сего Лучниковой.
Зачем такому красавцу бутафорский замок, россказни про магию? Что ему компенсировать, строя из себя Владыку Драконов? Откуда у него такие ресурсы, кто за ним стоит? Раскрученная телестудия? Засекреченная правительственная лаборатория по исследованию психотропного воздействия на мозг? Ролевики-олигархи?
Как ни крути, влипла я не по-детски. Кем бы ни был экстравагантный Владыка, добра от него ждать не стоит. Не стоит на него глазеть, как пятнадцатилетней девчонке на кинозвезду.
– Жаль, что у тебя нет ответа на свой вопрос, – сухо обронил он. – Значит, нам предстоит отыскать его вместе.
Ох как не понравился мне его тон… Ничего хорошего такие интонации не предвещали.
Надо собраться. Взять себя в руки. Найти общий язык с этим Владыкой, кем бы он ни был. Подстроиться под него. Убедить, что я могу дать то, что ему нужно. Что бы это ни было: рейтинг на телевидении, спасение мира или хорошая ролевая игра. А самой нужно потихоньку искать способ выбраться отсюда.
– Рин, послушайте… Я с огромным удовольствием сделаю все, что в моих силах. Но мне нужно с чего-то начать, понимаете? Хотя бы с того, что ваш мир собой представляет. Как вы тут живете, как все устроено. И почему я понимаю ваш язык? Он чужой мне, я никогда не учила его, но понимаю вас и могу говорить сама. Как так происходит? У меня открылись сверхспособности к языкам? Может, это то, что поможет вашему миру? Вы тут все говорите на разных языках, а я смогу для вас переводить?
Ай да Лучникова! Вот это меня несет. Собралась мир спасать переводческой работой. Еще интригу собираюсь плести – подыгрывать своему хозяину, а тем временем планировать побег. И это бесхребетная тряпка Ира, которая не могла дать отпор ни напористой подруге, ни разухабистым однокурсникам, ни ушлым коллегам. На что способен человек, когда его жизнь в опасности. Совершенно непонятной и неведомой, но точно нешуточной.
– Переводить?..
Судя по неподдельному изумлению, Владыка тоже считал, что меня несет. Наверно, в Коэлине понятия не имели о Вавилонской башне. Или он действительно актер высшего класса, или у него просто не тот культурный уровень, чтобы знать этот библейский миф.
– Ну да, когда люди не могут понять друг друга, они начинают ссориться. Воевать. Может, вам надо помочь найти общий язык?
Вертикальные зрачки опять сплющились в ромбик. Взгляд Владыки показался мне взглядом психиатра, который пытается определить шизофрению у пациента. Кажется, мы поменялись ролями. Теперь он оценивал мою адекватность.
– Ты не должна ничего переводить. Язык ты знаешь, потому что так надо мне. Не хочу объясняться с тобой жестами и еще меньше – учить тебя.
Да уж, вот это я понимаю Владыка… Если ему надо, на любом языке заговоришь. И объяснений не терпит, не царское это дело. Как же с ним держаться?
– А люди вообще не в состоянии понять друг друга, – прибавил он, чтобы добить меня окончательно. – На каком бы языке они ни говорили. Поэтому мы, драконы, не подпускаем их близко.
У кого-то в этой комнате определенно шизофрения. Вопрос на миллион: у кого?
Внезапно Владыка повернулся ко мне спиной и направился к дверям. Бросил небрежно через плечо, давая понять, что аудиенция окончена:
– Служанка поможет принять ванну и переодеться. И покажет замок, если захочешь. Позже я еще побеседую с тобой.
Он вышел, оставив меня в полном раздрае мыслей и чувств. После его появления я окончательно перестала понимать, что тут происходит. Как случилось, что именно его лицо я вообразила в вагонном окне? Секретные технологии внушения? За мной следили и начали готовить к эксперименту? Чем дальше, тем меньше оставалось шансов разобраться…

Глава 4
Дэнерин

Дельдра вернулась заплаканная – похоже, Кори и правда отчитал ее. Или по сценарию полагалось появиться в этом эпизоде заплаканной.
Она отвела меня в ванную, которая оказалась лишь наполовину меньше огромной спальни. А ванна – целым бассейном. Я тут же вспомнила своего книжного попаданца. В его мире в каждом уважающем себя доме было несколько бассейнов для омовения. Что-то Владыка продешевил!
Я с наслаждением нырнула, сделала заплыв, а потом с помощью Дельдры вымылась. Теперь предстояло решить проблему чистой одежды. Натягивать несвежие джинсы и джемпер на чистое тело не хотелось. Но роскошные, тяжелые платья на манекенах годились для краткого дефиле, но не повседневного ношения.
Я посмотрела на служанку.
– Дельдра, а можно мне платье, как у тебя?
Она округлила глаза.
– Но, госпожа, это одежда прислуги! Вы – гостья Владыки, а не служанка.
– Ой, да какая разница! Все равно потом переоденусь в свое. Только постираю.
– Вы ничего не должны стирать сами. Для этого есть прачки.
– Прачки? – фыркнула я. – А как же магия? Неужели Владыка не может одним взглядом сделать одежду чистой?
Дельдра молвила пафосно:
– Магия драконов создана для великих дел. Для всяких мелочей созданы мы.
Н-дя… Похоже, психология феодального общества в этом шоу тщательно продумана. Я все равно не удержалась, чтобы не съязвить:
– А он говорил, что не приближает к себе людей. Куда уж ближе, стирать его нижнее белье!
Дельдра и глазом не моргнула на мою колкость.
– Прачки – не люди, госпожа Ирина. В замке нет ни одного человека.
– А ты? Ты ведь человек!
Она покачала головой.
– Нет, госпожа. Я шеами. Мы созданы похожими на людей внешне. Но мы – не люди.
Вот это поворот. Драконы, теперь шеами. Может, тоже придумать себе магическую расу? Что это я выделяюсь!
– И чем шеами отличаются от людей? У тебя голова, две руки, две ноги, глаза, уши и рот. Почему ты не человек?
– Драконы сотворили нас по образу людей. Но отличие – внутри, госпожа. Здесь. – Она коснулась виска. – Люди корыстны и себялюбивы. Они не способны на преданность и служение. Любой человек, даже самый добрый, всегда думает в первую очередь о себе. Шеами же созданы служить и угождать. Мы живем благодаря драконам и ради драконов.
Она произнесла это спокойно и естественно, без всякого пафоса и наигранности. Я обескураженно стояла на месте, не зная что сказать. Глядя на мою опешившую физиономию, Дельдра встревоженно спросила:
– Госпожа, что с вами? Я не хотела вас оскорбить. Если я сказала недозволенное, в вашей воле наказать меня!
Меня покоробило. Опять наказать. Да уж, феодальные реалии во всей красе. Профессионалы работают.
Дельдра принесла свое платье, легкое и удобное. А главное, чистое. Я с удовольствием переоделась и взяла с нее торжественную клятву служения шеами, что джинсы, джемпер и белье вернутся ко мне в целости и сохранности. Не очень хотелось оставаться без привычной одежды в этом то ли замке, то ли киностудии.
А потом она повела меня по замку. Везде, где мы проходили, я подбегала к окнам и выглядывала наружу. Утес, широкая долина внизу и лесной массив определенно не были декорациями.
Сам замок оказался таким огромным, что я утомилась по нему бродить. Широкие коридоры, устланные толстыми коврами. На стенах огромные картины и гобелены. Сцены, которые были на них изображены, я совсем не узнавала. Ни одного библейского или знакомого исторического сюжета. Кругом парящие в воздухе драконы.
Я притронулась к одному гобелену. Ткань была плотной, краски – яркими, контуры – четкими. Невероятно качественная работа. Насколько же дорого могут встать такие декорации?
Дельдра покосилась на меня, но не стала мешать, молча встала в сторонке, дожидаясь, пока я налюбуюсь. Я озиралась вокруг. Нигде ничего похожего на скрытые камеры. Впрочем, на то они и скрытые, чтобы не замечать при беглом осмотре невооруженным глазом.
Мы пошли дальше. По дороге нам попадались люди… пардон, шеами в такой же одежде, как у нас с Дельдрой. Все они куда-то спешили, некоторые что-то несли в руках. Все были по горло заняты. На меня даже не смотрели. Наверно, принимали за новую служанку… тьфу, статистку, не стоящую внимания.
Пару раз встретились другие люди. Богато одетые, с уверенной неспешной походкой и надменной физиономией. Дельдра низко кланялась им. На меня они смотрели удивленно – не иначе, ждали поклонов. А когда я лишь вежливо улыбалась, пронзали пристальным взглядом и с презрением отворачивались. Завидовали восходящей звезде реалити-шоу?
Вдруг из-за угла на нас выскочил Владыка Ральдарин собственной персоной. Я и не ожидала, что он может носиться с такой скоростью.
Он чуть не сшиб меня с ног. Обхватил мускулистыми руками за талию, чтобы я не упала. Заглянул в глаза… Зрачки у него были уже знакомыми – вертикальными. А вот радужная оболочка – не янтарная, а ярко-голубая, сапфирная.
Это был не Ральдарин. Кто-то очень похожий на него.
Не его лицо, не его волосы. Не такие иссиня-черные, как у Владыки. Да и фигура другая. Ростом он повыше, а вот в плечах уступал Ральдарину.
– З-здравствуйте, – пробормотала я.
– Здравствуй, прелестная человечка. Откуда ты взялась в драконьем замке?
Ну и дела. Прелестная человечка. Надо будет Настю так обозвать. Оценит. Если я отсюда выберусь.
– Ваш Владыка Ральдарин прислал за мной Гончих Дракона, – брякнула я.
Клятву молчания с меня не взяли. По замку свободно разгуливать разрешили. Значит, мое появление в этом Коэлине – не тайна. Прятаться не нужно, можно свободно говорить, кто я и откуда. Договор о неразглашении я не подписывала.
Голубоглазый присвистнул.
– И чем же ты его так увлекла, красотка? Что такого в человечке, чтобы за ней Гончих посылать?
– Это вы его спросите. Кстати, а почему и вы, и он говорите мне – ты? Мы ведь даже не знакомы.
Сапфирные глаза изумленно вытаращились на меня. То ли у него разрыв шаблона, то ли слом сценария.
– Не знакомы, говоришь… Давай познакомимся. Меня зовут Дэнерин.
– А меня – Ирина. Вы тоже скажете, что наши имена похожи? Вас ведь называли в детстве Рин?
Он громко захохотал.
– А ты смешная! Меня пробовали так называть. Быстро отучились, когда я подпалил парочку слуг.
Подпалил? Ах да, он – дракон. Прямо как в фильме.
– Если буду звать вас Дэн, не подпалите?
Зрачки сузились в ромбик.
– Дерзкая. Попробуй, там видно будет.
Ох, точно, и дерзкая, и смешная… Что это я стала так бойко держаться с незнакомыми мужчинами? Где была моя дерзость, когда Настя устраивала мне свидания? Чего там не хватало?
Может, надо было угодить черт знает куда, потерять почву под ногами, не понимать, сходишь ты с ума или участвуешь в реалити-шоу?
А может, просто мужчины были не те? Не вдохновляли на дерзости?
Глядя на этого Дэнерина, так и хотелось зарядить что-нибудь бойкое и острое. Очень уж выразительно он реагировал, что бы я ни выдала. Не то что Ральдарин, тот как гранитная глыба. Вот уж кому дерзи не дерзи, итог один – сделает то, что ему нужно. А тебя закатает в асфальт, если окажешься на пути.
Интересно, кто они друг другу? Братья? Или тут все драконы на одно лицо?
– Дэн, а вы можете рассказать что-нибудь об этом месте? О замке, о стране. Кажется, она называется Азрайлен? Ваш Владыка начал рассказывать, но, похоже, ему быстро надоело.
– Очень похоже. Ральдарин ненавидит рассказывать и объяснять. Что ты хочешь знать про Азрайлен? Число форпостов, магических барьеров и ловушек на границах? Не рано ли? Ты еще не втерлась ко мне в доверие. Слишком прямолинейно для шпиона.
Он усмехался. Я подхватила в том же духе:
– Ага! Вот поэтому я пока не спрашиваю об этом, а втираюсь в доверие. Расскажите о вашей стране – как у вас все устроено, кто тут живет. Какие обычаи. Не хочется нарушить ненароком закон, чтобы меня кто-нибудь… подпалил.
– Что же, люди князя не подготовили тебя? Плох тот шпион, который ничего не знает о своих врагах.
– И это лучшее подтверждение, что я не шпион, так ведь? Просто меня сюда зачем-то притащили, ничего не объяснив.
– Да еще с Гончими… Ты загадка, Ирина. Хорошо, пойдем прогуляемся. Я покажу тебе Азрайлен.
Дэнерин подхватил меня под руку и увлек обратно в ту сторону, откуда я шла. Двигался он стремительно, не делая скидок для хилой «человечки». Я засеменила быстро-быстро, чтобы не упасть. «Покажу тебе Азрайлен». Любопытно, как он это сделает?
Дельдра бежала чуть позади нас, не говоря ни слова. Видимо, служанке шеами не полагалось вмешиваться в беседу господ драконов. Сам Дэнерин даже не смотрел в ее сторону. Мне стало обидно за такое обращение с девушкой. Но я ничего не успевала сказать на таком быстром ходу, да и в голову ничего не приходило.
Мы прошли мимо двери в комнату-зал, где я спала, двинулись дальше, к внушительной гранитной лестнице. Дэнерин потащил меня наверх. При такой скорости его шага я тут же запыхалась. Никогда не дружила со спортом. В школе ходила в спецгруппу по физкультуре из-за проблем с позвоночником, а во взрослом возрасте не могла позволить себе посещать фитнес-клуб с библиотекарской зарплаты. Бегать утром по двору и отжиматься меня тоже не прельщало. Сколько себя помню, всегда любила книжки читать, а не бегать.
И теперь сильно об этом жалела. Дэнерин протащил меня на шесть или семь пролетов вверх. А пролеты были в два раза длиннее, чем в питерских старых домах с высокими этажами. От нагрузки часто билось сердце. Да еще, стоило выйти с лестницы на открытую площадку, в лицо ударил сильный ветер. Глаза заслезились. А у меня даже платочка с собой не было.
Площадка оказалась огромной – вчетверо больше комнаты, где я проснулась. Ее ограждали высокие и толстые зубцы, совсем как в средневековой крепости. Дэнерин подвел меня к краю и чуть подтолкнул, чтобы я оказалась меж двух зубцов.
Посмотрев вниз, я взвизгнула и отпрянула назад. Дэнерин со смехом обхватил меня руками за талию. Совсем как Кори в спальне. Впрочем, не совсем. Его хватка была куда более крепкой и уверенной. Кори потом передо мной трижды извинился, уверял, что такого не повторится. А этот держал так, будто в полном своем праве. Извиняться точно не собирался и запросто жамкнул бы меня так еще раз надцать…
– Боишься высоты?
– Не боюсь. Упасть с высоты – боюсь.
– Запомни, милая шпионка Ирина. Ты никогда не упадешь, если рядом дракон. Если он сам не захочет разбить тебя насмерть.
Не успела я ошалеть от такой очевидной угрозы, как Дэнерин меня добил:
– Правда, драконы предпочитают казнить врагов иначе. Огнем. Так что не шути с нами.
Я сглотнула и ничего не ответила. Вместо этого еще раз посмотрела в изумрудную бездну лесов и лугов, расстилавшуюся подо мной.
Как многие жители Северной Венеции, я пару раз лазила с компанией по крышам. Высоты совсем не боялась. Но здесь… Страшно представить, сколько лететь вниз головой, если оступиться на этой площадке. Адреналина мне хватило на год вперед.
– Это… это и есть ваш Азрайлен?
– Это долина Владыки, – ответил Дэнерин. – Азрайлен ты увидишь. Точно не боишься высоты?
– Точно. Ничуть не боюсь. А вот стоять на краю обрыва в полкилометра высотой – еще как боюсь.
– Полкилометра, это как? Впрочем, не важно. Надеюсь, полета ты тоже не боишься. Я прокачу тебя над Азрайленом.
Прокачу? Я посмотрела на небо, ожидая увидеть вертолет. А что, эта площадка – вполне подходящее место для приземления. Неужели мне действительно организуют вертолетную экскурсию? А как же сценарий с волшебными миром и драконами?
Дэнерин продолжал:
– Помни, что я сказал. Ты никогда не упадешь, если дракон этого не хочет.
Я даже плечами пожать не успела. Дэнерин прищурил зрачки в ромб… и исчез. Там, где он стоял, появилось что-то огромное, черное, блестящее. А прямо на меня уставилась гигантская морда рептилии.
Заорав, я шарахнулась назад, забыв о полукилометровой пропасти. Инерцией рывка меня протолкнуло между зубцов. Миг – и со мной случилось то, чего я так боялась. Я полетела с площадки вниз головой.

Глава 5
Полет

Картины прошлого не пронеслись у меня перед глазами. Только каменная стена замка, а потом отвесная скала утеса. Я не задевала их головой, потому что площадка сильно выступала над замком. Я пролечу беспрепятственно до самой земли и только тогда расплющусь в кровавое месиво.
В голове не было ни мыслей, ни чувств, ни образов. Не было даже страха. Только полная обреченность – все. Конец. Я просто ждала, когда стремительно приближающаяся земля наконец врежется в меня, наступит боль и тьма. На этот раз навсегда.
Что-то со свистом прорезало воздух прямо над моим ухом. Я почувствовала, как мое тело обвивает нечто твердое и тугое. А летящая навстречу земля остановилась.
Прежде чем я успела что-то увидеть, разобрать, понять, промелькнула одна всепоглощающая мысль: жить. Я буду жить. Только это имело значение. Все остальное – куда я попала, на съемки или в другой мир, – такие пустяки…
Где бы я ни была, это я. А вокруг – небо. Подо мной – земля, покрытая зеленью. В которую я могла бы врезаться и перестать быть. Надо мной – огромная черная туша ящера, сверкающая россыпью алмазов на шкуре. Его когти смыкались вокруг моего туловища, плотно и надежно. Благодаря им я жива.
«Я говорил, – прозвучал странный голос прямо у меня в голове. – Рядом с драконом ты никогда не упадешь, если он этого не хочет».
У меня пересохло в горле, и я не могла ничего сказать. Да и слова не шли на язык. Только междометия. Вот что чувствовали Сэм и Фродо, пока орлы несли их из Мордора на Кормалленское поле. Опустошение и облегчение.
Я гадала, сколько он еще будет так лететь со мной. Только что смерть была неотвратимой, но тебя чудом спасли, успели в последний момент. И теперь тащат куда-то по небу, гигантские когти обхватили туловище, ноги болтаются в воздухе. А ты, между прочим, в юбке, и снизу может кто-то смотреть.
Но это ерунда, и сухость с жжением в горле тоже. А когти жуткой рептилии кажутся надежными и спасительными. Впереди показался скалистый утес – не такой высокий, как тот, с которого я рухнула, но весьма устрашающий. Мой черный спаситель начал вырисовывать над ним круги, снижаясь. Он опустил меня на плоский выступ на вершине, уселся рядом, вытянул крыло прямо к моим ногам.
«Забирайся, – послышался знакомый голос в голове. – Тебе будет удобнее. Нам долго лететь».
– Я… может, вы меня назад отнесете?
«Ты уже не хочешь знать, как устроен Азрайлен?» – В беззвучном голосе послышалась усмешка.
– Нет! Я хочу на твердую землю. Ничего не хочу знать.
«Какая жалость. Я настроился на долгий полет. Люди такие слабые».
Еще какие слабые! Увидят перед собой такую морду, рухнут с высоты и разобьются всмятку.
«Все равно залезай. Или ты хочешь идти пешком, по твердой земле? Здесь сорок миль. К утру дойдешь».
– Н-нет… Я с вами.
Я с опаской ступила на расстеленное передо мной крыло. Вдруг сделаю ему больно? Он может рефлекторно дернуть мышцами, и я покачусь вниз с отвесной скалы. Или прихлопнет ненароком. Но искрящаяся поверхность под моими ногами была твердой. Я будто ступала по алмазной крошке.
Тело этого создания – я не могла даже в мыслях произнести слово «дракон» – было невероятным. Черным, но при этом блестящим и искрящимся. Как будто его покрывал слой стекла или некоего драгоценного сплава. Медленно и осторожно я прошла по огромному крылу, перешагнула на туловище. Оглянулась. Куда мне тут сесть? Или лечь?
«Подойди к гребню, – скомандовал беззвучный голос. – Сядь рядом с ним, возьмись руками за зубцы. И ничего не бойся – ты не упадешь, даже если я сделаю петлю в воздухе».
Очешуеть… Петлю в воздухе. И все это происходит со мной наяву?! Ущипните меня кто-нибудь.
Но щипать было некому – тот, кто находился рядом, вырвал бы клок мяса из меня, попробуй он ущипнуть. Так что оставалось лишь слушать, что он говорит. И обалдевать от всего происходящего.
Я забралась повыше – туда, где вдоль позвоночника ящера пролегал острый гребень. Уселась на колени, обеими руками ухватилась за два зубца. Ящер, которого я по-прежнему не могла назвать ни драконом, ни Дэнерином, взмахнул гигантскими крыльями и взмыл в воздух.
Наверно, полет на драконе похож на поездку на кабриолете с откинутым верхом. Ветер в волосах, ослепительное солнце, вокруг – небо и облака. А если перед этим ты только что избежал смерти, то чувства особенно ярки и остры. Будто пламя жизни в сердце полыхнуло во всю мощь.
«Держаться не обязательно, – прозвучал в голове знакомый голос. – Тебя защищает магия Кристального Дракона. Я не уроню тебя, даже если будешь танцевать в полете. Я предложил это, чтобы ты почувствовала себя увереннее».
– Спасибо. Я еще подержусь, ладно? Для уверенности.
Дракон расхохотался. Когда у тебя в голове грохочут гулкие раскаты, а ты при этом пролетаешь на высоте черт знает сколько метров, ощущения, надо сказать, феерические.
Я боялась отпустить зубцы гребня и подползти ближе к краю тела ящера, чтобы увидеть пейзаж под нами. Поэтому не заметила, как мы достигли утеса с замком Владыки. Просто почувствовала, что мой «транспорт» снижается. Сбоку вырос шпиль главной башни, и через секунду мы приземлились на той самой площадке, где чуть не оборвалась моя жизнь.
Дракон простер крыло, я наконец отпустила зубцы гребня и аккуратно сошла вниз. Дельдра так и стояла у входа на лестницу, трепеща как осиновый лист.
– Госпожа! У вас все хорошо? Что-нибудь нужно?
– Пить, ради бога!
– Сию минуту!
Она унеслась вниз, а я облизнула пересохшие губы. Только сейчас я ощутила, как мучает жажда.
Я смотрела на дракона. Сейчас он превратится обратно в человека? Но он не спешил. Длинная шея выгнулась, круглый сапфировый глаз пристально смотрел на меня.
«Ты никогда не видела драконов. Ты ничего не знаешь о нас. Откуда ты, человечка?»
Я открыла рот, чтобы ответить. И в этот момент в воздухе раздался резкий свист, будто кто-то щелкнул гигантским хлыстом. Сверкающая черная масса появилась словно из ниоткуда. Точно такой же дракон обрушился сверху на Дэнерина, полоснул когтистой лапой по морде.
Я вскрикнула. Но не шелохнулась. Надо было драпать отсюда со всех ног, а мне будто сковало ноги чугунной гирей.
Два ящера дрались в воздухе. Почему-то они не изрыгали пламя, как в единственном фэнтези-фильме, который я смотрела. Стегали друг друга шипованными хвостами, ударяли крыльями, царапали когтями морду и шею. Я различила, что один из драконов больше, но который, понять не могла.
Перекувырнувшись в воздухе, они вдруг камнем рухнули вниз, на площадку замка. Я отшатнулась дальше к лестнице, опасаясь, что крылом или хвостом заденет и меня.
Но не успев коснуться каменного пола, ящеры превратились в людей. По площадке кубарем покатились два мужских тела, вцепившихся друг в друга. Абсолютно голых. Да таких, как будто прямо из спортзала выкатились… или из солярия.
Бронзовая кожа обтягивала упругие мускулы. Крепкие подтянутые ягодицы даже не снились офисным мальчикам, с которыми меня упорно знакомила Настя. Могучие плечи, накачанные бедра… Стоп, Лучникова! Это что еще на тебя нашло? Они же сейчас убьют друг друга и за тебя возьмутся.
Я ухитрилась разглядеть в сцепившемся клубке тел, что одно было шире и мощнее второго. У обоих черные волосы. Неужели второй это… Так и есть.
Тот, что был шире в плечах, сумел подняться и теперь мутузил второго в грудь, нависая над ним сверху. Затем рванул на себя, поставил на ноги.
– Ты хоть понимаешь, что натворил, выродок?! – рыкнул он, и я узнала голос Владыки Ральдарина. – Она чуть не погибла из-за тебя!
– И что? – рявкнул в ответ Дэнерин. – Трясешься над какой-то человечкой? С каких пор? Кто она такая?
– Не твое дело! Не смей к ней больше приближаться.
– Лучше сразу объяви, кто она и чем важна. А если молчишь и скрываешь – будь готов к неожиданностям.
– Я все сказал! – гаркнул Владыка. – Еще раз увижу тебя подле нее – отправишься в северные гарнизоны на год. Без права возвращаться в замок.
Оттолкнув Дэнерина, он зашагал к выходу с площадки. Ко мне. Как был, обнаженный с головы до пят. Я сглотнула и отвернулась в сторону, чтобы не смотреть ни ему в глаза, ни…
Я никогда не видела обнаженных мужчин. Даже по телевизору. Ну как-то не интересовалась. В учебнике анатомии в девятом классе были схематические картинки, конечно… Но они никак не могли подготовить к тому, что сейчас стремительно приближалось ко мне.
Владыка схватил меня двумя пальцами за подбородок, повернул мою голову к себе. Грубо, не церемонясь. Янтарные глаза с черным ромбом внутри полыхали гневом. Хотелось зажмуриться, но страшно было подумать, что он тогда сделает, чтобы заставить смотреть ему в лицо.
– Было ошибкой разрешать тебе свободно перемещаться по замку. Отныне ты остаешься в своей комнате и выходишь только с моего разрешения. За нарушение будешь наказана и сама, и тот из моих подданных, кто его допустит. – Он обернулся, не выпуская моего подбородка, и рявкнул Дэнерину: – Все слышал?
Пренебрежительное фырканье в ответ.
– Я жду.
– Успокойся. Твоя бесценная человечка меня не интересует. Хочется лишь знать, зачем она тебе понадобилась.
Ральдарин повернулся обратно ко мне. Схватил за локоть и поволок за собой. Его ничуть не смущала собственная нагота. Ни взгляд посторонней женщины – меня, ни взгляды собственных слуг и подданных, которые попадались навстречу, пока мы шли по коридорам замка. Те встревоженно косились на нас, но лишь почтительно кланялись. Никто не смел задавать вопросов.
Он подвел меня к дверям комнаты, где я проснулась. С размаху втолкнул внутрь. Я чуть не грохнулась на пол. Захлопнулась дверь. Что-то скрипнуло в замке. Интересно, где у него ключ при себе был? Как в том анекдоте про голую женщину в баре – откуда будешь деньги доставать?
Или он магией меня запер? Я наконец поверила в ее существование. Можно было и дальше отрицать очевидное. Придумать очередное рациональное объяснение, раз версия реалити-шоу трещала по швам. Никакие спецэффекты не могли породить таких образов и ощущений. Разве что галлюцинации под гипнозом. Или просто сон.
Но последний оплот моей рациональности рухнул вместе со мной с полукилометровой высоты. Меня перехватили, а он долетел до дна и разбился на осколки. И мне его даже не жаль. Лучше буду верить в драконов и в магию и больше не шарахаться от них в бездну.
Сомнений больше не оставалось – я попала. И судя по милым добрым отношениям, которые я только что наблюдала между обитателями этого мира, попала капитально.

Интерлюдия 
Кристальный Дракон 

Двадцать часов назад  
Черный дракон парил в лазурном небе. Крылья блестели на солнце, вспыхивала искрами чешуя. Он купался в потоках воздуха, наслаждаясь свободным полетом.
Прямо под ним на утесе высился замок. На смотровой площадке стоял человек в синей одежде – крошечная фигурка с высоты полета. Человечек – точнее, шеами – задрал голову вверх и воздел руки, чтобы привлечь внимание дракона. Могучий ящер перекувырнулся в воздухе, скручиваясь в упругое кольцо, и спланировал вниз.
Гигантские крылья взметнулись над зубцами башни, когти коснулись площадки… А в следующее мгновение дракон исчез. На его месте стоял обнаженный мужчина. Высокий и мускулистый, с короткими темными волосами, широким лбом и волевым подбородком. Глаза отливали янтарным огнем, нос с горбинкой напоминал хищный ястребиный клюв.
Как в обличье ящера он застилал крыльями всю площадку, так и в человеческой ипостаси заполнял собой пространство. Мощный поток силы и власти исходил от мужчины-дракона. Сопротивляться ему было невозможно – оставалось лишь покориться его воле или вообще раствориться в его присутствии.
– Простите за беспокойство, Владыка Ральдарин. Вашу гостью привели в Рубиновый зал. Она приняла ванну, передохнула с дороги и готова к встрече.
Дракон широко улыбнулся. Ноздри хищно раздувались в нетерпеливом предвкушении.
– Прекрасная новость, Кори! Я думал, она будет отдыхать до завтра. Подай одежду и напомни ее имя.
– Видящая Элайсси, Владыка.
Губы Ральдарина зашевелились. Элайсси… Кровь побежала по жилам быстрее в предчувствии встречи с женщиной народа кельми. Они были прекрасны, горячили кровь и будоражили желание. Его сородичи часто похищали их для любовных услад, а наигравшись, отпускали. Кельми говорили – прогоняли. Ни одна из них поначалу не желала любовной связи с драконом. Ни одна потом не могла вырвать похитителя из сердца.
Некогда и сам Ральдарин похищал кельми, а потом выдворял прочь, насытившись их красотой. В этот раз ему привезли женщину для иной цели. Кроме способности разжигать влечение, некоторые кельми обладали еще одним даром – видеть между мирами. В этом Владыка Драконов сейчас нуждался гораздо больше, чем в ласках и утехах.
Слуга Кори поднял с пола черный камзол, рубаху, штаны и обувь; помог господину облачиться. Когда дракон менял обличье, одежда падала с него в миг обращения и оставалась лежать там, где он стоял в человеческом облике.
Хозяин и слуга спустились по лестнице на два этажа и вошли в небольшой зал, отделанный всеми оттенками красного. Кори поежился. Кровавое изобилие резало глаз шеами. Но племя драконов любило этот цвет – цвет своего пламени.
Здесь, в этом зале, словно в царстве огня и крови, укрывалось Рубиновое Зерцало. Магический сплав, что служил одновременно зеркалом и порталом между мирами.
В кресле, обитом багровым бархатом, сидела женщина. Владыка Драконов не отказал себе в удовольствии молча полюбоваться ею в нарушение приличий, не произнося слов приветствия. Тонкие черты лица, стройная изящная фигура, нежная белая кожа без единого изъяна. Пышные золотистые локоны струятся по спине и плечам ниже талии. Кельми, в свою очередь, безмолвно взирала на него снизу вверх из глубокого кресла. Она хорошо понимала, где находится и кто перед ней.
Драконы властвовали над этим миром, который обитатели прозвали Коэлин – Слияние Стихий. Никто не имел ни сил, ни дерзости противостоять их воле. Они приходили куда пожелают и когда пожелают, брали что пожелают. Брали их, кельми. Использовали для постельных утех, пока не надоедали, а потом выбрасывали за порог, не заботясь, что чувствует бывшая игрушка.
И вдруг, первый раз в истории Коэлина, дракон явился в страну кельми не как захватчик, а как проситель. Посланник Ральдарина не стал похищать женщин для своего повелителя. Он попросил аудиенции у правительницы, и та приняла его – несмотря на все беды, что драконье племя причиняло кельми.
Элайсси вспомнила, как правительница призвала ее, свою дочь, и велела отправиться с гонцом к Владыке Драконов. Девушка разрыдалась. Как может родная мать отдать ее на произвол заклятому врагу? Но мать поведала, зачем Ральдарин просит о помощи тех, кого он всегда брал без спросу. Элайсси смирилась. Ее девичья честь, да и жизнь – небольшая цена. На кону само существование драконов и кельми.
Сейчас, глядя на всевластного мужчину перед ней, Элайсси старалась отогнать страх. Напоминала себе, что их свела высшая необходимость: выживание обеих рас. И сохранение мира в том виде, в каком оба знали его. Элайсси рискнула свободой, чтобы явиться ему на помощь. А он должен сдержать похоть и сосредоточиться на задаче, ради которой велел доставить кельми в свой замок.
Ральдарин наконец заговорил:
– Приветствую тебя, Видящая Элайсси. Как чувствуешь себя после дороги? Нуждаешься ли в чем?
– Привет и тебе, Верховный Азрайл. Благодарю, твои люди обеспечили меня всем необходимым – в пути и в твоем замке.
На древнем языке Коэлина драконов называли «азрайлы». Их правителя – Верховный Азрайл.
– Я рад. Тогда приступим к делу. Кори, принеси нам вина. Красного, – ухмыльнулся дракон. Он знал, как действует на слугу обилие алого в Рубиновом зале.
Кори удалился, а Ральдарин взял стул, поставил его напротив кресла Элайсси – совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, и уселся.
– Я просил твою мать прислать лучшую из Видящих. Ты действительно самая талантливая в своем племени?
Алые стены, алая обивка мебели… Черная одежда Владыки Драконов и янтарный блеск его глаз. Его колени почти касались ее колен. Элайсси почувствовала жгучие волны желания, исходящие от Ральдарина. Страх вновь охватил ее. Сможет ли азрайл удержаться от соблазна? Исполнит ли обещание, отпустит ее нетронутой?
Она взяла себя в руки. Видящая должна быть стойкой. Что бы ни творилось в голове (и чреслах) Ральдарина, ее привели сюда судьбы мира. Сосредоточиться нужно на них, а не на прихоти мужчины, сидящего так близко к ней… Не на его похоти.
– Не пристало хвалить себя, Верховный, – ответила она спокойно. – За всю свою жизнь я ошибалась трижды. И это лишь те промашки, о которых нам известно. Не исключено, что их больше.
– Твоя честность радует. Постарайся не ошибиться на этот раз. Цена ошибки будет непомерна. Расскажи, что сообщила тебе мать.
Он разговаривал с ней так, будто был ее владыкой, а она – его подданной. В каком-то смысле так и было – азрайлы диктовали свою волю всем странам и народам Коэлина. А она сейчас находится в его доме, в опасной близости от его тела… Он распоряжался, она повиновалась. Элайсси велела себе не обращать внимания на повелительный тон Верховного Азрайла. И начала пересказывать слова матери – все так же спокойно и бесстрастно.
– Полгода назад ты спускался в недра горы Умайлен. И почувствовал, что огонь внутри стал холоднее и тусклее. Через месяц после спуска пришла пора заклинать дожди. Но твои маги потерпели поражение. Стихии не послушались. На твоих землях случилась засуха. Азрайлы потратили огромные силы, чтобы орошать поля механически и вручную. Затем магия еще несколько раз изменила чародеям. Ты обратился за помощью к прорицателям. А они направили тебя к Видящим кельми.
– Все так. Но ты не сказала главного. По словам прорицателей, помощь должна явиться из иного мира. Лишенного магии. А найти этот мир может лишь Видящая. Так сказали прорицатели. Поэтому ты здесь, Элайсси.
Вошел Кори с бутылкой вина и двумя бокалами. Ральдарин поднялся. У стены стоял миниатюрный столик светло-пурпурного цвета, на гнутых ножках. Азрайл поднял его одной рукой и поставил возле кресла – чуть сбоку, чтобы самому не пришлось отодвигаться от Элайсси. Забрал у Кори бутылку, отпустил слугу. Разлил вино по бокалам, подал женщине один, себе взял второй и вновь уселся напротив нее. Элайсси показалось, что он придвинулся еще ближе.
– За встречу и успешный исход!
Он легонько звякнул краем бокала о бокал Элайсси. При этом мизинец его ухитрился задеть руку женщины.
– За успешный исход, – повторила кельми, стараясь произнести это спокойным голосом.
Усмешка дракона обожгла ее.
– А за встречу? Ты не считаешь ее достойным поводом? Я счастлив знакомству с тобой, Элайсси.
– Я буду счастлива благополучию и сохранению нашего мира, Верховный Азрайл.
– Сохранению мира? – Дракон нахмурился. – Твоя мать считает, что опасность грозит не только моей земле, но всему Коэлину?
– Всему нашему укладу. Наш мир затвердевает. Потому горные недра охлаждаются.
– Затвердевает? Что ты хочешь этим сказать?
Ральдарин выпрямился на стуле, подобрался – от расслабленной вальяжности не осталось и следа. Поначалу он казался Элайсси хищником на охоте, где дичью была она сама. Преобразившись, он остался охотником, но желанной добычей стала информация. Он жаждал знать, что происходит, и хотел принять меры. И тут они с Видящей были заодно. Оба стремились к общей цели – предотвратить катастрофу. В этой охоте он отвел Элайсси роль ловчего, а не жертвы.
– С детских лет учебы ты знаешь, что Вселенная может уплотняться или расширяться. Когда она становится слишком плотной, слишком твердой, то теряет магию. Так произошло в нескольких мирах, которые чересчур отвердели. Волшебное пламя, питавшее тонкие сферы этих миров, затухло. Они остались без магии.
– Такая участь грозит и Коэлину?
Элайсси промолчала в ответ на риторический вопрос.
– Но почему? Как случилось, что наш мир начал затвердевать?
Кельми отвела взгляд. Ральдарин резко поднялся со стула. Навис над ней черной тенью рока, преследовавшего ее многострадальную расу.
– Говори!
– Подумай, Верховный Азрайл, – тихо молвила девушка. – Какой материал во Вселенной самый твердый и прочный?
Дракон пожал плечами.
– Алмаз.
– Кристалл. Алмаз – лишь его разновидность. А как называют твою расу? Что означает слово «азрайл» на древнем праязыке?
– Кристальный Дракон. Ты хочешь сказать, что…
Лицо драконьего князя потемнело.
– Чья воля правит Коэлином? Кто определяет в нем жизнь всех существ? Вы. Ваша власть в нашем мире непреложна. И вам нужно еще и еще, вы никак не остановитесь в жажде власти и обладания. Вы становитесь все тверже и уподобляете себе все живое. Если это не остановить, Коэлин затвердеет, кристаллизуется. Магия исчезнет, людям придется полагаться лишь на собственные руки и на изощренный ум. А мы, магические создания, драконы и кельми, выродимся. Либо уйдем в иной мир. Ибо не можем существовать в отвердевшем мире.
Ральдарин закусил губу как ребенок, встревоженный и заинтересованный одновременно.
– Так вот о чем говорили прорицатели… Спасение придет из другого мира. Нам придется уходить? Наше спасение – в другом мире? Но почему – лишенном магии? Как мир без магии может нам помочь?
Элайсси покачала головой.
– Они сказали, придет из другого мира. А значит, не мы отправимся туда. Нечто оттуда явится нам на помощь. Или некто.
– Что или кто? Ты сможешь увидеть?
– За этим Мудрейшая послала меня к тебе.
Ральдарин резко встал, отошел к дальней стене, вдоль которой простирался широкий занавес от пола до потолка.
– Ты умеешь обращаться к Рубиновому Зерцалу?
– Каждая Видящая умеет обращаться к артефактам, связующим миры.
– Подойди.
Он отдернул занавес. Элайсси встала с кресла, приблизилась. Всю стену покрывала амальгама всех оттенков красного. Ральдарин поднял руку. На среднем пальце рубиновым светом вспыхнул перстень. Только что его не было видно – и вот он материализовался по призыву хозяина.
Владыка драконов коснулся перстнем амальгамы – и она ожила. Вдоль стены пробежали сполохи, трепеща и переливаясь.
– Зерцало в твоем распоряжении, Видящая Элайсси. Ищи ответы. Из какого мира должно прийти спасение? В чем оно?
Женщина протянула руку, коснулась ладонью волшебного сплава. Закрыла глаза. Ральдарин смотрел на нее, застывшую в совершенной неподвижности. Казалось, она слилась воедино с Зерцалом. Красота, спокойствие и одухотворенность ее черт на миг поселили в сердце дракона благоговение. А затем поверхность артефакта изменилась, и мужчина обратил все внимание на картинку, которое Зерцало явило ему.
Вместо рубиновых переливов на волшебной стене возникла черная бездонная глубина. И в ней сияла маленькая голубая точка. Она стала приближаться и расти. Ральдарин увидел шар. Различил на нем синюю океаническую поверхность, очертания материков – коричнево-зеленых под солнцем, мерцающих золотыми искрами на ночной стороне.
– Обитатели этого мира называют его Земля, – произнес глубокий голос Элайсси. Словно она стояла не по эту, а по ту сторону портала, и слова ее звучали прямо из черной космической бездны.
Земля… Странное название. Мир создают четыре стихии, зачем выделять одну и принижать остальные? Вот имя Коэлин означало слияние всех стихий. Отдавало равное уважение каждой и превозносило их соединение в процессе миросотворения. А если выделять одну стихию – почему не Вода? Ральдарин увидел больше океанов, чем суши.
– Ищи дальше, Видящая, – повелел Владыка Драконов. – Ищи спасение.
Бездвижная Элайсси удерживала руку на Зерцале. Шар продолжал приближаться. Ральдарин различил леса, горы, реки, долины, пустыни, степи, болота… Узрел вблизи селения Земли – огромные и густонаселенные, испещренные высокими зданиями и сооружениями из странных материалов.
Перед его взором пронеслось одно из таких селений. Его жители передвигались на причудливых приспособлениях из железа, стекла и еще какого-то неведомого материала. Их было так много – людей, приспособлений, домов. Так тесно… Так твердо… Даже воздух в этом мире был густым и тяжелым от ядовитых испарений и выхлопов, что оставляли человеческие творения.
Спасение придет из мира, лишенного магии, вспомнил он слова прорицателей. «Магия покидает затвердевший мир», – сказала Элайсси. Людям придется полагаться на собственные руки и изощренный ум. Так вот что случается с миром, когда он затвердевает и теряет магию! Выживая без магии, люди развивают технику, отравляют ядом производства себя и места своего обитания. Вот что грозит Коэлину.
По коже Ральдарина пробежали мурашки, а в ушах прозвучали вновь слова Элайсси: «Вы не можете остановиться в жажде власти и обладания. Вы становитесь тверже и тверже. И уподобляете себе все живое». Неужели он, азрайл, Кристальный Дракон, станет причиной угасания магии в Коэлине, а следом – гибели собственной расы? И разложения, подобного увиденному на этой Земле?
Его размышления прервал негромкий вскрик Элайсси. Зерцало все приближало город землян, вот уже можно было различить людей на серых улицах и даже их лица. На многих домах висели яркие крупные вывески с буквами местного алфавита. Густой человеческий поток устремлялся в одну точку – большой каменный купол со странным знаком на вершине. Две вертикальные черты, между ними – две косые перекладины, сходившиеся в одной точке.
– Мет-ро-по-ли-тен, – проговорила Элайсси.
Ральдарин не шелохнулся. Подумал, что Видящая произносит заклинание, и опасался помешать. Фокус Зерцала все приближался и перемещался внутрь купола. Дракон наблюдал, как толпа людей разделяется на два потока. Люди ступали на движущуюся лестницу, которая уносила их вниз, в подземные недра, скрытые куполом. А там со страшным ревом проносились жуткие сооружения, которые Ральдарин не мог даже описать толком.
– Кас-сы. Тур-ни-кет. Эс-ка-ла-тор. По-езд. Ва-гоны. Ма-ши-нист. По-ли-ция. Держаться за поручни, – продолжала кельми.
Дракон понял, что она не ворожит, а называет предметы и явления чужого мира на его языке, считывая их из информационного поля обитателей.
– Что-то из этого должно нас спасти? – скептически хмыкнул Ральдарин. – Скорее ускорить нашу гибель.
– Не знаю. Зерцало ведет меня. Я следую за ним.
– Хорошо, продолжай.
Фокус Зерцала скользнул внутрь вагона – так звалась эта грохочущая передвижная металлическая клетка в шеренге себе подобных. Дракон увидел человеческие лица крупным планом. Усталые, бесцветные, изможденные. Ни на одном не видно улыбки, ни на одном не искрит жизнь. Лица рабов, возвращавшихся после тяжкой, мучительной каторги.
А затем Зерцало застыло. Прямо перед Ральдарином оказалось лицо молодой девушки. Такое же изможденное и бесцветное, как у сотен остальных… Но было в нем что-то еще. Чуть больше интереса и жизни, чем на других лицах. Мягкие рыжеватые волосы, на высоких, остро обозначенных скулах – веснушки. Тонкий, чуть вздернутый носик. Пухлые губы приоткрыты, как у младенца во сне. У взрослых людей так бывает, когда они чем-то увлечены. Глаза опущены вниз, и дракон не мог различить их цвет.
Девушка уткнулась в книгу. Почти все, входя в этот «вагон», доставали разные металлические приспособления и утыкались в них. Ральдарин полюбопытствовал про себя, что это за причудливый ритуал. Но некоторые начинали читать книги. Та, что увлекла веснушчатую девушку, была маленькой и тонкой, с обложкой оранжевого цвета.
– Макс Фрай, – произнесла Элайсси. – Тихий город. Так называется книга.
– Так же странно, как все в этом мире, – откликнулся дракон. Особенно странно такое название в сочетании с гудящим и гремящим поездом. Город, который нашла Элайсси, никак нельзя назвать тихим.
– Зерцало показывает эту девушку, – сказал Ральдарин. – Она – наше спасение? Или книга? В книге изложен секрет, как обратить вспять отвердевание мира?
– Вряд ли. У них это называется «художественная литература». Вымысел, как наши сказки.
Ральдарин с его практическим умом мгновенно выбросил книгу из головы.
– Значит, девушка. И как она поможет нам?
Элайсси медлила с ответом. Тем временем рыжеволосая отвела взгляд от книги и подняла глаза. Огромные, по-детски распахнутые навстречу этому миру – твердому, грохочущему, задымленному. Она определенно была старше двадцати лет, но из-за выражения глаз – открытого и беззащитного – показалась Ральдарину почти ребенком.
На мгновение дракон встретился с ней взглядом. Казалось, она видит его по ту сторону Зерцала и смотрит прямо в глаза. Он вздрогнул. Что-то невообразимо легкое и воздушное коснулось его. Скрытое глубоко-глубоко, спрятанное от этого жесткого мира и подавленное им, но не угасшее.
– Ее нужно привести в наш мир.
Он сам не понимал, почему сказал это. Кельми молчала. Ее лицо не изменилось, она смотрела сквозь Зерцало расфокусированным, затуманенным взором. Владыку Драконов самого постигло озарение. Эта странная иномирянка должна оказаться здесь. В его мире. В его дворце.
Приятный женский голос проговорил на непонятном языке: «Станция «Проспект Большевиков. Следующая остановка – «Улица Дыбенко». Девушка, отмеченная Зерцалом, захлопнула книгу, сунула в сумку на плече, встала и начала проталкиваться к раздвижным дверям вагона.
Ральдарин наблюдал за ней несколько секунд, затем сделал знак Элайсси отпустить Зерцало. Пусть Видящая передохнет. Он протянул руку к колокольчику на пурпурном шнурке, дернул. Через пару минут вбежал Кори. Правитель скомандовал:
– Приведи Гончих. Выход на задание – немедленно.
Слуга поклонился и живо выскочил. Ральдарин повернулся к Элайсси.
– Главный вопрос, Видящая. Как пришелица поможет нашему миру?
Она ответила не сразу. Неподвижно стояла, опустив длинные ресницы. Затем проговорила:
– Зерцало не подсказало, Верховный. Тебе самому придется искать ответ.
Ральдарин нахмурил брови. После минутного раздумья молвил:
– Что ж, благодарю за помощь, Видящая. Можешь оставаться моей гостьей столько, сколько пожелаешь. Когда изволишь отправляться в путь, я снаряжу экипаж и выделю сопровождение.
– Я бы отбыла завтра, Верховный Азрайл.
Ральдарин сощурился. Несколько секунд молчал, затем молвил странным голосом:
– Жаль отпускать тебя так скоро. Но как скажешь. Отдам распоряжения Кори, когда он приведет псов.
Кельми поклонилась. Непонятные интонации в голосе правителя насторожили ее. Она встревожилась. Посланник Ральдарина вручил ей свиток с его личной печатью. Бумага гарантировала Видящей неприкосновенность и скорое возвращение домой. Стоило ли верить клятве дракона? Выбора не было – только покорно ожидать исхода.
В молчании оба ждали появления Гончих. Кори явился в сопровождении трех мужчин – невысоких, худощавых, невзрачных, в одинаковых серых одеждах. Они поклонились Владыке, тот небрежно кивнул в ответ. Приказал Элайсси:
– Покажи мир и девушку.
Кельми коснулась Зерцала. На нем вновь появился шумный уродливый город. На этот раз – на земной поверхности. За то время, что они отвлеклись, голубоглазая девушка успела покинуть тесный громыхающий «метрополитен» и теперь шла по улицам. Небо чужого мира было затянуто серыми тучами, моросил мелкий дождь.
Ральдарин снова поморщился. Драконы нуждались в просторе и свежем воздухе. Теснота и скученность иномирного города вызывали у него физическое отвращение. Он пробормотал:
– Не знаю, спасет ли она наш мир… Но мы точно спасем ее, забрав из этого уродливого места. – Он повысил голос: – Вот ваша цель, Гончие! Пройдите сквозь Зерцало, ступайте по следу и приведите ее ко мне. Исполняйте!
Три человека еще раз поклонились и начали сгибаться все ниже, пока не опустились на четвереньки. В мгновение их тела изменили форму и покрылись шерстью; черепа удлинились, на макушках вытянулись собачьи уши, а сзади – хвосты. Три собаки прыгнули прямо в рубиновую амальгаму и скрылись в ней.
Глаза Элайсси изумленно раскрылись. Ей не довелось наблюдать Гончих Дракона в действии, тем более – в переходе сквозь Рубиновое Зерцало. Кори наблюдал за процессом бесстрастно, ожидая дальнейших распоряжений от хозяина. Ральдарин косился на Зерцало с сомнением. На чужой, затвердевший почти до основания и потерявший магию мир. Сможет ли голубоглазая девушка с веснушками помочь их миру не дойти до такого? Как?
Дракон перевел взгляд на Элайсси. Глаза полыхнули хищным огнем. О загадочной иномирянке он подумает после. Когда Гончие приведут ее к нему. Сейчас все его мысли и чувства устремились к кельми. Она сделала свою работу. Он исполнит обещанное – отпустит ее на родину, к матери. Но эту ночь она проведет в его замке. В его власти.
– Кори, завтра наша гостья уезжает. Приготовь все необходимое, как было оговорено.
– Будет исполнено, Владыка.
Кори ушел. Ральдарин не отводил взгляда от Элайсси.
– С твоего позволения, я удалюсь, Верховный Азрайл.
– Не так быстро, Элайсси.
Он шагнул к ней. Ноздри раздувались от вожделения, терпкий аромат обволок кельми. Запах самца-дракона в присутствии желанной ему женщины.
Кельми отступила на шаг.
– Ты обещал…
– Обещал отпустить тебя назад по первому требованию, целой и невредимой. Я исполню обещание. Ты пожелала отбыть завтра – и я не задержу тебя.
Хищная усмешка пробежала по его губам. Элайсси прошептала, зная заранее, что ее мольбы обречены:
– Не надо, прошу тебя. Отпусти. Ты разрушишь мою жизнь.
Ральдарин сделал еще шаг.
– Твоя жизнь останется при тебе. И твоя память. Ты будешь вспоминать эту ночь, как высшее блаженство, что ты когда-либо узнала. Можешь не благодарить. Я тоже никогда не забуду ее.
Руки драконьего князя легли на плечи хрупкой кельми. Вожделеющие губы коснулись ее щеки, скользнули к губам, приникли. Терпкий запах заполонил все существо женщины. Ответная страсть неумолимо всколыхнулась внизу живота. Проклятие кельми. Они не могли не отвечать на желание драконов. Страсть между двумя расами неизбежно была взаимной. И бесплодной.
У кельми и азрайлов не могло быть общего потомства. А полюбить дракон мог лишь ту, что станет матерью его детей. Когда страсть угасала, он отсылал кельми прочь. Та оставалась хранить память о нем в одиночестве. И никогда уже не могла полюбить простого человека, познав прикосновения и ласки дракона. Проклятие кельми не знало жалости и пощады.

Глава 6
Пророчество и проклятие

Когда Кори и Дельдра вбежали с новостью, что девушка Ирина упала со смотровой площадки, Ральдарина охватил ужас. Он бросился в погоню не раздумывая. Что бы он сделал с Дэнерином, если дрянной мальчишка погубил иномирянку?
Он чувствовал себя виноватым. Недоглядел. Позволил свободно разгуливать по замку, не предусмотрел опасностей и рисков. Дэнерин принес ее обратно в замок, но Ральдарин не успокоился. Сбросить мерзавца с башни, а девчонку схватить в охапку, утащить в самый глухой угол замка, запереть там и никуда не выпускать. Окутать коконом магии, чтоб никто не добрался, не подверг опасности.
Что с ним творится? Откуда этот страх? Откуда навязчивое желание укрыть и оберегать?
Да, от нее зависит судьба мира. Он, Верховный Дракон, привел ее в Коэлин и теперь несет ответственность. За жизнь иномирянки, за исполнение пророчества. Но что-то всколыхнулось в душе Ральдарина помимо этого.
Его безумно напугало, что лично он, Ральдарин, может больше не увидеть девушку. Словно обрел что-то безмерно ценное для себя и теперь боялся вновь потерять… Какая глупость!
Она – жалкая человечка, чужая в Коэлине. Чуждая всему, чем жил Владыка Драконов. Он никогда не любил людей. Эта наглая, хитрая, жадная раса захватывала все большее и большее влияние. Люди упорно совершенствовались в магии. При этом не брезговали всякими техническими приспособлениями, опасность которых правитель драконов прочувствовал на собственной шкуре. В буквальном смысле.
В недавней пограничной стычке его ранил заряд баллисты. Как человеческие инженеры разработали орудие, способное причинить вред Кристальному Дракону – да еще самому Владыке! – Ральдарин не узнал. Он спалил клятую машину в тот же миг, с артиллеристами возле нее.
Последние несколько лет противостояние Азрайлена и соседнего княжества людей обострилось. Новый князь оказался невероятно сильным магом – такие уже веками не рождались среди людей. Он объявил, что его страна не станет платить дань драконам. И закрыл ее магическим барьером, который Ральдарин не смог пробить. А еще научился маскировать человеческую ауру под ауру шеами и стал засылать в Азрайлен шпионов.
Так что люди стали для Владыки Драконов головной болью. И что за ирония судьбы: означенная Зерцалом спасительница магии – человек! Судя по всему, такая же ушлая, как все представители этой расы.
Ральдарин видел ее бегающий взгляд во время их разговора. Все люди одинаковы. Говорят одно, уверяют в преданности, якобы готовы помочь… А сами держат отравленный дротик за пазухой и выжидают момент, чтобы вонзить его тебе в глаз. Вот и она такая же. Кто знает, что за намерения вынашивала, обещая помочь его миру. Слишком неискренним был голос и взгляд.
Нужно охранять ее, бдительно и неусыпно. От всего и всех. От шпионов человечьего князя. От глупостей Дэнерина. От других не в меру любопытных драконов. И от самой себя. Люди не только хитры, но еще и хрупки. Ничтожная случайность может оборвать их жалкую жизнь.
Ральдарин вырастил магией решетки на окнах ее спальни. Ему даже не понадобилось заходить внутрь для этого, хватило усилия воли. Дверь тоже перекрыл магическим затвором. Теперь никому не проникнуть, а ей не выбраться без его позволения.
Сейчас он так и стоял под дверью Ирины, никак не мог уйти. Почему, чего он хотел? Войти к ней? И что дальше?.. Неужели он хочет ее как женщину? Она не обладала десятой долей притягательности кельми. Да и до дракониц с их жгучей красотой ей далеко.
Тогда почему Ральдарин ожидает непонятно чего под ее дверью? Не как Владыка, а как слуга, ждущий господской милости? Почему вспоминает смущенный взгляд и пунцовые от стыда щеки, когда он подходил к ней, полностью обнаженный?
Она не смогла скрыть от него женский интерес, как ни пыталась. Ральдарин прекрасно знал, какое действие оказывает на женщин, какой бы расе они ни принадлежали. Кельми, драконицы, человечки, даже шеами – любая ощущала искру желания, пересекаясь с Владыкой Драконов.
Он к этом привык, воспринимал как должное и не обращал внимания на огонь влечения в их глазах. Если ему было нужно, он брал любую и удовлетворял свою прихоть. А потом выбрасывал из своей жизни и никогда не вспоминал.
А эта девчонка… Ральдарин помнил ее взгляд сквозь Зерцало, когда она оторвалась от книги и взглянула ему прямо в глаза, хотя не могла его видеть. Там не было привычного ему вожделения. Лишь устремленность к чему-то тонкому и возвышенному, не похожему на окружающий ее мир.
Отчего-то это было важно дракону и зачаровывало его. Хотелось увидеть этот взгляд снова. Но он не возвращался. Наяву Владыка видел лишь скепсис и недоверие в глазах Ирины. А теперь, после падения и его драки с Дэнерином, – страх.
Искры вожделения тоже проскакивали. Ральдарин мгновенно улавливал их. И отчего-то его это не оставляло равнодушным, как с другими женщинами разных рас, которых зажигало присутствие азрайла. В ответ поднималось его собственное желание. К невзрачной человечке. Как такое могло быть?
Он привык брать любых женщин и не знал ревности. Ему принадлежала каждая женщина, которую он пожелал. Ревновать было не к кому. А тут…
Стоило вспомнить, что Дэнерин нес ее по воздуху… что они касались друг друга, она ступала по его драконьему телу… В душе поднимался гнев. Хотелось снова обрушиться на мальчишку, смять его, отшвырнуть в сторону. Чтобы наглец не смел больше прикасаться к человечке. Чтобы никто не смел, кроме самого Ральдарина.
До чего унизительное чувство. Он привык подчинять других своим желаниям. Он не шел на поводу похоти – просто брал все, что хотел. А здесь происходило что-то неподдающееся его контролю. Он не понимал, и это его раздражало.
Может, дело просто-напросто в его неудовлетворенности? Постоянная любовница Владыки, драконица древнего рода, неделю как уехала в родовое поместье по семейным делам. Все это время он воздерживался от женской ласки – не потому, что хранил верность. Просто был слишком занят. До вчерашнего вечера и появления кельми.
Ральдарин терзал Элайсси всю ночь напролет. Злосчастная пленница его похоти разожгла огонь драконьей страсти, как неизменно бывало с детьми этой расы. Но Ральдарин обещал отпустить ее домой по первому требованию, и это обещание нарушать не собирался. Элайсси уехала сегодня утром. Единственная ночь с ней раззадорила его, заставляла желать еще и еще страсти. Он нуждался в удовлетворении.
Вот почему он так зол. Вот почему иномирянка волнует его. Дело в кельми. Жаль, что он не имел права задерживать ее. Но без Элайсси сгодится любая женщина.
Стоило ему так подумать, как в коридоре показалась невысокая женская фигурка. Дельдра. Спешит к новоявленной госпоже. Ральдарин схватил ее за плечо.
– В мои покои. Немедленно.
Янтарные глаза вспыхнули мерцающим свечением. Искры похоти и страсти. По телу девушки пробежала дрожь.
– Слушаюсь, господин, – прошептала она покорно и возбужденно.
Ральдарин усмехнулся. Пусть Видящая Элайсси идет своей дорогой. Владыка Драконов не испытывает нехватки в тех, кто заменит ее в постели. Шеами – так, легкий перекус. Чувственность этой расы слишком слабая, слишком блеклая для драконов. На ночь он приведет драконицу. Женщина его расы даст достойный отклик на разгоревшееся пламя.

Экипаж увозил Элайсси прочь от замка Верховного Азрайла, на границу земель кельми. Владыка сдержал слово – отпустил ее домой. Перед этим овладел ею, наложил печать драконов, обрек на душевную пустоту и одиночество до конца дней. Но когда и кого из азрайлов это заботило?
Прикрыв глаза, Элайсси перебирала в памяти мгновения минувшей ночи. Вспоминать их было нестерпимо сладко. Каждое касание, каждая ласка дракона отзывались в ее теле жаром и напряженным устремлением. Теперь это единственная радость любви, доступная ей.
Конечно, она может лечь в постель с другим мужчиной. Человеком или даже драконом. Она может даже соединить с ним жизнь. Но никогда – душу. Память об объятиях Владыки Драконов не даст никому из них сравняться и превзойти его. Таково проклятие кельми.
Элайсси чувствовала щемящую, сосущую пустоту в груди там, где билось сердце. И вот так жили и чувствовали все ее сестры?!
Она всегда знала, какая боль и пустота поселяется в душе кельми после соития и расставания с драконами. Каждую девочку кельми учили избегать заклятых мучителей их расы. Элайсси видела сестер, страдающих, угасших душой, опустошенных. И надеялась, что ее минует эта доля. Но проклятие настигло ее.
Как она могла поверить слову дракона? Почему сразу не убежала? Пусть ее мать-правительница сама ехала бы с ним в земли азрайлов! Как она могла доверить дочь посланнику Ральдарина? Она предала Элайсси, так же как предал Верховный Азрайл, нарушив обещание.
Всю ночь он истязал ее ласками. А под утро, прежде чем сдержать двуличное обещание отпустить ее – прогнать! – привел в спальню к иномирянке. Надеялся, что, увидев девушку воочию, провидица кельми поймет, как она должна удержать магию в Коэлине.
И Элайсси увидела. Гостье из иного мира предстояло стать женой Верховного Азрайла и Владычицей драконов. И родить дитя, плод союза людей и драконов. Будущего Владыку. Таков путь Коэлина к спасению.
Как причудлива судьба. Человечка. Дитя расы, искони ненавистной азрайлам, должна стать их повелительницей.
Что бы Ральдарин сделал, что он почувствовал бы, узнав такую новость?
Три года назад, когда новый князь страны Лидаро отказался платить дань Азрайлену и закрыл границы, Ральдарин издал указ. Запретил подданным скрещиваться с человеческими девушками и оставлять людям свое потомство, драконов-полукровок. Если азрайл хотел человеческую женщину, он мог забрать ее к себе в замок и там пользоваться в свое удовольствие.
Когда наложница наскучит дракону, он мог оставить ее прислугой, передать другому… или убить. Вместе с бастардом-полукровкой, если тот рождался. Отпускать на родину и ее, и родившихся детей запрещалось. Похоть драконов стала для человеческих женщин дорогой в один конец.
Элайсси смотрела на иномирную девушку, такую хрупкую и беззащитную. Она не испытывала ни толики ревности – лишь сострадание. В Рубиновом Зерцале глаза человечки казались мягкими, бездонными, по-детски наивными. Каким станет этот взгляд под сенью Ральдарина, Черного Кристалла Коэлина?
Душа человека, особенно женщины, еще более хрупка, чем тело. Азрайл сомнет ее и растопчет, как смял и растоптал душу Элайсси. Как сотни драконов до него топтали души кельми.
Этому надо положить конец. Чего стоит Коэлин и его магия, если на ней стоит тирания драконов? Может, лучше не дать сбыться пророчеству о спасении магии. Пусть сгинет магия. Сгинут драконы и кельми. И прекратится вековая пытка ее народа – вместе с ним самим. Пусть не станет ни мучителей, ни жертв.
Элайсси не открыла Ральдарину увиденного. Закрыла глаза и покачала головой. Пусть думает, что ответ ей не пришел.
Ральдарин не распознал обмана. Ни один обитатель Коэлина не заподозрил бы, что боль и обида заставят Видящую кельми исказить пророчество, умолчать о чем-то важном.
Элайсси воспитывали никогда не ставить личные желания поперек общего блага. Не учили щадить себя. Сущность кельми побуждала воздерживаться от мести, никогда не отвечать злом на зло. Месть, ревность, обида, искалеченная судьба одной несчастной кельми ничего не значили по сравнению с судьбой Коэлина.
Но что-то внутри Элайсси сломалось в ту ночь. Может, чаша терпения многострадальной расы переполнилась. А может, объятья Кристального Дракона заразили кельми его эгоизмом и безразличием к другим невинным созданиям.
Ральдарин не узнал истинного предназначения иномирянки. У Элайсси есть фора исправить ошибку. Разлучить девушку и дракона, пока не свершилось предначертанное судьбой. И для этого ей нужны могущественные союзники.
Князь Лидаро, отвергший владычество Кристальных Драконов. Его страна граничит и с Азрайленом, и с землями кельми. Элайсси покинет владения Ральдарина, но не вернется к матери. Она пойдет в Лидаро. Магический барьер пропустит ее – князь не враждует с кельми и не закрывал от них страну.
Элайсси расскажет ему о пророчестве. Могущественный маг поможет ей похитить девушку из замка Ральдарина и укрыть. Ведь если пророчество не сбудется, если Верховный Азрайл не женится на пришелице, если не родится их дитя, тогда Коэлин затвердеет, магия в нем угаснет, драконы сгинут… И люди останутся единственными хозяевами в Коэлине. Они получат свое. А Элайсси – свое. Избавление от проклятия. Конец мучений кельми.
А Ральдарина настигнет возмездие. Если ему суждено полюбить человечку, зачать с ней дитя… Пусть Владыка полюбит иномирянку – а затем утратит ее. Пусть утратит одно за другим все, чем владеет или будет владеть. Любовь, власть, а затем и жизнь. Достойная плата за страдания всех жертв драконьей похоти. Достойная месть за Элайсси и всю ее расу.

Глава 7
Новая реальность

Дверной замок скрипнул, оставляя меня в заточении. Я упала на кровать, изможденная и опустошенная.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Другой мир. С магией и драконами. Они существуют на самом деле.
Я долго и упорно отрицала правду. Не убеждали ни вертикальные зрачки драконов, ни видение в вагонном стекле, ни владение местным языком. Я убеждала себя, что это съемки, эксперимент или розыгрыш. Только превращение Дэнерина в гигантского ящера, смертельное падение и полет на драконе столкнули меня лицом к лицу с невероятной реальностью.
Сколько раз, открывая оранжевые книги о Вершителе Максе, я представляла себя на его месте. Мечтала, чтобы за мной приехал трамвай номер 432 и увез в волшебный мир. Или открылась дверь в темноте, ведущая за пределы привычного. На худой конец пришло письмо-приглашение, ага.
Вместо письма или трамвая за мной прислали стаю собак… пардон, Гончих Дракона. И вот я в волшебной стране. Но ничуть этому не рада.
Бесплатный сыр только в мышеловке. Даже Макса привезли на зачарованном трамвае не просто так. Не ради его суперталантов и убойной харизмы. Он заплатил по высшему счету за все чудеса, что с ним случились.
Какой будет моя цена? Что меня здесь ждет? Ральдарин говорил, я должна помочь их миру. Но он сам не знает как. Я и подавно не знаю. И что же теперь будет? Он будет опытным путем устанавливать, что я должна сделать для Коэлина? Или что должны сделать со мной…
Большинство магических ритуалов, известных в нашем мире, были кровавыми и болезненными. С убиением младенцев и девственниц. А я, между прочим, как раз девственницей и была. Хотелось верить, на меня положили глаз не по этой причине.
А что со мной сделают, когда поймут, что толку с меня – ноль, никакой мир я не спасу? Отправят назад с Гончими Дракона? Или по-другому избавятся? Тихо прикопают в недрах утеса, на котором стоит замок Владыки?
Наверняка тут есть тюрьма – каменный мешок, где он тихо расправляется с неугодными. А Дэнерин сказал, что драконы казнят огнем. Может, и со мной так же обойдутся – пустят на жаркое господам Владыкам.
Да уж, оптимизма у меня хватит на роту попаданок. Вдохновить их таким настроем – и вперед, мир спасать. Куда делась наивная мечтательница Лучникова, с фантазиями о высоком предназначении? Вот оно, высокое предназначение, бери, черпай ложкой, скачи от радости. Но вместо радости – страх.
Сколько раз за минувшие сутки я оказывалась на краю гибели? Сколько раз еще предстоит?
Я вскочила и возбужденно принялась нарезать круги по огромной комнате. Неопределенность моей судьбы, незнание, чего ожидать от окружающих людей. Даже не людей, драконов и шеами.
Я вспомнила презрительные взгляды в коридорах замка богато одетых придворных. Теперь стало ясно, что это были драконы, такие же, как Ральдарин и Дэнерин. Наверно, своим драконьим рентгеном они распознавали во мне человечку. Людей здесь явно не любят. Мне не раз давали это понять.
Вот уж попала так попала. Читать о другом мире и попасть в него наяву – две большие разницы.
Солнце за окном потускнело. Близились сумерки. Дельдра принесла ужин. Выглядела она необычно – разрумянилась, в глазах блеск. На свидание с парнем бегала? В другое время я бы полюбопытствовала, но сейчас не было сил разговаривать. Настолько вымотала сумасшедшая чехарда минувших суток. Никогда я не проживала столько насыщенных событий за такой малый срок.
Я коротко поблагодарила Дельдру и не стала приставать с расспросами. Надеюсь, не в последний раз вижу ее.
Через пару часов после ужина я улеглась спать. Сон никак не шел. В голову лезли причудливые мысли и образы. И один из них – Владыка Ральдарин в том виде, в каком предстал передо мной на смотровой площадке. Обнаженный разъяренный мужчина, что надвигался на меня подобно смерчу. Я никак не могла отделаться от этой назойливой картинки.
Ярость в его глазах обещала, что он вот-вот меня придушит. А кое-что другое, на что мне было так стыдно и неловко перевести взгляд, предвещало совсем иное желание. Совершенно недвусмысленное. А может, одно другому не мешало. И если бы не присутствие Дэнерина, этот Владыка меня изнасиловал бы и придушил прямо там? Хотя ему и здесь ничего не мешает. А Дэнерина он ни капли не стеснялся – это было заметно. Сам Дэнерин там тоже голышом катался, между прочим. И не сильно уступал этому Владыке.
Отчего мне такая ерунда в голову лезет? Никогда не была озабоченной, вообще о сексе не думала. А тут, в этом Коэлине, так и накатывает… Может, мне в еду афродизиак подсыпали? Чтобы отвлекалась на глупости и меньше думала, как избежать неприятностей.
Или не афродизиак, а галоперидол. Может, у меня все-таки галлюцинации? Начиталась книжек о попаданцах, спасающих волшебные миры, вот и видится сейчас всякое. А сама давным-давно лежу в палате Кащенко.
Вот только психиатрические больные, говорят, в своих галлюцинациях не сомневаются. А я до сих пор не могу в них поверить. Значит, остаюсь в здравом уме и твердой памяти. А вот мир вокруг меня? Что происходит с ним? Придется разобраться. Здесь мне никто не даст укрыться от реальности в книгах. Да и есть ли они тут? Зачем книги в мире, который сам как ожившая сказка? Суровая сказка, безжалостная к своим персонажам.

Под утро кое-как удалось уснуть. Проспала я лишь пару часов, не больше. Меня разбудила Дельдра, отвела на омовение в бассейн и подала завтрак. Переоделась я в свою земную одежду, идеально выстиранную.
А потом явился Владыка. Чуть менее злой, чем после драки с Дэнерином, но такой же сухой, холодный и надменный. Уселся, указал мне на кресло напротив.
В голове пронеслось язвительное замечание, что воспитанный мужчина не станет садиться, пока женщина стоит. Осмотрительно прикусила язык. Я не в Питере и понятия не имею, как воспитывали этого мужчину. Хотя могу вспомнить историю и предположить. В нашем мире правители всегда садились первыми, а их подданные только по высочайшему соизволению. Независимо от пола.
Заговаривали они тоже по велению владык, поэтому я молча ждала, пока он начнет беседу. Он не спешил. Пристально смотрел на меня, как следователь на допросе. А я опять вспомнила его обнаженным на смотровой площадке.
Вспыхнула и опустила глаза.
Вдруг и он видел меня в таком виде? Кто-то же раздел меня, я проснулась в одном белье. Вряд ли он сам, но ничто не мешало ему наблюдать за этим процессом… Впрочем, что-то я развоображалась. У правителя полно забот посерьезнее, чем любоваться голыми попаданками. Вряд ли ему тут голых женщин не хватает. У королей обычно отбою от них нет.
Да и вообще, по нему не скажешь, что он во мне видит женщину. Смотрит как на инструмент – примеряет, с какой стороны взяться, как эффективнее применить.
– Ты выглядишь по-другому, – констатировал он. – Вчера я видел в твоем лице больше хитрости и самоуверенности. Как будто ты надеялась обвести меня вокруг пальца. А теперь эту надежду потеряла.
Меня как молотком ударило. Чего я от него не ждала, так это проницательности. Я ведь и правда думала, как подыграть маньяку-ролевику или звезде реалити-шоу.
– Я думала, это съемки, – призналась я. – Или игра. Что все не по-настоящему. Этот мир, драконы, магия…
– Дэнерин убедил тебя, что все настоящее?
– О да! Настолько, что я полетела вниз головой.
– Мой недосмотр, – отрывисто сказал он. – Больше этого не повторится. Я не допущу риска для твоей жизни.
– Спасибо… То есть не выпустите отсюда. Поэтому на окнах появились решетки?
– Поэтому. Без надлежащего надзора – не выпущу.
Даже так.
– И какой надзор надлежащий?
– Мой и моих доверенных людей.
– Дэнерин в их число не войдет?
На миг в янтарных глазах вспыхнул отсвет ярости, которую я видела на площадке. Но он тут же пригасил его.
– Угадала.
– Кем он вам приходится? Почему вы так его не любите?
– Не лезь не в свое дело, – отрезал сухо.
Вот, значит, как… Ладно. Не больно-то и хотелось. Что это я, действительно, любопытничаю. Лучше спрошу о том, что по-настоящему важно.
– Вы отпустите меня домой? В мой мир? Когда я сделаю то, зачем вы меня похитили.
Он прищурился.
– Ты хочешь туда вернуться?
Вопрос озадачил. Разве ответ не очевиден?
Ральдарин продолжал:
– Твой мир – крайне неприятное место. Ты видела не так много мест Коэлина. Всего лишь долину близ моего замка. Но разве она не прекраснее этого… города ?
Еще как прекраснее! Когда летишь вниз головой. Вслух я сказала:
– Там мой дом. Человек всегда хочет вернуться в привычное окружение. В нашем мире не только города. Есть и леса, и горы, и океаны…
Владыка хмыкнул.
– Леса, которые вы вырубаете под корень. Океаны, которые оскверняете смертоносной субстанцией под названием нефть. Она вам дороже, чем чистота природы. Вы изуродовали свой мир.
– Ничего подобного! – возразила я с неожиданной для себя пылкостью. – Города тоже могут быть красивыми. Питер считается одним из красивейших городов мира.
– Тот город, где ты жила? – фыркнул Владыка. – С непроглядной серостью и толпами людишек, бегущих по улицам, как муравьи по своим муравьиным ходам? Если это красивейший город, насколько убоги остальные?
Я открыла рот, чтобы возразить… и закрыла. Какой смысл доказывать что-то этому снобу? Пусть остается при своем.
– Хорошо. Пусть будет убогий город, убогий мир. Я тоже просто-напросто убогая человечка, не более того. Может, вы отпустите меня на мою убогую планетку, а сами останетесь тут, в вашем прекрасном Коэлине? Зачем я вам, такая убогая, нужна?
От моей дерзости он чуть не поперхнулся. В первый миг появилось чувство торжества – я уделала его! А следом возник страх. Он всесилен, а я ничтожество. В полной зависимости от него. Как он расквитается со мной за то, что уделала?
У Владыки оказалось колоссальное самообладание. Он не наорал на меня, не придушил, не обернулся ящером и не обдал огненным дыханием. Промолвил невозмутимо, будто скушал мою иронию не подавившись:
– На твой вопрос я начну искать ответ уже сегодня. Следуй за мной.
Холодный, непререкаемый тон. Ральдарин повернулся и вышел из моей комнаты. Я не стала капризничать и молча подчинилась приказу. Мы пошли к той же лестнице, по которой вчера меня вел Дэнерин. Начали подниматься. Сердце защемило в тревожном предчувствии.
– Тебе понравилось летать? – спросил мужчина, укрепляя мои подозрения.
– Вниз головой – не очень.
– А на драконе?
– Н-не знаю, я была в стрессе.
– В стрессе?
– Сильно напряжена. Оттого что чуть не погибла.
Он кивнул.
– Понимаю. Сегодня у тебя есть возможность оценить полет без стресса.
Этого я и боялась. Снова пережить вчерашнее. Интересно, чем все закончится? На этот раз Дэнерин набросится на него сверху, отмутузит, а потом голышом потащит меня в гигантскую келью и запрет на ночь?
Как и вчера, я запыхалась от быстрого подъема на огромную высоту смотровой площадки. Шагнула из арочного проема вперед, но Владыка крепко схватил меня за плечо.
– Стой на месте и не дергайся. И не смей подходить к краю. Тебе понятно?
Еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Слишком он привык к обществу безропотных шеами, думает, человечками тоже можно помыкать. Но мне и самой не хотелось подходить к краю после вчерашнего, так что возражать не стала.
Ральдарин прошел вперед… и начал раздеваться. Снял облегающую рубаху, которая подчеркивала рельефные мышцы. Разулся, стянул штаны без малейшего промедления. Повернулся ко мне во всем сногсшибательном великолепии…
Мамочка! Что он собрался делать тут со мной?! Я отступила назад под арку лестничного пролета, готовясь бежать вниз, но понимая, что меня ничто не спасет.
А в следующее мгновение мужчина растаял в воздухе – и тут же из ниоткуда появился дракон. Черный, сверкающий и такой огромный, что крылья не умещались на площадке. Он держал их поднятыми, и они выступали далеко за зубцы ограждения.

Глава 8
Небо Азрайлена

«Подойди», – прозвучало в голове.
Дрожа как осиновый лист, я приблизилась к блестящему телу ящера. Он развернул крыло так, что его конец оставался приподнятым, а плечо, если можно так выразиться, опустилось на пол.
На этот раз мысленного приказа не последовало. Приглашение было очевидным. Вздохнув, я ступила на крыло и взобралась на спину.
Гребень Ральдарина был еще выше и жестче, чем у Дэнерина. Я примостилась рядышком и вцепилась руками в зубцы.
«Это еще что?»
Меня едва не снесло на пол ударной силой раздражения, прозвучавшего в беззвучном голосе дракона. Еле удержалась.
«Убери руки от гребня. Не терплю, когда его хватают, да еще так грубо. Сядь спокойно. Ты не упадешь».
– Но мне же страшно!
«Если будешь хватать меня за гребень во время полета, в следующий раз полетишь связанной по рукам и ногам».
Ничего себе! А если у меня сердце остановится? Он даже не успокаивал меня, как Дэнерин, повторяя по сто раз, что рядом с драконом я не упаду, если дракон того не захочет.
Деваться некуда. Я разомкнула пальцы, выпустила зубцы гребня и обхватила себя руками, чтобы воздержаться от искушения. Взмахнули крылья – и мой персональный вертолет поднялся в воздух.
Солнце ярко сияло на востоке. На востоке ли? У них тут хоть круглая земля или плоская? Но мне тут же стало не до астрономических размышлений. Дракон слегка накренился. Тем боком вниз, где сидела я.
Я даже не заорала. Как и вчера, падая с высоты, безмолвно и обреченно ждала, когда соскользну с крыла, выстеленного алмазной крошкой, и разобьюсь насмерть. Оказывается, у меня заторможенная реакция на угрозы для жизни. Но я никуда не соскользнула. Осталась на месте как приклеенная, даже когда Ральдарин накренился еще ниже.
«Сиди спокойно и не ерзай, – послышалось в голове. – Не упадешь. Не терплю, когда ерзают».
Что вы, что вы! Любопытно, чего еще не терпит Владыка. Наверно, проще назвать, что он готов терпеть, список будет в разы короче.
Тем не менее странным образом властные и жесткие интонации беззвучной речи подействовали на меня успокаивающе. Страх соскользнуть и разбиться исчез, словно его и не было. Я спокойно смотрела вниз на проносящиеся долины, леса, реки и озера. И рукотворные пейзажи – небольшие скопления домов и замки на высоких утесах.
Похоже, в Азрайлене не было городов. Только замки и села с небольшим числом жителей. Неудивительно, что Владыка проникся неприязнью к земным городам, даже к Питеру, который вообще-то на моей родине считался городом-мечтой. Для тех, кто родился за его пределами и не устал от низкого серого неба и бесконечных дождей.
Я смотрела вниз и любовалась яркой, сочной зеленью травяного покрова и древесных крон. Пестрели головки цветов, сияла прозрачно-голубая вода. Впервые за минувшие сутки я почувствовала себя в волшебном мире. Кто бы мог подумать: я лечу на драконе, настоящем огромном драконе, без всякого страха упасть! Я ведь даже на самолетах никогда не летала.
Загадочная драконья магия защищала меня не только от падения. Еще от ветра, солнца и давления. На такой высоте и скорости мне могло повредить глаза и кожу жесточайшими порывами ветра. И сосуды могли не выдержать напряжения. Но режущие потоки воздуха проносились мимо, не касаясь меня. И давления я совсем не ощущала. Если бы я продолжала сомневаться в реальности происходящего, какую версию выдвинул бы на этот раз мой изощренный скептический ум? Испытания засекреченного истребителя «Стелс» с силовым полем?
Ни одна человеческая технология не дала бы такого эффекта. Только магия. И благодаря ей я наслаждалась полетом на огромной скорости, защищенная от падений, ожогов и прочих опасностей. Любовалась чудесными пейзажами. Азрайлен на самом деле был восхитительным местом. Интересно, остальной Коэлин подобен ему? Или есть здесь свои черные пятна? Места, где отнюдь не так прекрасно и безопасно?
Не хотелось думать об этом сейчас. Хотелось отдаться полету, погрузиться в блаженное созерцание красоты подо мной и вокруг меня. Без мыслей, без страхов, без попыток рассуждать и анализировать. Просто быть. Просто жить. И наслаждаться тем, что живу, чувствую и воспринимаю.
«Нравится наконец-то?» – спросил мысленно Ральдарин. Я бы даже сказала, что он довольно промурчал, если бы он был пушистым котом, а не грозным ящером в алмазной чешуе.
– Да. А как вы догадались?
«В полете дракон един с тем, кого несет. Все твои чувства и ощущения открыты мне – благодаря магии, что связывает тебя со мной. Она же не дает тебе упасть и защищает от ветра».
Я рассмеялась:
– Ого, как вы вдруг словоохотливы стали! А говорили, не любите объяснять! Отлично объяснили!
Драконье хмыканье встряхнуло мне мозг.
«Не обольщайся. Я могу многое позволить в полете. Но когда мы спустимся на землю, даже не пытайся задавать мне глупых вопросов».
– Вы любите летать?
«Люблю? Неправильное слово. Это ты можешь любить летать. Особенно когда тебя несет дракон, защищая своей магией. А для меня полет – сама жизнь. Ты любишь дышать? Или просто дышишь, не думая о том, нравится ли тебе дыхание?
– И снова здорово объяснили! У вас просто талант. Может, вам надо чаще этим заниматься?
В голове пророкотало – похоже, это был мысленный аналог драконьего смеха.
«Льстивая человечка! Не рассчитывай подкупить меня лестью».
– А вас надо подкупать? Зачем? Вы можете мне навредить?
В ответ – тишина. Кажется, такой простой вопрос обескуражил Владыку. Минуты три он молчал, прежде чем ответить.
«Я не собираюсь тебе вредить. Ты должна помочь нашему миру. Так предрекло пророчество. Что бы ни пришлось для этого сделать, я это сделаю».
Вот он и озвучил мои страхи. Что бы ни пришлось сделать. В том числе выколоть глаз и повесить на дереве вниз головой. Что значат жизнь и здоровье жалкой человечки по сравнению со спасением мира!
Вот только для меня моя жизнь значит много и очень много. И чтобы ее сохранить, лучше знать и понимать как можно больше об этом мире и его проблемах.
– Что за пророчество, Ральдарин? Почему вы решили, что в нем говорится обо мне?
«Хватит вопросов, Ирина. На сегодня объяснения закончены. Лети молча, любуйся Азрайленом. Он понравился тебе. Так не болтай и наслаждайся».
Ну да, какого ответа еще ожидать от него. Наслаждайся. Пока жива.
Дальше мы летели молча. Я оставила попытки разговорить Владыку Драконов. Просто смотрела вниз на изумрудные волны лесов и лугов, плывущие под нами. Ральдарин летел накренившись, чтобы мне было видно землю, а не только небо и облака. Я не могла не оценить этого.
Тревога из-за загадочного пророчества скоро улеглась, я снова отдалась блаженству живого полета. Наверно, магия дракона защищала меня не только физически, но эмоционально. Жаль, от самого дракона и его намерения спасти свой мир любой ценой она меня не защитит.
Я не могла даже приблизительно сказать, сколько длился полет. Совсем потерялась во времени. Мы летели на восток не сворачивая, а солнце перемещалось. Земля в Коэлине все-таки была круглой.
Солнце светило нам в спину с запада, когда зелень лесов и разноцветье лугов вдруг перешли в пустошь. Серую, как будто выжженную и покрытую пеплом. Впереди на восточном горизонте высилась горная цепь. Точнее, вулканическая. Десятки, если не сотни сопок разной вышины. Некоторые испускали дымок, над некоторыми небо было относительно чистым. Горизонт сплошь застилали клубы дыма.
Дракон принес меня к вулканам? Зачем? Вновь пробудилась тревога.
Из вулканической гряды выделялась одна вершина – самая огромная и высокая. К ней и направился Ральдарин. Чем ближе мы подлетали, тем явственнее различались в смоге три гигантских силуэта, вьющихся над сопкой. Драконы. Что же сейчас будет?
Мы приближались. Драконы заметили нас, и воздух огласил чудовищный рык. Я испугалась, что оглохну, но магия защитила даже от этого звука, который иначе разорвал бы перепонки. А потом Ральдарин прорычал в ответ.
Его рык прозвучал еще ниже, но при этом еще громче и раскатистее. По моему телу пробежала невероятно мощная вибрация. Будто несколько массажистов застучали по мне кулаками, по правилам тайского массажа.
Ощущения были странными… и приятными. Даже не совсем так. Будоражащими. Будто меня встряхнули изнутри. Я даже ощутила возбуждение внизу живота. Стыдно признаться, но если бы дракон рычал дольше, я бы, наверное, испытала оргазм. А так сначала стало невероятно приятно, потом стыдно и наконец страшно.
Почему они так кричат? Это угроза? Эти трое – наши враги? Тьфу, враги Ральдарина? У меня в этом мире нет врагов, слава богу.
Я не успела придумать какие-нибудь версии и обоснования, почему эти драконы рычали. Ральдарин сделал круг над огромной сопкой, чуть накренившись. Я увидела края бездонного кратера. А затем дракон сложил крылья и стрелой устремился прямо в жерло вулкана.
Сердце камнем рухнуло в пятки. Неужели у меня не будет ни дня в этом Коэлине, чтобы я не думала, что вот-вот умру?!
Мы с разгону влетели внутрь кратера. Я боялась окунуться в огненную лаву… Но жерло оказалось очень длинным и пустым. Лишь широкие каменные выступы по окружности. Гладкие и блестящие, будто отполированные. Собственно, они и были отполированы лавой, если вулкан действующий.
Один из выступов окаймлял изнутри три четверти окружности жерла. Он не был достаточно широк для размаха драконьих крыльев. Но Ральдарин ловко приземлился на него. Приспустил одно крыло, чтобы я сошла на камень. И когда я оказалась на твердой поверхности, обернулся человеком.
Зрелище не такое жуткое, как превращение в дракона, но шокирующее. В первую очередь – наготой. Я покраснела до корней волос и опустила глаза.
– Тебе идет румянец смущения, – прозвучал ехидный голос.
За долгий полет я отвыкла от человеческого голоса Ральдарина. Казалось, он все время будет общаться со мной беззвучно, в мыслях. От звука его голоса, от интонаций внутри меня прокатилась странная волна. Я не понимала, что это такое, боялась и стеснялась понять.
– И как вы впотьмах разглядели румянец? – спросила с ехидцей.
– Не забывай, я не человек, – ответил насмешливо. – Драконы видят в темноте.
Захотелось сострить: «Как кошки? Тогда вы должны и мурлыкать тоже!»
Поколебавшись, я открыла рот, чтобы выдать Владыке эту невероятно остроумную шутку. Но не успела. Воздух просвистел, овал серого неба закрыли три драконьих силуэта. Челюсть у меня так и осталась отвисшей.
Ральдарин жестко схватил меня за плечо, оттащил и поставил вплотную к гладкой каменной стене. Вжался в нее вместе со мной. Один из драконов приземлился возле нас, обратился человеком и последовал нашему примеру – прижался к стене. Два других превратились следом. Я стояла на оплавленном уступе внутри кратера в окружении четырех жутких ящеров, обратившихся в мужчин. Абсолютно голых.

Глава 9
Загадки огненной горы

Они ничуть меня не стеснялись. Им явно было наплевать, что посторонняя женщина наблюдает их в таком виде, да еще всех вместе.
– Приветствуем, Владыка Ральдарин, – произнес один из них, приблизившись к нам.
У него были седые волосы ниже плеч. При этом тело такое же крепкое и подтянутое, как у остальных драконов. Причем везде. Интересно, они тут все качаются на специальных драконьих тренажерах? Или это такая особенность драконов – всегда быть в идеальной форме?
Он поклонился, и Ральдарин, к моему удивлению, тоже ответил почтительным поклоном. Я-то не сомневалась, что Владыка ни перед кем не будет гнуть спину.
– И мои приветствия прорицателям Камариса. Приступим к делу. – Он повернулся ко мне. – Стой у стены. Не отходи ни на шаг, что бы ни происходило. Пока я тебя не позову. Дернешься или пискнешь – высеку собственноручно. Это понятно?
Что? Угроза? Мне?!
Должно быть, он заметил, как вспыхнули мои глаза. Зло прищурился, шагнул ко мне, хватая за плечо.
– Тебе понятно? – повторил угрожающе.
– Да, Владыка Ральдарин, – просипела я.
Что мне оставалось? Упомянуть Женевскую конвенцию по правам человека? Пригрозить, что подам на Ральдарина в суд? В окружной суд Невского муниципального округа, ага. Повестку с приставом пришлю.
Кори мне прямым текстом вчера сказал: суд здесь вершит самолично Владыка Ральдарин. Сам приговорит, сам высечет. Судья и палач в одном лице.
Владыка подозрительно посмотрел на меня, но плечо выпустил. Я снова вжалась в стену, стараясь не шелохнуться и не пискнуть.
Четыре дракона встали ровной шеренгой на краю выступа. Седой прорицатель воздел руки. Звучно проговорил слова на языке, которого я почему-то не поняла. Не быть мне универсальным переводчиком Коэлина.
Оплавленные стены жерла отразили его речь гулким эхом. Все четверо воскликнули что-то вроде «Лэй!» или «Лэа!». Смолкли, замерли неподвижно. Несколько секунд мы стояли в абсолютном безмолвии. А потом где-то глубоко внизу раздался рокот. Стены полыхнули алыми отблесками. Я приготовилась услышать характерное «Doommm! Doommm!», предвещающее появление Балрога.
Но передо мной предстало еще более жуткое зрелище.
Снизу поднималась бурлящая и клокочущая субстанция оранжево-красных оттенков. Лава. Я попала в недра вулкана в момент извержения.
Визжать и дергаться поздно и опасно. Мужчины-драконы не шелохнулись. Лишь сосредоточенно вглядывались в кипящую лаву. Похоже, они хорошо знали, что делали. А меня сковал ужас. Вдруг меня сюда притащили, чтобы бросить туда, как Кольцо Всевластия в Ородруин?
Подтверждая мои страхи, Ральдарин обернулся и поманил пальцем. Я сильнее вжалась в стену. Губы Владыки сложились в тонкую сердитую линию. Он подскочил ко мне, схватил за локоть и потащил к краю.
– Нет! – заверещала я, отчаянно сопротивляясь. – Не надо, пожалуйста! Не бросайте меня туда! Отпустите домой!
– Тихо, глупая, – шикнул он. – Кто тебя туда бросит? Что ты надумала? Стой смирно. Если упадешь, я не успею тебя подхватить.
Я тут же перестала дергаться. Раз он беспокоился, что не успеет меня подхватить, значит, точно не собирается бросать в огонь. А самой подставляться и подавно не стоит.
Я тихо стояла выпрямившись. Только дрожала как заяц. Ральдарин крепко держал меня за руку. А лава поднималась все выше и выше. Еще минута – и она сравняется с краем выступа, выплеснется на него и сожжет нам ступни. Дрожь переросла в трясучку.
– Прекрати дергаться. Тебе ничего не грозит.
– Я н-не могу… Мне страшно.
– Это магический огонь. Он полностью повинуется нам, Владыке Драконов и прорицателям. Рядом с нами ты в безопасности.
Его негромкий, размеренный голос – хотя не без нотки раздражения – подействовал на меня успокаивающе. Ну зачем ему возиться с жалкой человечкой, успокаивать ее, общаться, кхм, по-человечески, чтобы потом просто сжечь в огне вулкана? Это можно сделать намного проще.
Теплая и твердая рука сжимала мою вспотевшую ладонь. Лава продолжала подниматься. Раскаленный столб достиг уровня коленей. Огненная субстанция приняла форму цилиндра с идеально ровными краями. Это действительно было магическое пламя.
Ладонь Ральдарина начала обжигать меня. Чем выше поднималась лава, тем горячее становилось его тело. Казалось, жар переползает с его руки на мою, обволакивает меня, пробирается под кожу. Но я, как ни странно, на этот раз совсем не боялась. То ли доверилась Владыке Драконов и непостижимой магии этого мира, то ли он просто околдовал меня, чтобы избавиться от хлопот с моей пугливостью.
Добравшись до высоты человеческого роста, огневой столб замер. Седой прорицатель протянул руку… и погрузил ее прямо в лаву!
Двое других сделали то же самое. Ральдарин поднял мою руку вместе со своей. Поднес к столбу лавы. Я заорала и отдернулась назад. Он сграбастал меня в охапку, прижал к себе всем телом. Одной рукой крепко зажал в тиски, а второй вцепился в мое запястье той же стальной хваткой.
– Будешь верещать – волосы сожгу, – пригрозил он ледяным тоном.
Я умолкла, обмякла в железных объятьях безвольной куклой. О том, что он полностью обнажен и что-то твердое упирается сзади мне в джинсы, я даже не думала. Не до смущения и неловкости. Кончики пальцев неумолимо приближались к огню. Когда они коснулись лавы, я зажмурилась и судорожно дернулась.
Ничего не случилось. Ладонь будто погрузилась в теплую вату. Но я все равно боялась открыть глаза. Так и стояла зажмурившись, пока не почувствовала, как Ральдарин выпустил мою руку. Хватка вокруг талии тоже разжалась. Жар схлынул, оранжевый просвет сквозь закрытые веки исчез тоже. Вновь воцарилась тьма.
Я открыла глаза. Мы впятером стояли на каменном выступе, я и четверо обнаженных мужчин. Под нами – непроглядная темная бездна. Магической лавы как не бывало.
– Ну? – нетерпеливо рявкнул Ральдарин, глядя на седого прорицателя.
Тот неторопливо кивнул.
– Зерцало и Видящая не ошиблись, Владыка. Эта девушка – спасение, обещанное пророчеством. Огонь Умайлен признал ее.
– Как она поможет?
Седовласый покачал головой.
– Этого ответа пламя не дало. Ответ – у Видящих.
Ральдарин раздраженно скривился.
– Ваша Видящая знает не больше вашего!
– Она сумела найти девушку.
– Но дальше-то что? Что она должна делать, чтобы помочь нам? Она даже не владеет магической силой! Ей достаточно просто торчать в Коэлине, чтобы магия перестала угасать?
– Огонь этого не сказал, Владыка.
– Немного от вас проку, – буркнул Ральдарин. – Скажите хотя бы, она должна хранить…
Тут он осекся, бросив на меня быстрый взгляд. Они с седовласым некоторое время смотрели в глаза друг другу. Затем прорицатель улыбнулся.
– Нет, Владыка. Это не имеет никакого значения для миссии девушки.
Ральдарин сверкнул глазами в мою сторону.
– Это точно? Лучше скажи сразу, и я буду держаться в стороне, лишь бы ничто не помешало исполнению пророчества.
– Владыка, почему-то это незначительное обстоятельство видно в огне лавы отчетливее всего. Удивительно. Все прочее скрыто в дыму. Но это… Весьма странно.
– А может, это обстоятельство… точнее, его отсутствие как раз и помогло бы исполнению пророчества?
Отчего-то на лице Ральдарина расплылась плотоядная усмешка. Будто кот, дорвавшийся до колбасы.
– Не могу видеть, Владыка. Только ясный ответ на ваш вопрос. Интересующее вас качество – не обязательное условие для исполнения пророчества.
Что за качество? Я не сомневалась, что речь идет обо мне. И качество – мое. Но какое?
Разумеется, никто не собирался ставить меня в известность. Мне вообще необязательно было рассказывать или объяснять хоть что-нибудь. Впрочем, чего ожидать от того, кто приволок меня в свой мир только потому, что на меня указала магическая лава!
Пока я кипела от возмущения, Ральдарин с обычной бесцеремонностью оттащил меня за локоть к стене. Седой прорицатель превратился в дракона и с криком взлетел ввысь. Следом – два других дракона. Владыка отошел от меня подальше и тоже поменял обличье.
На этот раз меня даже не потянуло грохнуться в обморок. Я начала привыкать к этому зрелищу. Или просто непроглядная темнота помогала не замечать его. Сумерки наверху сгустились, в жерле почти ничего не было видно. Только на чешуе моего хозяина поблескивали алмазные искры.
Ральдарин простер крыло, пригласил меня забраться. Я устроилась у него на спине, и он взмыл к потемневшему овалу небес.
Густой смог заволакивал небо над вулканической грядой. Но стоило нам вылететь из него, как я ахнула, изумленная представшей красотой. Небо усыпали несметные россыпи звезд, ярче и крупнее, чем на Земле.
Я искала луну, но не находила. Ни одной, ни двух, ни трех. Оно и логично – не у каждой планеты может быть спутник. Но с такими звездами – звездищами! – никакой луны не надо!
«На твоей Земле нет звезд?» – прозвучал насмешливый голос Ральдарина.
– Есть, но поменьше. Зато у нас есть луна, а у вас нет!
«Что еще за луна?»
Припомнив школьный курс астрономии, я рассказала о спутниках планет. Не знаю, было ли интересно Ральдарину, но сама я к концу своей лекции раззевалась.
«Ты устала, – заметил он. – Полет был долгим. Обратно лететь столько же. Можешь прилечь и поспать. Надеюсь, ты уже убедилась, что не упадешь в полете даже при желании».
– Да? Можно прилечь?
Кто бы подумал – Владыка Ральдарин обеспокоен моим состоянием, заметил, что жалкая человечка устала! Впрочем, жалкой человечке предстояло спасти их Коэлин неведомо как. Естественно с его стороны беречь ценный ресурс. До тех пор, пока он не выполнит предназначение.
Воспользовавшись нежданной милостью Владыки, я растянулась вдоль гребня лицом к небу и смотрела на невероятные созвездия Коэлина. Интересно, почему они такие яркие? Тут звездные системы расположены теснее друг к другу? Или Владычица Варда Элберет постаралась?
Ральдарин вновь накренился. Я увидела ночные пейзажи Азрайлена. Волны лесов и холмов, темные воды рек и озер, причудливо играющие бликами звездного света. Дневное многоцветье предстало картинкой черно-белого диафильма на гигантском экране, с немыслимым разнообразием оттенков.
Вдыхая ночной воздух, чистый и свежий, я вновь ощутила привкус сказки и волшебства. Да, эта сказка не относилась к разряду добрых и безопасных. В этом я успела убедиться. Скорее из разряда тех, где ни герои, ни читатели не могут предсказать, что за чудо-юдо выпрыгнет на них с ближайшей страницы. Риск, опасность, угроза не заставляли себя ждать. Зато и скучать не приходилось.
Если бы мне предложили по доброй воле выбрать: читать такую сказку или оказаться ее героем, что бы я выбрала? В родном мире не колебалась бы с решением: сказка и приключения! Позавчера, рухнув вниз башкой, наблюдая драку жутких ящеров, не зная, что тут меня ждет, – выбор тоже был очевиден. Но сейчас…
Я даже не знала, где бы предпочла находиться в эту минуту. В родительской квартире на проспекте Большевиков, в кресле с книжкой под уютным пледом, или остаться на спине дракона, под небом, где нет луны, зато ослепительно светят огромные звезды.
Не зря Настя иногда в сердцах обзывала меня «эстеткой в башне из слоновой кости». Ну а кем я еще была? Каких-то пару часов назад я стояла над огненной лавой и боялась, что меня сейчас опустят в нее, как Терминатора-2. Меня окружали четверо голых мужчин, один из них держал меня крепкой хваткой, и это явно действовало на него определенным образом. А сейчас он нес меня на спине в драконьем обличье.
И я, эта самая эстетка, забыла обо всем в ночном полете. Свернулась калачиком на алмазной чешуе, и мне почему-то не было жестко. Глядела на небо в невероятных созвездиях, на землю, озаренную бликами звездного света. И думала, что ничего прекраснее в своей жизни не видела. Даже в Питере, считавшемся самым красивым городом России.
Мерные взмахи драконьих крыльев расслабляли и усыпляли. Я чувствовала себя в люльке, покачивающейся под навесом. Сама не заметила, как сомкнула глаза и задремала.
А проснулась уже в своей постели, раздетая до белья и под одеялом. За толстыми шторами слабо просвечивало утреннее солнце.

Глава 10
Наказание

Вылезать из постели не хотелось, хотя чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Так и валялась под одеялом, вспоминая события прошлого дня. Невероятную прогулку верхом на Владыке Драконов. Дивно-прекрасные пейзажи Азрайлена с высоты птичьего… э-э-э… драконьего полета. Жутковатый визит в недра вулкана, зловещее и непонятное пророчество… И стальные объятья Ральдарина.
Вот теперь я вспомнила, как нечто упиралось в меня сзади. Это было неловкое воспоминание и в то же время волнующее. Что со мной творилось? Владыка Драконов пробуждал во мне женские чувства, которых я никогда не знала на Земле?
Я никогда не встречалась с мужчиной. У меня не было парня, я ухитрилась до своих лет остаться девственницей. Не сказать, чтобы это обстоятельство сильно тяготило меня. Настю оно беспокоило куда сильнее, и она упорно старалась избавить меня от недуга под названием девственность. Не сама, конечно. Просто то и дело подыскивала мне кавалеров. С неизменным результатом – с никаким.
Сама она вела бурную и насыщенную половую жизнь и делилась со мной самыми разными подробностями. Так что, несмотря на отсутствие личного опыта, непросвещенной в этих вопросах я не была. Что будила во мне близость Владыки Драконов, я могла понять. А вот что с этим делать…
Какие отношения возможны между правителем магической расы и человеческой попаданкой? Известно какие – деловые. Он ведь по делу меня сюда забрал. Моя задача – исполнить это дело. И благополучно отчалить назад. Надо, кстати, добиться от него ответа, собирается ли он меня отпускать. Правда, какой в этом смысл, если вулкан так и не дал ответа, что я должна сделать для спасения их мира.
Что дальше? Есть ли у Владыки план Б? Вулкан спрашивали, теперь спросить у ясеня? Мало ли как работает магический «Гугл» Коэлина!
Было бы смешно, если бы не было так тревожно. Мои размышления уже потекли в привычном пессимистически-параноидальном русле, когда их прервало появление Дельдры.
– Доброе утро, госпожа. Хорошо ли вам спалось?
– Чудесно, Дельдра. Доброе утро и тебе. Скажи, ты меня раздевала ночью?
– Конечно, госпожа. Владыка принес вас, велел раздеть и уложить.
С облегчением вздохнула. Все-таки он не сам снимал с меня одежду. Еще этого не хватало.
Мы с Дельдрой пошли в бассейн. Немного поплавав, я взбодрилась. Вылезла, вытерлась толстым и мягким полотенцем. Переоделась в земную одежду – она опять была чистой и свежей. Неужели шеами совсем не спят, стирают и сушат по ночам?
Дельдра принесла завтрак, я подкрепилась и хотела попросить ее принести пару местных книг. Надо же чем-то занять досуг, раз Владыка Ральдарин, чтоб ему пусто было, запер меня в четырех стенах!
О волке речь, а волк навстречь. Только подумала о нем, как он вошел в комнату. Пространство вокруг съежилось, высокие потолки уменьшились в два раза. Следом семенил Кори. В руках у него была какая-то странная штука, которую я толком не разглядела.
На лице Ральдарина было странное выражение. Я видела его гнев и раздражение. Сейчас было что-то другое. Я не могла подобрать слов, чтобы описать это. Но явно не радость, умиротворение или дружелюбие.
– Встань, – бросил мне Владыка вместо приветствия.
– И вам доброго утра, – буркнула я, но приказа послушалась.
– Раздень ее, – скомандовал он Дельдре и протянул руку назад, к Кори.
Слуга вложил в ладонь господина тот самый непонятный предмет. И тут я разглядела, что это. Плеть!
– Я предупреждал тебя вчера: дернешься – высеку. Сколько раз ты дергалась? Столько ударов и получишь. Я запомнил все.
Я потеряла дар речи. Ноги налились свинцом и приросли к полу. Дельдра шагнула ко мне, взялась за подол джемпера. Она на полном серьезе собралась раздевать меня!
Я оттолкнула служанку. Господи, куда я вообще попала? Это пятьдесят оттенков серого местного разлива? Или театр абсурда французских модернистов?
– Нет, – хрипло сказала я и отступила на шаг.
Ральдарин прищурился.
– Нет?
– Нет! Вы что, думаете, я вот так просто дам себя избить? Не надейтесь.
– Не избить, а наказать. И как, скажи, ты собираешься мне помешать?
– Да вы что, сами не понимаете, что так нельзя? Я чужая в вашем мире! Вчера, когда вы поставили меня на краю обрыва с вулканической лавой, вы думали, я смогу стоять как истукан и ждать, пока нас всех зальет огнем?
– Я предупредил, что тебе ничего не грозит.
– А почему я должна вам верить? А вдруг вы лгали? Я боялась, неужели это непонятно? В вашем мире у людей нет права бояться? Может, у них вообще нет права чувствовать и переживать? Вы сечете своих подданных за чувства?
Мой эмоциональный напор озадачил Владыку. Рука с плеткой опустилась. Увидев это, вдохновленно продолжала:
– Как вы не понимаете – я родилась и выросла совсем в другом мире. У нас нет магии, а вот вулканы есть. Но если человек угодит в жерло вулкана во время извержения, он просто сгорит! У нас нет колдунов, которые могут остановить поток огня усилием воли. Я так воспитана, я привыкла к такому. Вот представьте, вы вдруг попали в метрополитен. Из туннеля выскакивает огромное грохочущее чудище со светящимися фарами и несется на вас со скоростью летящего дракона. Неужели вы совсем не испугаетесь, не зная, что это и как оно работает? Будете спокойно «стоять и не дергаться»?
Усмехнулся.
– А как иначе? Вопить, словно глупая деревенская человечка? Я ведь увижу специально выдолбленный проем для этого «чудища» и людей, которые спокойно стоят в ожидании. Этого достаточно, чтобы убедиться в его безопасности. Рядом с тобой было четыре человека, и все сохраняли спокойствие. Но ты принялась кричать и вырываться.
Не убедила. Ладно, зайдем с другой стороны.
– Ну да, вы – мужчина, правитель страны. Вам по статусу положено сохранять железную выдержку в экстремальных обстоятельствах. Не терять способности анализировать. А я – жалкая человечка. Когда вокруг поднимается огонь, мне страшно, я не контролирую себя. И за это вы хотите меня высечь? Разве это справедливо? Разве правитель не должен быть разумным, справедливым и милосердным?
Я остановила поток слов на секунду, чтобы сделать вдох. Ральдарин молча смотрел на меня все тем же непонятным взглядом. Что у него на уме?
Как бы то ни было, я сочла хорошим знаком, что Владыка не обрывает меня, не раздевает насильно и не охаживает плеткой. С прежним пылом и воодушевлением продолжала:
– Наказывать человека из другого мира за то, что он не понимает, как устроен ваш мир, и боится, – неразумно и несправедливо. И кстати, в нашем мире уже двести лет как не секут в наказание.
– Как же у вас наказывают? – спросил он.
– В тюрьму сажают. А вы меня уже и так посадили. Зачем еще-то наказывать? За одно и то же преступление дважды наказывать нельзя.
На лице вновь промелькнула усмешка. Плетка перекочевала обратно в руку Кори. Неужели сработало?
– Это не было наказанием. Я запер тебя ради твоей же безопасности. Потому что, как ты верно заметила, ты не понимаешь, как устроен наш мир, и не можешь контролировать эмоции. Из-за своего страха ты упала со смотровой площадки. Такого больше не должно повториться.
– А высечь меня вы тоже хотите ради моей же безопасности? Думаете, я перестану бояться и дергаться? Вообще-то наоборот, начну шарахаться от собственной тени. Если хотите, чтобы я меньше дергалась, нужно помочь мне почувствовать себя в безопасности. Не бить, не запирать, не принуждать. Больше позволять общаться с людьми. Чем скорее я привыкну к вашему миру, тем меньше шансов у меня откуда-нибудь свалиться или вляпаться в другую неприятность. Тем меньше у вас будет хлопот со мной.
Ральдарин прищурился.
– Кем ты была в своем мире?
– Библиотекарем. А что?
– Я думал, послом или торговцем. Язык у тебя подвешен что надо. Можешь убедить, что земля это небо, а небо – земля. На первый раз я тебя прощаю. Но учти, если ты не исполняешь что велено – будешь наказана. Так устроен наш мир. Теперь ты знаешь это.
Ну спасибо, добрый Владыка. Тоже мне, кладезь премудрости, царь Соломон.
Меня начало потряхивать. Я представила, как бы оно было, если бы мои пламенные речи не возымели эффекта. Он действительно отходил бы меня плеткой? При Кори и Дельдре? Такого унижения я бы не перенесла. Простил меня великодушно, видите ли. Это мне теперь придется его прощать, чтобы как-то общаться дальше без желания выцарапать глаза. А ведь он даже ничего не поймет. Извинений от него не дождусь. Феодальное мышление.
– Что такое библиотекарь? – неожиданно спросил он.
Я взяла себя в руки, уняла дрожь.
– Работник библиотеки. Погодите… У вас тут есть библиотеки? Места, где хранятся книги?
– Книги – человеческие игрушки. Драконам они ни к чему.
Новая радость. А я-то собиралась почитать в свое удовольствие, раз наружу меня выпускать не собираются. Воистину сказочный мир…
– А как же вы передаете знания от поколения к поколению?
– Не путай драконов с людьми. Это вам нужно записывать знания, чтобы помнить и учиться. Драконы обучаются магией, а не книгами.
– Значит, у вас нет книг… А вы закрыли меня в этой комнате. Как же я буду привыкать к вашему миру? Если не выходить наружу, не знакомиться с другими людьми… прошу прощения, драконами, я так и останусь чужой вашему миру. Все будем мне странно и непонятно. Все будет пугать. Я буду постоянно дергаться. Может, вы все-таки разрешите мне гулять по замку, осматриваться? Обещаю больше не падать. Теперь я знаю, что нахожусь в другом мире, не на Земле. Это не съемки, здесь есть магия, нет людей, а каждый встречный может обернуться огромным ящером. Обещаю быть осторожной. Вы ведь разрешите, правда?
Владыка покачал головой.
– Хитрая, как вся твоя раса… Хорошо, Ирина. Я разрешаю тебе выходить за пределы спальни. Но не замка.
Еще одна победа! Кто бы мог подумать, в один заход я не только отбилась от унизительной порки, но еще и выбралась из заточения! Владыка Ральдарин, оказывается, умеет внимать убедительной аргументации. Это я запомню. Главное, уметь подбирать аргументы, к которым он не может не прислушаться.
И еще придется быть очень бдительной. В этом мире можно ждать чего угодно. Надо внимательнее приглядываться и наконец разобраться, как тут все устроено. Без промедлений.

Глава 11
Два Владыки

Ральдарин снова ушел от Ирины в смешанных чувствах. Собираясь наказать девушку – а точнее, научить, он не рассчитывал, что она подчинится. Недоумение, сопротивление, даже агрессия, – он ждал от нее такого. Почему же тогда остановился, не довел дело до конца?
Доводы, что она привела в свою защиту, ровным счетом ничего для него не значили. Ему было важно совсем другое. Она должна бояться в Коэлине лишь одного – Владыку Ральдарина. Должна понять, что лишь от него исходит опасность, если игнорировать его приказы. Он собирался выработать у нее привычку беспрекословного подчинения. Как в поступках, так и в эмоциональных реакциях. Но отложил плеть и ушел. Почему он передумал?
С тех пор как она появилась в Коэлине, Ральдарину то и дело приходилось поступать вразрез с собственными намерениями.
Позапрошлой ночью ни шеами, ни драконицы не избавили его от навязчивого образа иномирянки. Лишь одно мешало ему пойти к ней в спальню и овладеть немедленно. Девственность.
Обоняние дракона безошибочно определяло, кто перед ним – девственница или зрелая женщина. Ирина не знала мужчин. И это могло оказаться важным для ее миссии в Коэлине.
Но в огне Умайлен прорицатели увидели, что девственность пришелицы не имеет значения. А значит, ему ничто не помешает взять свое. Захочет она того или нет. Выбора у нее нет. Она в его мире, в его замке, в его власти. Он может взять от нее все, в чем нуждается. Ей придется подчиниться его воле. Его приказам и желаниям.
Он страстно желал ее, стоя в жерле вулкана. Жар лавы усиливал огонь его собственного тела, подогревал пламя вожделения. Когда прорицатели развеяли его опасения, он мог отпустить их, а сам наконец утолить желание – прямо на скалистом выступе Умайлен.
Только девушка была слишком напугана и вымотана. Он пожалел ее. Понес обратно в замок и предложил поспать в полете. Когда они вернутся в замок, он собирался разбудить ее… и сделать так, чтобы больше она в ту ночь не уснула.
Ирина спала как младенец. Даже когда он перекинулся, лишь дрогнула и что-то пробормотала во сне на родном языке. Не проснулась. И он не смог прервать ее сон. Поднял на руки и отнес в спальню – не в свою.
Ох уж эта человеческая хрупкость и слабость! Дракон летел весь день и полночи, покрыл расстояние больше тысячи миль – и был готов ночь напролет предаваться любовным утехам с женщиной. А она утомилась, сидя у него на спине, не двигая ни одним мускулом, кроме извилин в мозгу, что отвечали за любопытство и беспокойство. Эта часть тела у человечек работала безостановочно.
Ральдарин позвал Дельдру, приказал раздеть Ирину и уложить в постель. Сам не решился. Боялся не сдержать себя, прикоснувшись к ее обнаженной коже.
Ее одежда – плотная, закрытая, но притом соблазнительно облегающая – дразнила его. Хотелось сорвать ее, распластать на полу стройное тело, овладеть и пригвоздить его собой…
А к вожделению, такому понятному и безопасному, примешивалась тревожная нотка нежности. Пугая Ральдарина, лишая уверенности.
Нежность неведома Кристальным Драконам. Страсть и обладание – их врожденные качества. С ними азрайлы рождаются и живут. Но нежность… Драконы признавали ее лишь в одном случае: у матери к младенцу-несмышленышу.
Беззащитные драконята, неспособные защитить себя, нуждаются в материнской нежности и заботе. Взрослый мужчина – воин и правитель – не имеет права на такое чувство. Оно размягчит и сделает слабым. Лишит твердости и опоры, уверенности в своих суровых, безжалостных поступках.
Ральдарин вызвал к себе трех шеами и двух дракониц. Заставляя женщин играть друг с другом, по очереди ублажать его, он пытался забыть пугающую, опасную нежность к иномирной пришелице. А утром решил воспитать ее так, как в Азрайлене воспитывали всех. Нерадивых слуг, шкодливых ребятишек, провинившихся жен.
Порка отучит ее дергаться по пустякам. Она должна усвоить, что его слова, его приказы, его воля – отныне центр ее существования. Отклонится хоть на ноготь – последует наказание. А заодно вытравит неуместную нежность из собственного сердца. Будет с ней безжалостно строгим, как положено Владыке Драконов.
Но Ирина с таким пылом принялась отстаивать свою правоту, так горячо и страстно убеждала не трогать ее… Ральдарин не принял всерьез ни единого слова. И все равно отступил.
Что-то промелькнуло в глазах человечки, когда Дельдра коснулась ее одежды. Что-то по-человечески хрупкое и трепетное – и в то же время непреклонное. Ральдарин понял, что сломает это, если сейчас доведет дело до конца. Высечет ее при двух слугах.
Она и правда была другой. Непохожей ни на кого в Коэлине. Он вспомнил, как не раз сек его самого родной отец. И как он принимал удары, стиснув зубы, стараясь не издать ни звука. Потому что каждый крик, каждый стон – плюс еще один удар.
Каждый слуга в его замке знал это правило. Все принимали наказание молча, демонстрируя хозяину покорность и подчинение. А Ирина… она слишком чужда его порядкам. Он отступил, чтобы не ломать ее. И себя – хотя в этом не желал себе сознаваться. Он никогда не простил бы себе, если бы холодное железо, сверкнувшее в ее глазах при твердом «нет», осталось бы там навсегда. Если бы она после этого всегда смотрела на него таким взглядом.
Потому он ушел. Но он вернется. Днем его ждут дела, встречи и распоряжения, которые вчера пришлось отменить из-за полета к Умайлен. Среди всех дел нужно отправить гонца к кельми. Пусть пришлют другую Видящую. Может, она увидит предназначение Ирины четко и внятно, в отличие от Элайсси.
А к Ирине он придет в ночь, разобравшись с делами. Один. Без плети и без слуг. И на этот раз возьмет то, что не дает ему покоя. Он не станет слушать ни мольбы, ни наивные аргументы. Просто возьмет свое.

Ральдарин и Кори ушли, а я велела Дельдре возобновить экскурсию по замку. Мы начали ее позавчера, но Дэнерин помешал. Любопытно, где он сейчас? Я спросила об этом Дельдру.
– Не могу сказать, госпожа. Владыка Дэнерин надзирает за пограничными гарнизонами. Каждый день он может улететь из замка на смотр боевых отрядов.
Владыка Дэнерин? Вот это новость. У них тут не один правитель? А еще пограничные гарнизоны и боевые отряды. Не все спокойно в драконьем королевстве. Впрочем, на что я рассчитывала? Даже в моем просвещенном мире мое относительно просвещенное государство воевало. Чего тогда ждать от феодального общества?
– Дельдра, а почему Владыка Дэнерин? Шеами каждого дракона зовут Владыкой?
– Только правителя и его наследника, госпожа. Наследный принц должен с детства привыкать к будущему положению.
Я не успела отвесить челюсть от удивления. Тот, кому мы перемывали косточки, объявился из-за угла.
– О! И снова здравствуй, прелестная человечка.
«И вам не хворать, прелестный дракон», – просилось с языка, но я успела его прикусить. Один Владыка и так чуть не выпорол. Не стоит нарываться со вторым. Я изобразила реверанс – урезанную версию в джинсах.
– Приветствую Владыку Дэнерина!
От ехидцы в голосе удержаться не удалось. Но наследный принц, похоже, не почуял подвоха.
– Какая воспитанная человечка! Что ты делаешь за пределами своей спальни? Отец посадил тебя под замок, когда я последний раз видел вас обоих.
– А я думала, вы братья.
Дэнерин фыркнул.
– Увы, я предпочел бы вообще оказаться из другой семьи. Но не судьба.
– Вам так не по душе роль наследного принца?
– Мне не по душе роль сына Ральдарина. А почему тебя так это беспокоит?
Я пожала плечами.
– Хочу разобраться, куда я попала. Что происходит между людьми, от которых зависит моя жизнь и судьба.
– Надо же, не только воспитанная, но и разумная человечка. Не переживай, наши отношения с отцом на тебе не скажутся. Меня давно уже не волнует, где он берет себе женщин и что с ними делает.
Я вспыхнула.
– Вообще-то меня никто не брал! Я как бы должна спасти ваш Коэлин. Потому и оказалась здесь.
Он присвистнул.
– Никогда не слышал, чтобы так охмуряли девиц. Тем более мой папаша, который вообще не затрудняется кого-то охмурять. Девицы всех рас и без того тают под знаменитым взглядом Владыки Драконов.
Ничего себе. Но чего-то в таком роде следовало ожидать. Все, кто оказывались в зоне видимости Ральдарина, млели от его мужского шарма и выпрыгивали из панталон. Неудивительно, что у меня тоже поехала крыша.
Ну ничего, ввалиться к девушке в спальню с утра пораньше с плеткой, приказать раздеть ее в присутствии трех посторонних людей… кхм, двух шеами и одного дракона – это прекрасно ставит крышу на место. Надо переключиться на более практические вопросы.
– Дэнерин, а с кем воюет ваша страна?
– У меня к тебе встречный вопрос, Ирина. Откуда тебя привели Гончие, что ты не знаешь таких простых вещей?
– Из города Санкт-Петербурга. Страна Россия, планета Земля. Из другого мира.
Он скептически покосился на меня. Затем призадумался. И наконец кивнул.
– Что ж, это все объясняет. И Ральдарин сказал тебе, что ты должна спасти наш мир?
– Ну да. Вот только он не знает как. А вас и правда нужно спасать?
Дэнерин сжал губы.
– Я не знаю. Ральдарин не посвящает меня в магические дела. Видишь, даже не сказал, что привел иномирянку в помощь. Я, как и ты, многого не знаю. Одно могу сказать: дела в Азрайлене в этом году идут не слишком хорошо. Мы не сумели совладать с засухой. Магия пару раз подвела нас в стычках с людьми, и мы понесли потери. Их приспособления не зависят от магии, и они начинают получать преимущество…
В стычках с людьми. Вот я и получила ответ, с кем воюют драконы. Все стало на места: почему меня обдавали презрительными взглядами, почему Дэнерин при первой встрече обозвал шпионкой. Да уж, попала я основательно.
– Значит, ты – наше спасение. Неудивительно, что он так взбеленился. Странно, что вообще выпустил из-под замка.
– Я его убедила. Лучше дать мне возможность познакомиться с вашим миром поближе. Вдруг я сама пойму, как вам помочь.
Дэнерин прищурился.
– Познакомиться поближе? Тогда ему нужно отвести тебя к вулкану Умайлен и Черному Кристаллу.
– А мы вчера как раз летали к вулканам.
Я рассказала Дэну о магической лаве и трех прорицателях. Не утаила и восторгов перед гигантскими звездами Коэлина.
– А что такое Черный Кристалл?
Он ухмыльнулся.
– А его покажу тебе я, раз отец не успел. Идем со мной. Дельдра, ты тоже. Не хватало еще, чтобы ты побежала докладывать Ральдарину, куда я повел человечку.
Он направил меня к уже знакомой лестнице. Сердце замерло в предвкушении очередного полета. Но уже не от страха – от удовольствия. Еще пара таких заходов, как вчера, и я подсяду на полет, как в земной жизни некоторые подсаживаются на прыжки с парашютом.
Правда, к полету прилагается голый мужчина до и после. Но это я как-нибудь переживу – если он будет без плетки.
К моему удивлению, Дэн повел меня не наверх, а вниз. Я пошла за ним, слегка опешив, но без опасения. Почему-то не ждала от него подвоха. Наверно, зря. Наследный принц, который не в ладах с отцом-правителем, – классический зачин для истории с борьбой за власть. Кто знает, что на уме у этого обаятельного парня… кхм, дракона.
Я исподтишка вглядывалась в его лицо. Только испуг и напряжение в прошлый раз заставили меня спутать его с отцом. Помимо голубых глаз и каштанового оттенка волос у него были более мягкие черты лица. И он чаще улыбался, а на щеках при этом играли симпатичные ямочки. Ральдарин выглядел ледяной глыбой, а Дэн – хулиганистым солнечным зайчиком. Интересно, из-за чего у них такая нелюбовь? Впрочем, мало ли надо сыну, чтобы не любить отца, даже в нашем мире.
Пока я глазела на физиономию драконьего принца, мы шли все ниже и ниже по лестнице. Спускаться было намного проще, чем подниматься, но так долго, что я все равно утомилась. С каждым пролетом становилось все темнее. Моя рука, скользившая по стене, нащупывала уже не каменную кладку, а сплошную скальную породу, грубую и необработанную. Похоже, мы покинули пределы замка. Спускались в подземелья, вырубленные в утесе.
Мне стало жутко. Клаустрофобией я никогда не страдала, лифтов не боялась. А вот драконьих Владык – еще как. Один сегодня чуть не отходил плетью. Что замыслил второй? На самом деле хотел показать что-то важное? Или собрался заманить в каменную тюрьму?!

Глава 12
Черный Кристалл Коэлина

Я замедлила шаг. Свербило желание развернуться и бежать наверх. Но ведь он догонит меня в два прыжка. Притвориться, будто доверяю ему, и выжидать момент? Какой? Ударить канделябром по башке? Тут и канделябров-то нет.
Я задрала голову наверх. В узком своде лестничного пролета мерцали маленькие кристаллы белого и голубого цвета. Они-то и освещали глухие пролеты без окон и дневного света.
Я вздрогнула и отпрянула, почувствовав прикосновение к руке. Дэнерин удержал меня за запястье, притянул к себе, посмотрел в глаза.
– Что не так? Боишься подземелий? Или меня?
Сердце екнуло. Должно быть, он увидел страх в моих глазах. Или почувствовал участившийся пульс на запястье. Зрачки сложились ромбиком, опасно вспыхнул сапфировый блеск вокруг них.
– Понимаю. Мало ли зачем тебя ведут в подземелье. Не бойся, я не собираюсь приносить тебя в жертву. Или оставлять там без пищи и воды. Просто хочу показать тебе один артефакт. Интересно, как ты на него отреагируешь.
Я обнаружила, что не дышу уже минуту. Открыла рот, судорожно вздохнула. Дэнерин похлопал меня по спине.
– Я не хочу тебе вреда, человечка Ирина. Расслабься.
Сапфировые глаза улыбались тепло и дружелюбно. Можно ли им верить? Младший Владыка взял меня под руку и настойчиво увлек вниз по мрачной лестнице. Оставалось безропотно следовать за ним. В этом мире у меня не было выбора, куда идти и что делать. Кто угодно решал за меня, но только не я сама. Слишком много Владык на одну маленькую жалкую человечку.
Лестница продолжала виться вниз. Ступеньки тянулись и тянулись, никак не желали заканчиваться. Я бесцеремонно повисла на руке Дэнерина как куль картошки, он едва не волок меня за собой. Его идея тащить меня на такое расстояние – пусть расплачивается.
Заметив, что у меня заплетаются ноги, Дэн сгреб меня в охапку и подхватил на руки. Я взбрыкнула, попыталась соскочить вниз.
– Не надо, я дойду! Оставьте!
Он только крепче прижал меня к себе.
– Не говори глупостей. У тебя ноги подкашиваются. Люди слабы физически, но я не думал, что настолько.
Пожил бы в городе, поработал бы на сидячей работе, поглядела бы, какой из него ходок вышел.
Больше я не дергалась. Кажется, несостоявшаяся порка все-таки научила меня слушаться Владык и не противиться их действиям. Вот только любопытно, понравится ли старшему Владыке, что младший тащит меня на руках в подземелье?..
Внизу забрезжило яркое фиолетовое свечение. Дэн прошел еще пару десятков ступеней – и перед нами открылся гигантский грот. Лестница спускалась прямо вдоль его стены и заканчивалась на полу.
Я потрясенно разглядывала это удивительное место. Высотой грот был не ниже пятиэтажного дома. Стены и своды сияли россыпями крупных кристаллов всех оттенков синего. Каменные ступени, по которым мы шли, спиралью обвивали его по всей полусфере свода. Когда Дэнерин сошел с них на каменный пол и поставил наконец меня на ноги, мы оказались на противоположном краю от отверстия в своде, через которое попали в грот.
Дэн, не выпуская моей руки, направился в центр грота. Я семенила за ним. Дельдры давно не было видно и слышно. Должно быть, шеами отстала от дракона с его быстрым и твердым шагом.
В середине грота блестел большой черный шар. Когда мы подошли ближе, я разглядела, что это не совсем шар. Его поверхность состояла из бесчисленного множества мелких граней. Сделан он был из некоего черного прозрачного стекла… или не совсем стекла. На Земле мне не доводилось видеть подобного материала.
– Черный Кристалл Коэлина, – молвил Дэнерин. – Мы называем огонь Умайлен разумом нашего мира. А Кристалл – сердцем.
– А в нашем мире назвали бы наоборот. Сердце, живое и горячее, – огонь. А кристалл – холодный бесстрастный разум.
Драконий принц усмехнулся.
– С чего ты взяла, что разум холоден и бесстрастен? Он полон страстей и предрассудков. Пламя Умайлен называют разумом, потому что с ним возможно общаться. Прорицатели Камариса умеют задавать ему вопросы и слышать ответы. Что ты и наблюдала вчера. А сердце – залог здоровья и силы целого организма. Черный Кристалл – залог магической силы драконов. Наш род – род Верховных Азрайлов – черпает в нем силу.
– То есть если его уничтожить, не станет вашей силы? – лукаво улыбнулась я.
Дэнерин развел руками.
– Может быть. Никто не знает.
– Как это не знает?
– Его невозможно уничтожить. В Коэлине нет такой силы. Смотри.
Он протянул руку и отстранил меня на десяток метров от кристаллического шара. А затем обернулся драконом. Я вскрикнула от неожиданности. Но от того, что он сделал дальше, вообще чуть не упала в обморок. Он раскрыл жуткую драконью пасть и извергнул пламя. Прямо на кристаллический шар.
Меня обдало волной жара. Я стояла где-то в районе хвоста Дэна, но все равно чувствовала, как накалилась его чешуя.
Если я не потеряла сознание, то лишь потому, что оно у меня с детства было на удивление прочным. Ни разу за всю жизнь я не падала в обморок. Даже с началом, кхм, «критических дней», когда меня просто раздирало от боли. Некоторые одноклассницы при мне теряли сознание в такие дни… Но мое всегда оставалось при мне.
Действо длилось не дольше пары минут. За это время я потеряла пару миллионов бесценных нейронных клеток и, возможно, заработала с десяток седых волос. А потом Дэнерин перекинулся назад в человека. Разумеется, голого.
Он не был таким могучим и широким в плечах, как его отец. Стройнее, изящнее. Но мускулы под гладкой загорелой кожей были ничуть не менее упругими и развитыми. Сквозь осадок ужаса в моей бедовой головушке прорезался неизменный вопрос: как они тут качаются? По соседству с этим гротом устроены тренажерные гроты со штангами? Или полет дает такой эффект? Ведь полет – все равно что плавание. Все мышцы накачиваются.
Дэнерин бросил на меня взгляд сверху вниз, улыбнулся уголком рта, довольный произведенным впечатлением. Эти драконы все поголовно садисты? Кто физический, как Ральдарин, кто психологический, как его сынок. Мясом не корми, дай поиздеваться над жалкой человечкой.
Он наклонился поднять свою одежду, упавшую на пол во время превращения. Демонстрировать посторонней девушке подтянутые ягодицы ничуть не стеснялся. Это у них тоже, наверное, видовое. Не спеша облачился, снова обернулся и кивнул на кристалл.
– Как видишь, с ним ничего не случилось. Можешь подойти потрогать.
Я подошла, положила руку на прозрачную поверхность. Она была теплой, но не обжигала. И ни единой трещинки. Вот только в сердцевине как будто что-то заклубилось. Что-то светлое, похожее на белую дымку.
– С ним точно все в порядке? – встревоженно спросила я, указывая Дэну на странное образование внутри кристалла.
Он приблизился, вгляделся в шар. Сапфировые глаза, отсвечивавшие фиолетовым в сиянии местного освещения, блеснули удивлением.
– Что это?
Я испуганно отняла руку. Уж если он не знает, я-то откуда должна?
Дэн прищурился.
– Ну-ка, положи ладонь обратно.
Я вопросительно взглянула на него. Потом на шар. Белая дымка в сердцевине исчезла. Я снова дотронулась до кристалла. Дымка заклубилась вновь.
Дэнерин убрал мою руку. Снова положил. И так несколько раз. Дымка исчезала и появлялась в зависимости от моего прикосновения.
– Однако… – пробормотал младший Владыка.
– Что это? – растерянно спросила я. – Почему оно так себя ведет? Нужно доложить твоему отцу?
– Пожалуй, нужно. За всю жизнь я ни разу не видел в Кристалле ничего подобного. И в наставничестве не слышал о таком. Не возьмусь предугадать, какие эксперименты начнет проводить с тобой Ральдарин, увидев это.
Под кожу пробрался неприятный холодок. Эксперименты? Что за эксперименты?
Дэнерин сверлил меня взглядом.
– Есть один выход. Не знаю, как он тебе понравится.
– Что за выход?
– Я могу сам попробовать разузнать об этом непонятном явлении. А Ральдарину пока не говорить. Если, конечно, ты не доверяешь ему больше, чем мне.
Доверяю Ральдарину? После плетки и холодного приказа «раздень ее»?
– А как вы разузнаете? Где? У кого?
– Это мое дело. Твое дело – помалкивать, оберегая свою попку от лишних проблем. Если тебя устроит такой вариант, разумеется.
Что-то в интонациях принца насторожило меня. Он напомнил мне ищейку, взявшую след. Как будто надеялся извлечь некую выгоду для себя из случившегося. Но какие у меня альтернативы? Побежать рассказывать его отцу? Что Ральдарин сделает? У меня не было сомнений, что добром для меня это не кончится. Правда, стоит ли ждать добра от младшего Владыки, уверенности не было ни на ноготь. Передо мной стоял выбор меньшего из двух зол.
Я вздохнула.
– Хорошо. Я ничего не скажу Ральдарину. Только обещайте, что расскажете мне, как узнаете, ладно?
Он усмехнулся.
– Я постараюсь. Если это будет безопасно. А сейчас пойдем назад, пока в тебе не раскрылась еще пара сюрпризов. Сама дойдешь или помочь?
– Сама! – мотнула головой.
И через десяток лестничных пролетов пожалела. Моих силенок и на спуск не хватило, а тут подъем. Я начала отставать от Дэна и задыхаться. Оглянувшись и посмотрев на мою покрасневшую физиономию, он остановился, дождался, пока я с ним поравняюсь, и вновь подхватил на руки. Я вздрогнула, вспомнив его обнаженным. Но Дэн держал меня твердо и уверенно, его руки не совершали ничего непозволительного. В глазах не было пугающих искр, которые так смущали меня во взгляде его отца.
– Дэн, а кто такие прорицатели Камариса?
– Древняя драконья школа провидцев. Камарисом называют предводителя прорицателей и старшего учителя.
– Высокий, худой и седой?
– Похоже на него. Среди драконов почти не бывает седых, а нынешний Камарис сед. Он очень старый дракон и могущественный маг. Старше любого из ныне живущих драконов.
– И сколько живут драконы?
– От трехсот до пятисот лет. В зависимости от магической силы.
– А вы и ваш отец… вам сколько лет?
Не знаю, бестактно ли задавать мужчинам такие вопросы. Но у них тут все равно специфический этикет, так что не много потеряю, если промахнусь с тактом.
– Мне восемьдесят шесть. Ральдарину – двести тридцать два.
– Ого! Значит, вы еще не скоро наследуете престол?
Он фыркнул.
– Какой там. Ральдарин меня переживет. Если не прикончит раньше, чем сам отдаст концы.
Разговор ничуть не мешал Дэнерину подниматься со мной на руках. Даже дыхание не сбилось. Но вопросы об отце явно напрягали. Его лицо помрачнело, голос стал жестким и сухим.
– Дэн, за что вы так не любите его?
Он молчал так долго, что я решила, будто он не намерен отвечать на эту явную по понятиям любого мира бестактность. А когда все же ответил, я обрадовалась, что он держит меня на руках. Если бы я стояла на своих двоих, наверняка бы оступилась и пересчитала бы головой все бесконечные ступеньки каменной лестницы.
– Ральдарин убил мою мать.

Глава 13
Покушение

Ошеломленная, я больше не смогла задать Дэну ни единого вопроса. Какие вопросы после такого…
Драконий принц донес меня на руках до дверей спальни. Я даже не сделала попытки слезть у него «с ручек», настолько была потрясена, что и не заметила, как он сошел с лестницы на мой этаж.
Перед дверями он поставил меня на ноги и напомнил:
– Не забудь: я молчу о случившемся, пока молчишь ты.
Я машинально кивнула. Он повернулся и пошел прочь по коридору. Только сейчас я опомнилась и крикнула вдогонку:
– Дэн!
Он обернулся.
– Примите мои соболезнования…
Губы скривились в болезненной гримасе.
– Не стоит. Это случилось почти сорок лет назад.
Он ушел, и я не успела спросить, как такое могло произойти. Почему никто не помешал, какое право имел Владыка Драконов так поступить. Меня обуревали гнев и страх за собственную жизнь. Если Ральдарин безнаказанно убил супругу и мать наследника, что он может сделать со мной? Кто ему помешает?
Я зашла в спальню. Распахнула настежь зарешеченное окно. Мне нужен был воздух. Села на широкий подоконник и свесила ноги вниз между прутьями решетки. Смотрела на высокое и чистое небо, редкие барашки облаков, медленно плывущие в лучах солнца. На изумрудные луга далеко внизу подо мной. Вспоминала волшебный полет, когда Ральдарин нес меня на спине и я взирала на все это невероятное великолепие.
Он был сух, невежлив, судя по утреннему эпизоду с плетью – жесток. А может, и не очень, раз все-таки не стал меня сечь. И этот человек способен на убийство? Женщины, жены и матери его сына…
Хлопнула дверь, и я вздрогнула. Опасалась, что ко мне явился тот, о ком думала. Но это была Дельдра.
– Госпожа, простите. Я отстала от вас, остановилась отдохнуть, а потом ушла на кухню. Но никому ничего не говорила! Владыка Дэнерин не сердится?
– Нет, Дельдра. У меня к тебе вопрос.
– Слушаю, госпожа.
Девушка подобралась, готовая служить и угождать.
– Как погибла мать Дэнерина?
Глаза служанки широко раскрылись. Такого вопроса она никак не ждала.
– Владычица Арима поднялась в небо в драконьем обличье… и обратилась человеком. Она рухнула с высоты в озеро и утонула.
А вот этого не ждала я.
– Она сделала это сама? Специально? Ее не вынудили?
– Кто мог вынудить Владычицу Драконов?
«Владыка Драконов», – просилось с языка.
– Но почему она так сделала?
– Этого я не знаю, госпожа. Меня еще не было на свете. О судьбе Владычицы я узнала от матери, еще несмышленым дитем. Я спрашивала ее, где жена Владыки и матушка принца Дэнерина.
– Она рассказала тебе, что Владычица покончила с собой, но не сказала почему?
На лице Дельдры отразилось искреннее недоумение.
– Но это не дело слуг, госпожа. Как мы можем знать, почему Владыки поступают так или иначе? Наше дело исполнять их повеления, а не дознаваться о причинах.
– Но ведь люди должны обсуждать такое событие. Наверняка ходили слухи, что-то дошло и до тебя…
– Люди? Может, люди и обсуждали, в своих землях. До нашего замка никак не дошло.
Ах да, здесь ведь нет людей. Только шеами. А эти и верно не станут сплетничать о причинах и мотивах драконьих поступков. Значит, жена Ральдарина покончила с собой, а его сын считает, что ее убил муж и его отец…
Мне стало неуютно. Конечно, я всякого начиталась и о земных правителях. Многие были не в ладах с головой. Самоубийство среди них – нечастый поступок, но не самый невероятный. Но известие, что такое произошло в магическом мире, куда я попала, не на шутку обеспокоило меня. Что же такое здесь творится?..
Дельдра смотрела на меня спокойным выжидательным взглядом. Никаких эмоций, никакого личного отношения к тому, о чем только что рассказала мне. Только желание угодить, искреннее и всепоглощающее.
Я вздохнула.
– Спасибо за информацию. Больше мне ничего пока не нужно, можешь идти. Хочу побыть одна.
Девушка поклонилась и ушла. Я отвернулась к окну. Стиснула пальцами прутья решетки, прижалась к ним лбом. Что в этом мире могло заставить его «первую леди» покончить с собой? Если действительно так и произошло. Много ли нужно правителю, чтобы преподнести подданным версию смерти жены, которая ему удобна?
Не знаю, сколько времени я так просидела, свесив ноги за окно, в невеселых раздумьях об участи матери Дэна и о том, что может ждать меня саму. Негромкий саркастический голос выдернул меня из болота мыслей.
– И что же ты там высматриваешь так долго, позволь спросить? Или кого?
Я не вздрогнула. Приросла к прутьям решетки, будто примерзла намертво. Когда Дельдра хлопнула дверью, я испугалась, что это Ральдарин. Когда вошел он сам, я даже не услышала. Ни хлопанья, ни скрипа, ни шагов. Даже дыхания. Пока он сам не заговорил со мной.
Я не смела шевельнуться. Жесткие пальцы, чью беспощадную хватку я успела испытать внутри кратера, вцепились в мои запястья, отодрали от оконной решетки. Ральдарин рванул меня вниз, поставил на пол, резким движением развернул к себе.
Янтарные глаза с ромбиками зрачков полыхали яростью. Я похолодела от макушки до пят. Может, вот так и покончила с собой Владычица Драконов – чтобы избежать ярости мужа?
– Что ты делала в Кристальном гроте с моим сыном? – прорычал он.
Я сглотнула.
– С-смотрела. На кристалл.
– А еще?
– Дэн… Дэнерин превратился в дракона и дохнул на него пламенем.
– И?
– И было жутко. Как сейчас.
– Что тебя сейчас пугает?
– Вы.
– Неужели?
Он схватил меня за плечи и приблизил к себе так, что его ломаный нос почти коснулся моего лица.
– И почему тебе сейчас жутко, человечка? Потому что ты врешь?
Сердце стучало, как отбойный молоток. А если он сам прямо сейчас дохнет мне в лицо огнем?!
– Я не вру. Мне жутко, потому что вы кричите на меня. Я ничего плохого не сделала. Почему вы на меня кричите?
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не приближалась к моему сыну?
– Н-нет.
– Нет?!
– Вы предупреждали его, чтобы он не приближался ко мне. Мне вы ничего не говорили на этот счет. А если бы и говорили, без толку. Я ничего не знаю в этом замке, где что находится, и понятия не имела бы, приближаюсь я к вашему сыну или удаляюсь от него. А еще он здесь хозяин. Владыка, как и вы. А я – жалкая человечка. Он может точно так же приказать мне сделать что угодно, и я должна буду подчиниться. Потому что он сильнее меня. А я тут чужая.
Сорри, Дэн, выкручивайся сам. Я не могла стоять перед этим Владыкой, который то ли убивал женщин, то ли доводил до самоубийства, и спокойно сносить нападки и обвинения. Мне даже подниматься над озером не надо. Достаточно дракону убрать решетки силой мысли и швырнуть меня в окно.
Ральдарин зло прищурился. Янтарные глаза не отрывались от моего лица. Правая рука Владыки вдруг выпустила мое плечо… и провела по щеке. Я застыла, будто охваченная морозом.
Мысли, чувства – все ухнуло в пустоту. Ничего не осталось вокруг, кроме жестких пальцев, что касались моего лица властным, уверенным движением.
Эти пальцы пробежались вверх-вниз по скуле, шее, очертили ободок по узкому горлышку моего джемпера. Скользнули под него на пару секунд… Остановились, будто призадумались. И вынырнули, как будто сочли эту дорогу слишком сложной. Вместо этого продолжали путешествие поверх джемпера, нагло обхватывая грудь.
Вот тут я уже пришла в себя. Изо всех своих жалких сил оттолкнула от себя Ральдарина.
– Что вы себе позволяете?! Я не разрешала себя трогать!
Он усмехнулся свысока. Снисходительная усмешка сильного, который не сомневается в своих возможностях.
– Мне нужно твое разрешение? Ирина…
Он проговорил мое имя, чуть раскатывая «р». Будто хищник урчал в предвкушении трапезы. Ирина – дичь, которую он сейчас растерзает на ужин. Бифштекс с кровью.
– Я вам не дамся. Буду кричать.
Усмешка расползлась шире.
– И что дальше? Как ты думаешь, кто придет на твои крики? Что они сделают?
Кто придет? Кори? Дельдра? Один подавал плетку своему господину, другая протягивала руки раздеть меня по его приказу.
– Дэнерин! Ваш сын придет. Он не даст меня в обиду!
– Ты уверена?
– Я знаю!
Секундная пауза. И опять широкая ухмылка во всю бессовестную физиономию. Этот наглец играл со мной, будто кот с мышью.
– Тогда проверим.
Он схватил меня в мгновение ока. Одна рука плотно обхватила мою талию, прижимая к мужскому телу. Вторая легла мне на горло, чуть сжала. Я судорожно вдохнула, а в следующий миг воздух вновь исчез из легких. Ральдарин впился мне в губы поцелуем – жестким, жадным и беспощадным, как все в нем, в его словах и движениях.
Поцелуй терзал меня, пожирал, словно в трапезе хищника, которую я предчувствовала минутой раньше. И вот она началась.
Бешеный стук сердца нарастал с каждой секундой. Мне не хватало воздуха, я билась в мужских объятиях, пытаясь вырваться и вдохнуть, но тщетно. Ральдарин выпивал мою душу поцелуем.
Я совсем не думала, что делаю. Действовала без мыслей, без расчета, инстинктивно. В какой-то миг перестала сопротивляться, обмякла у него в руках. Почувствовала, как рефлекторно разжались стальные тиски. И тогда двинула коленом в самое уязвимое у мужчин место.
Ральдарин взвыл, согнувшись пополам. Как будто не дракон, а жалкий слабый человечек. А я рванулась в сторону и судорожно огляделась в поисках выхода. Метнулась за первую попавшуюся на глаза дверь, задвинула массивную стальную щеколду. И лишь тогда перевела дыхание.
Я залетела в ванную. Не лучший вариант. А если он высадит дверь? Тогда мне не спастись. Я и не думала, куда ломлюсь, когда удирала от насильника. Рванула куда глаза глядят. И теперь с ужасом смотрела на дверь, понимая, что она не защитит меня.
Он не выломал дверь. Не было сокрушительных ударов, треска, летящих в разные стороны щепок. Он просто выдернул ее одним-единственным рывком. Двумя руками отодвинул в сторону и вошел.
Темная фигура – могучая, широкоплечая – остановилась в проеме, загораживая единственный путь к бегству. Он не бросился ко мне сразу. Молча и неподвижно смотрел, наслаждаясь моей беспомощностью.
У меня дрожали руки. Я вся дрожала. Он наконец сделал шаг вперед. Я шагнула назад. Он – еще вперед.
Я попятилась. Шажок за шажком я отступала. Ральдарин надвигался на меня с неотвратимостью асфальтового катка без водителя. Хищная, надменная ухмылка не сходила с лица. Он упивался своей властью и моей беспомощностью.
Я не успела почувствовать, как пятка зависла в воздухе. Не успела остановиться и занесла вторую ногу. В следующую секунду я оступилась с бортика бассейна и полетела в воду.

Глава 14
Нет

Я упала спиной в воду и сразу ушла на дно. Через открытый в шоке рот поток хлынул в легкие. Ноздри, уши, глаза – все залило водой. Я судорожно задергала руками и ногами, пытаясь всплыть.
Это длилось не дольше пары секунд. Мужские руки рванули меня наверх. Выдернули из воды, перевернули лицом вниз. Меня встряхнуло от мощных ударов ладонью по спине. Вода выплеснулась из легких. Я закашлялась. А потом та же ладонь, что стучала по моим ребрам, с размаху ударила по щеке.
Боль была резкой и обжигающей. Рука Владыки оказалась тяжелой. Но почувствовала я ее будто вполовину. Опять, как и при падении с утеса, я ощутила себя лишь наполовину в своем теле. Часть меня словно пребывала за его пределами.
Держа меня над водой на руках, Ральдарин подгреб ногами к ступеням, поднялся из бассейна. Грубо перекинул через плечо – будто я была соломенным тюфяком, а не женщиной – и зашагал из ванной. Повиснув вниз головой, я видела мокрые следы от его ног и моих волос, что отмечали его шаги полосой влаги.
Он вынес меня в спальню. Швырнул на кровать, задрал мои руки вверх и начал стягивать джемпер.
– Нет! – заверещала я, задергалась и забрыкалась, пытаясь вырваться.
Ральдарин перебросил через меня ногу, уселся верхом мне на бедра. Просунул руку под спину, подтянул к себе и стащил-таки джемпер. Я осталась перед ним в одном бюстгальтере. Его пальцы нащупали застежку.
– Пожалуйста, – всхлипнула я. – Не надо. Прошу вас…
– Хочешь остаться в этой мокрой тряпке? А я должен посылать за лекарем в пограничные гарнизоны, чтобы вылечить тебе воспаление легких? У военных лекарей есть дела поважнее. В замке я их не держу. Здесь нет слабых людишек с привычкой перескакивать из одной хвори в другую.
Застежка щелкнула. Скользнули с плеч лямки. Ральдарин сорвал с меня лифчик и отшвырнул в сторону. От стыда я зажмурилась и не видела, каким взглядом смотрят на меня полуголую янтарные глаза. А бесстыжие мужские руки так же бесцеремонно расстегнули застежку пояса.
Резко и сильно Ральдарин рванул джинсы вниз. Плотная ткань царапнула кожу на ягодицах, бедрах, голенях, чудом не треснув. Вот оно, немецкое качество из секонд-хэнда!
Теперь я была перед ним в одних трусиках. В красный горошек. Неужели он сейчас сорвет их тоже?! Ральдарин рывком поднял меня с постели. Я боялась открыть глаза. Услышала шорох покрывала, и в следующее мгновение меня окутала теплая мягкая ткань.
Облегченно перевела дыхание. И поняла, что рано расслабилась.
Ральдарин обтер меня покрывалом, как полотенцем. Даже волосы подсушил, деликатно и заботливо, без былой грубости. А потом развернул и отбросил покрывало в сторону. Я вновь осталась перед Владыкой Драконов в одних трусиках танга.
Тяжелое дыхание обжигало мне висок. Жесткие пальцы скользили по груди, стискивали ее. Стыд разрывал меня в клочья. Никогда я не оказывалась обнаженной перед мужчиной. Никогда меня не трогали – не лапали! – так нагло и безжалостно. Ни капли не считаясь со мной, с моими желаниями.
– Не делайте так, – лепетала я жалко и беспомощно. – Не надо. Я не хочу.
– Не хочешь? – прозвучал над ухом грубый насмешливый голос. – Лжешь, Ирина. Я хорошо знаю женское тело. Понимаю его язык. Это, – он ущипнул меня за сосок, и я чуть не взвизгнула от легкой, но ощутимой боли, – это говорит, что ты хочешь. Я могу проверить, что ты говоришь мне здесь, самым честным местом женщины, в отличие от лживого человечьего языка.
Не открывая глаз, я почувствовала, как его пальцы забрались под ткань танга. В тонкие складочки, которых за всю мою жизнь касались только участковый гинеколог и я сама. Господи, ну почему я не могу упасть в обморок?! Какое облегчение было бы – просто рухнуть на пол без сознания и остановить это постыдное, унизительное действо! А притвориться никак. Я не сомневалась, что Ральдарин раскусит притворный обморок в два счета.
– А эта тряпочка не так уж бессмысленна, – разгоряченно пробормотал он. – Даже возбуждает… Я был прав, Ирина. Ты хочешь меня и здесь. Просто боишься. Не бойся. Тебе не будет больно. Я умею быть нежным. Хоть и не люблю так. Но у тебя это первый раз. Ты не знала мужчин. Человечкам больно в первый раз. Так что я буду мягким и нежным. Ради тебя, Ирина.
Его шепот обволакивал и зачаровывал меня. Я по-прежнему не открывала глаз. Ральдарин подхватил меня на руки и опрокинул на постель. Я чувствовала жар его тела, нависшего надо мной.
Кровь стучала в ушах, низ живота горел. Наверно, он был прав – я не осталась равнодушной к тому, что он делал. Тело млело и плавилось под его умелыми, властными прикосновениями. И он обещал быть мягким… Стоило ли сопротивляться, цепляться за девичий стыд?
Но в памяти мелькнули плетка и пощечина. И пренебрежительный голос Дэнерина: «Меня давно не волнует, где папаша берет себе девиц… Он вообще не затрудняется кого-то охмурять. Девицы всех рас и без того тают под знаменитым взглядом Владыки Драконов».
Он ведь сейчас просто возьмет меня и сомнет, как придорожный стебелек. Я для него – одна из этих девиц, что тают под его взглядом. Такая же, как все они, попользоваться разок. И что мне предстоит как-то помочь их миру, ничего не меняет. Дело отдельно, развлечение отдельно.
Я открыла глаза.
Янтарные радужки вокруг черных ромбов-зрачков смотрели прямо на меня. Огонь бурлил и колыхался в них. Хотелось нырнуть в него, воспламениться и гореть. Позволить испепелить себя пламенем сокрушительной страсти. Но как потом жить с россыпью пепла в сердце?
– Я. Не. Хочу, – проговорила холодно и раздельно. – Отпустите меня. Немедленно.
На миг огонь в глазах полыхнул уже знакомой вспышкой гнева. Но тут же сменился другим огоньком – игривым и насмешливым.
– Неужели? Все еще пытаешься мне лгать?
– Не пытаюсь. Что вам говорит мое тело – не важно. Человек – не животное. Мы не повинуемся слепым инстинктам. У нас есть разум и душа. Мой разум говорит, вы просто хотите попользоваться мной. А душа противится делать это с тем, кого я не люблю.
Вот теперь в янтаре сверкнули искры удивления.
– Как ты сказала? Не любишь? Тебе так важно любить мужчину, чтобы отдаться ему?
– Разве может быть по-другому?
Он негромко засмеялся.
– Первый раз встречаю человечку, которая хочет любить. Что ж, Ирина, я даже готов позволить тебе любить меня. Поверь, это совсем несложно. Не пройдет и часа, как ты будешь любить меня больше всех на свете. Я же знаю женщин.
– Это не любовь, а похоть – то, что вы знаете! Прекратите на меня давить и выпустите.
– А то что? Закричишь? Вперед, чего ты ждешь?
Он навалился на меня всем телом. Казалось, во всем мире не было ничего другого, кроме этой массы твердых упругих мускулов, придавливающих меня к кровати. Он перекрывал мне воздух, отрезал от остального мира.
Разговаривать с ним, убеждать, сопротивляться было бесполезно. Он возьмет меня силой, против воли, если я не поддамся.
Я совершила последнее, невероятное и немыслимое усилие, изогнулась под ним в сторону, чтобы уклониться от настойчивого поцелуя.
– Вы помните, что говорили про леса, которые мы на Земле вырубаем? И про океаны, загрязненные нефтью?
Снова удивление, даже изумление в глазах.
– К чему ты вспомнила это сейчас?
– Знаете, кто у нас так делает, на нашей планете? Мы зовем их олигархи. Они уничтожают природу, забирают себе ее богатства и пользуются ими так, как хотят. Они берут, что хотят. Не считаются ни с кем и ни с чем. Это они сделали наш мир таким уродливым и убогим, каким вы его видели. И вы поступаете так же. Просто берете, что хотите. Исполняете любую свою прихоть. Вам плевать на последствия, плевать на всех, кроме вас. Не удивлюсь, если в вашем мире все плохо именно поэтому. Потому что вы подчиняете себе свой мир. Уподобляете его своей сущности – жадной, эгоистичной и равнодушной к чужим желаниям и потребностям. Если вы со всеми обращаетесь так же, как со мной, если все драконы так себя ведут, значит, ваш мир гибнет из-за вашего эгоизма.
Выпалив эту тираду, я зажмурилась, ожидая пощечины. Я не сомневалась, что он отреагирует именно так, ударить женщину ему ничего не стоило. Но удара не последовало. Тело, придавившее меня к постели, напряглось и застыло.
Я открыла глаза и увидела, как лицо Ральдарина исказила болезненная гримаса. Будто я вновь лягнула его коленом в причинное место.
А потом он оттолкнулся руками от кровати, встал, повернулся и вышел. Без единого слова.
Меня бросило в озноб. Я не поверила ни на секунду, что избавилась от насилия и самого Ральдарина. Он ушел за плеткой, не сомневалась я. Сейчас вернется с оравой слуг, каждый с шипастой плетью, и пустит меня по кругу. Может, еще и на поругание им отдаст – в наказание. Пренебрегла Владыкой – достанешься слугам.

Глава 15
Еще одна беспокойная ночь

Так я дрожала целый час. Ральдарин не вернулся. Зато пришла Дельдра с ужином. Увидев меня на кровати, голую и дрожащую, ойкнула и всплеснула руками.
– Что с вами, госпожа?
– Упала в б-бассейн, – пробормотала я, стуча зубами.
В подтверждение своих слов указала на мокрую одежду на полу. Дельдра подхватила ее.
– Я высушу, госпожа! Хотите пока переодеться в платье?
Я кивнула. Дельдра быстро вытащила наряд служанки, в котором я расхаживала по замку в первый день попаданства. Наконец я оделась и больше не чувствовала себя беззащитной добычей насильника.
– Дельдра… Владыка спрашивал тебя, где были мы с Дэнерином?
Девушка кивнула.
– Спрашивал, госпожа. Я сказала, что Владыка Дэнерин запретил ему рассказывать.
– А он? Не наказал тебя?
– Нет, госпожа. Сказал, что верховной властью отменяет приказ наследного Владыки.
Я вздохнула.
– И ты…
– Рассказала, госпожа. Клятва шеами обязует подчиняться приказам.
Я подавила злость и обиду на Дельдру. Она жила по правилам этого мира, казавшегося мне диким. У меня нет права осуждать ее. Да и кто я, чтобы рассчитывать на лояльность Дельдры? Подругой ее не назвать. Ее просто приставили мне прислуживать, но подчиняется она по-прежнему Владыкам. Хорошо, что она не пострадала от гнева Ральдарина. Хоть бы ей теперь от Дэна не досталось.
Кое-как я запихнула в себя пару кусочков от ужина. Аппетита не было никакого, еда не лезла в горло. Я все еще ждала Ральдарина с плеткой. Не перестала ждать, когда село солнце и настала глубокая ночь.
Я снова сидела на подоконнике, спустив ноги через прутья решетки, и смотрела на гигантские звезды галактики Коэлина. Интересно, как она называется? Знают ли о ней на Земле? Никогда не интересовалась названиями других галактик, а теперь и не загуглить…
Воспоминания минувшего вечера теснились в моей бедной головушке, терзали ее, рвали на части… Внезапный поцелуй Ральдарина, так напугавший меня. Мой удар и жалкая попытка бегства, падение в бассейн… Могучие руки, выдернувшие из воды. И пощечина от этих же рук – то спасающих, то наказывающих.
Воспоминания о том, что творилось в ванной, всплывали смазанно, будто в лихорадочном мареве. Я так и не могла понять, почему он ударил меня. От злости, в наказание за мой собственный удар – куда более болезненный? За попытку сбежать и укрыться? Или просто чтобы вытряхнуть воду из носоглотки? Вряд ли я когда-нибудь спрошу его об этом.
А все, что происходило после, было подернуто пеленой жгучего стыда. Как Ральдарин стащил с меня мокрую одежду и его руки трогали везде мое обнаженное, беззащитное тело. Наглые, хищные прикосновения, от которых в животе скручивался тугой клубок напряжения и возбуждения, а в груди вспыхивал незнакомый, непонятный огонь…
Хотелось похоронить эти воспоминания глубоко-глубоко в пластах бессознательного. Не знать, не понимать, что способна на подобные чувства и желания. К человеку, который обращался со мной грубо и неуважительно, кто не собирался связывать со мной жизнь и не любил меня, а хотел лишь получить мое тело. Такое слабое и беззащитное перед искушением и соблазном.
Только мысль, что я устояла, не поддалась, грела мою совесть. Что бы ни горело и ни скручивалось во мне, я не позволю этому чувству взять верх над разумом и душой. Ральдарин не превратит меня в послушную, безвольную подстилку, утратившую гордость и здравый смысл в угоду животным желаниям. Я останусь собой.
Он так и не явился. Я разделась, залезла в кровать, кое-как заставила себя успокоиться и заснуть.
А утром меня разбудил чувствительный толчок в плечо. Открыв глаза, я увидела нависшее надо мной знакомое лицо с резкими, будто высеченными из гранита чертами. Что-то часто я его в последнее время вижу в этом ракурсе.
Тут я обнаружила, что одеяло сбилось в сторону и я спала нагишом. Ойкнула, схватила его, принялась неуклюже ворошить, пытаясь найти края.
– И что ты надеешься спрятать, что я еще не видел? – насмешливо спросил Ральдарин.
Ну да, прятаться от него бессмысленно. Мне хотелось воздвигнуть хоть какую-нибудь эфемерную защиту между ним и мною. Иллюзию защиты.
Он выпрямился и с ухмылкой наблюдал, как я норовила закутаться в скомканное одеяло. Кое-как прикрывшись, я с опаской посмотрела на правую руку Владыки. Плети не было. Перевела взгляд за его спину. Орава слуг не наводнила спальню, чтобы надругаться над ослушницей по приказу господина. Только Дельдра.
А затем насмешливый голос произнес такое, что я непременно снова хлопнулась бы куда-нибудь, если бы не лежала на перинах.
– Прекращай свиваться в кокон, человечка Ирина. Бабочкой тебе не стать. Сегодня у тебя нет времени окукливаться. Вставай, приводи себя в порядок, завтракай и готовься к выходу на публику. Вечером тебе предстоит открыть бал в свою честь.

Ральдарин провел ночь в компании трех дракониц и пяти шеами. Тщетно. Напряжение не спадало, хотя каждой из женщин досталось от него не по одному разу. Но им оказалось не под силу истощить мужскую силу дракона.
Кого бы из них он ни брал, перед глазами стояла обнаженная человечка. Возбуждение захлестывало сокрушительной волной. Следом в памяти звенели ее слова – хлесткие и бесстрашные. И вдогонку возбуждению рвался гнев. Одно не мешало другому. Оба чувства кипели взрывной смесью в сердце дракона.
Как могла эта слабая иномирная человечка сопротивляться драконьим чарам? Ее тело исходило желанием, а она говорила ему нет. За свою долгую жизнь Ральдарин еще не встречал женщины, которая не сдалась бы под его властным напором.
Доводилось ему брать и силой – но заканчивалось всегда одинаково. Влечение, тщеславие принадлежать Владыке Драконов, а еще страх отдавали в его объятия любую женщину. Откуда у этой девчонки стойкость и упорство противостоять ему? Или они все такие в ее варварском, затвердевшем мире без магии?
Варварский, затвердевший мир. Которым правят эти, как их… олигархи. Слово-то какое отвратительное. Ральдарин брезгливо поморщился. И она сравнила его с ними, с теми, кто грабит и гробит ее родной мир. «Просто берете что хотите. Исполняете любую прихоть. Ваш мир гибнет из-за вашего эгоизма».
Следом в памяти всплыли слова Элайсси: «Вам нужно еще и еще, вы никак не остановитесь в жажде власти и обладания. Вы становитесь все тверже и уподобляете себе все живое». А Ирина сказала: «Вы уподобляете мир своей сущности – жадной, эгоистичной и равнодушной к чужим желаниям и потребностям».
Две девицы из разных миров, не знающие друг друга, сказали почти одно и то же. Две жертвы его безудержного драконьего вожделения.
Ральдарин ни секунды не связывал утрату магии в Коэлине с тем, как он обошелся с Элайсси и чуть не обошелся с Ириной. Власть Кристальных Драконов над миром – это одно. Его мужские потребности – совсем другое. Он всегда удовлетворял их без оглядки на последствия для женщин, которых использовал.
Но сейчас ему отчего-то стало не по себе. Он мог вернуться в спальню иномирной человечки и довести дело до конца. Ей это доставило бы удовольствие, даже если бы она продолжала упрямо сопротивляться. В конце она сдалась бы, как сдавались все.
И все равно его что-то останавливало. Ее голос звенел сталью, когда она говорила обличающие речи. А взгляд был ледяным, хотя сокровенное женское место источало жар желания.
Глупая мысль закралась Ральдарину в голову. Как будто если он вернется и овладеет Ириной против ее воли, без согласия, он и впрямь совершит еще один шаг к затвердеванию Коэлина. Как эти олигархи.
А еще перед мысленным взором почему-то мелькало лицо провидицы Элайсси. Затравленные глаза, умоляющие не трогать ее. Не забирать ее жизнь. Глупая фраза. Глупые кельми.
Они считали, что драконы забирают их душу, одарив своей любовью. Вместо того чтобы радоваться и благодарить за подаренное наслаждение. Кто еще доставил бы его этой расе, где были только женщины?
Человеческие мужчины в подметки не годились драконам. Их жалкой силы хватало на один-два раза за ночь. Ну, может быть, два-три – у самых сильных представителей человечьей расы. Дракон мог брать женщину дюжину раз и больше. Вот только не каждая вынесет это. Потому Ральдарин и призывал к себе на ночь не одну, а нескольких.
Но этой ночью восемь девиц не смогли удовлетворить Владыку. Злость и похоть продолжали терзать его, когда он прогнал всех из Зала Удовольствий, специально оборудованного под драконьи игрища.
Как ему быть с Ириной? Слышать, как она вновь назовет его «олигархом», не хотелось. Тем более переживать, куда еще она упадет, чтобы только избежать его объятий.
Он помнил ледяной ужас, пронизавший его, когда она рухнула в бассейн. Хорошо, что прямо в воду. А если бы на пол, головой о мраморную облицовку? Много ли надо, чтобы оборвать жизнь хрупкой человечки?
От этой мысли Ральдарина начинало потряхивать. Он не должен допускать риска для ее жизни. Если для этого надо взять себя в руки и не пытаться взять упрямицу силой – он сумеет обуздать страсть и желание, неумолимо терзающие его.
Но просто взять и отступить – не его путь. Выход один. Добиться от нее согласия. Чтобы она сама пожелала отдаться ему. А значит, надо дать ей то, от чего она не сможет отказаться.
От чего ни одна человечка не откажется? Быть в центре внимания. Скольких Ральдарин ни знал – все как одна были тщеславны и падки на лесть. Даже те, кто на первый взгляд казались скромницами, сдавались не только его мужскому притяжению. Их пленял аромат власти, исходивший от самого могущественного мужчины Коэлина.
Он пребывал на вершине, ему подчинялось все. Его воля решала все. Надо показать это Ирине. Дать попробовать на вкус, каково находиться под сенью его власти.
Он устроит в ее честь бал. Заставит драконов кланяться ей и осыпать комплиментами. И ненароком даст прочувствовать, проникнуться, что она получает это, лишь находясь рядом с ним.
Нет женщины, которая устояла бы перед таким искушением. Ирина тоже падет. И когда это случится, Ральдарин не просто получит наконец ее тело. Он избавится от наваждения ее образа – такого непривычного, такого непохожего на все, что он знает в Коэлине. Перестанет напряженно искать в ее глазах искры воодушевления и увлеченности, так пленившие его сквозь Зерцало.
Она станет для него обычной человечкой, одной из сотен. Он овладеет ее телом и подчинит душу. А потом выбросит навсегда из собственных мыслей и назойливого воображения. Избавится от странной, тяготящей его власти над собой.
И самое главное, ее речи, обидные, унизительные, уже не ранят его так больно и глубоко. Она может сравнивать его с самыми гнусными отморозками своего мира, – ее слова ничего не будут значить для него. Ему станет все равно, что в ее глазах только недоверие и страх, вместо желанного ему интереса и устремления.
А пока ее упрямство и гордость растворяются в искушении тщеславием, он найдет, чем себя занять. Завтра возвращается Люцема, его постоянная любовница. Пылкая, любвеобильная драконица, способная выдерживать напор его страсти. Уж ей-то удастся погасить пожар, разбушевавшийся в крови Владыки Драконов с появлением вредной иномирянки.

Глава 16
Бал драконов

Объявление Ральдарина шокировало меня. Я ждала плетки, группового изнасилования, в лучшем случае – безвылазного заточения в спальне. Вместо этого – бал в мою честь!
Бал в моей жизни был один – выпускной. И воспоминания о нем остались не самые приятные. К окончанию одиннадцатого класса я ни разу не пробовала алкоголь. Выкурила только одну сигарету, по настоянию все той же авантюристки Насти, и больше не экспериментировала. Наркотиками не баловалась, с парнями не встречалась. Естественно, я была предметом насмешек одноклассников и до выпускного, и на нем. Так что слово «бал» вызвало во мне скорее настороженность, чем воодушевление.
Вокруг поднялась кутерьма и суматоха, какой я еще не видела в Коэлине. Дельдра пыталась уложить в моей горемычной головушке основы местного этикета. Хвала всем богам, достаточно простого.
Потом спальню наводнила дюжина девушек-шеами с измерительными лентами. Я думала, что на меня наденут одно из роскошных одеяний из гардероба. Но Дельдра только поморщилась в ответ на мое предположение.
– Эти платья слишком просты, госпожа. Вам изготовят бальный наряд.
– За несколько часов до бала?
– Магией, госпожа! Владыка приказал применить магию, чтобы ваше платье было готово вовремя.
Ого! За что такая честь? Своеобразная попытка Ральдарина извиниться за вчерашнее? Ой, вряд ли…
В итоге, когда солнце клонилось к закату, а меня клонило к полу, Дельдра с тремя помощницами втащили в спальню статую-манекен в ослепительно ярком алом платье. Оно обмануло все мои ожидания от начала и до конца.
Я не сомневалась, что оно будет в стиле «баба на чайник»: с кринолином, корсетом и другими орудиями пыток, призванными сделать женщину как бы красивой.
Но платье оказалось намного ближе к классическим вечерним нарядам моего мира. Юбка-рыбка, плотно облегающая бедра и расклешенная от коленей до пола. Лиф с открытыми плечами и таким глубоким декольте, что я тут же устыдилась надевать его.
Но шеами обступили меня со всех сторон – не спрятаться. Пришлось покорно стянуть джемпер и джинсы и позволить надеть на себя алое платье. Мне не терпелось подскочить к зеркалу, но кольцо служанок не размыкалось выпустить меня…
Шеами начали кудесничать с моими волосами. Одна расчесывала их гребнем из странного материала, похожего на кость. Другая брызгала жидкостью, больше всего похожей на простую воду – без всякого запаха. Третья укладывала локоны – вручную, без приспособлений и ухищрений. Четвертая просто проводила рукой по волосам – точнее, над волосами, и я чувствовала легкую волну тепла от ее ладони.
А потом девицы наконец расступились. Дельдра за локоть подвела меня к зеркалу. На несколько мгновений сердце замерло. Это дивное диво в элегантном алом платье, подчеркивающем тонкую талию и красивую грудь, с ореолом пышных рыжих волос и огромными голубыми глазами – это я?!
Нет, само собой, я всегда знала, что глаза у меня большие и красивые, об этом мне с детства говорили все, от бабушки и до случайных встречных на улице. Но сейчас, с пышной прической, созданной невероятной магией шеами, они сияли особенным блеском. Никогда я не замечала его в себе, глядя в зеркала своего мира. Может, тут зеркало какое-то особенное?
Я не сводила глаз с отражения, не в силах поверить, что это – я. Кожа светилась юностью и свежестью, словно мне вновь было шестнадцать. А конопушки на скулах, которых я всю жизнь стеснялась, только придавали этой зазеркальной фее – я все еще отказывалась признавать ее собой – своеобразный шарм беззащитности.
Да, у моего двойника в зазеркалье была еще одна особенность. Несмотря на сногсшибательную красоту, эта женщина выглядела хрупкой и уязвимой. Такую, если верить женским журналам, мужчинам хотелось брать под крыло, согревать и оберегать…
Это совершенно точно не могла быть я. Но восхищенные взгляды служанок – на меня, не на отражение – подтверждали все, что мой упрямый ум пытался отрицать. Дельдра проговорила это вслух:
– Ах, госпожа, как же вы прекрасны!
И после этих слов меня вдруг охватило настроение, подобное испытанному в полете над ночным Азрайленом. Вернулось ощущение сказки и волшебства, изгнанное вчерашними событиями. Я снова чувствовала себя попаданкой в дивный, запредельный мир, где меня ожидали ошеломительные сюрпризы и неведомые переживания.
Бал в мою честь? Это восхитительно! Пусть он будет, и я пойду на него тем прекрасным созданием, которое глядело на меня из зеркала. Не застенчивой и неуклюжей зубрилкой Ирой Лучниковой. Или наоборот… я буду на нем Ириной Лучниковой – собой. Но не той, кем меня видели на Земле. Не такой, как я привыкла воспринимать себя.
Сказочная фея с невидимыми крыльями за спиной наконец раскроется и проявит себя. Я всегда знала, что она живет где-то на задворках моего подсознания. Но стеснялась ее, боялась выпустить наружу.
Хорошие девочки должны учиться и работать, а не махать крылышками. А я и так всю сознательную жизнь отлынивала от реальности тем или иным способом. Так зачем же теперь избегать сказки, когда затаенная мечта сбылась?
Хватит бояться и ждать подвоха во всем, что происходит вокруг меня. Что бы ни ждало впереди, какие бы еще каверзы ни приготовил для меня Владыка Ральдарин и его мир, я встречу их с расправленными крыльями, которые сейчас незримо, но так ощутимо колыхались за спиной.
Из зеркала на меня смотрела королева. И на бал пойдет не стеснительная зубрилка, а эта царственная эльфийка, с которой мне самой еще предстоит познакомиться. И почему-то я уверена, что знакомство окажется приятным.
Одна из служанок убежала из спальни. И вернулась вместе с Кори. Увидев меня, слуга застыл на пороге, изумленно округлив глаза. Я довольно усмехнулась. Может, мое преображение и Ральдарина ошеломит.
Кори покачал головой, одобрительно цокнул языком. С поклоном приблизился.
– Позвольте вас проводить, госпожа.
Я оперлась на предложенную руку, и он вывел меня из спальни. Стайка улыбающихся шеами роилась вокруг нас, как почетная свита. Мы спустились на четыре лестничных пролета, прошли немного по широкому, слабо освещенному коридору и оказались перед огромными дверями, которые скорее напоминали ворота.
Кори толкнул одну створку. Я думала, от такого легкого толчка она не сдвинется. Но она с легкостью распахнулась, и навстречу нам хлынули свет, музыка и многоголосный шум.

Глава 17
Медные трубы

Шагнув внутрь, я оказалась в огромном зале, наполненном людьми… точнее, драконами в человеческом обличье. Мужчины, все как один рослые и широкоплечие, женщины им под стать – яркие, высокие, фигуристые. Одеты по-разному: кто-то в тех самых платьях «баба на чайник», которых я боялась как огня. На других были менее пышные, но такие же роскошные одежды восхитительных цветов и оттенков, с золотой и серебряной вышивкой или с отделкой из драгоценных камней.
Играла музыка. Пока Кори вел меня через зал, я все время прекрасно слышала ее. При этом она не грохотала и не оглушала. Тем не менее гул голосов ее не заглушал – так хороша была акустика зала. А может, магия…
Музыкантов я разглядела на хорах – на подобном же выступе я стояла внутри кратера вулкана. А сам зал оказался каменным гротом, подобным залу Черного Кристалла. Только освещенным в десятки, а то и в сотни раз больше.
Подземный грот освещали россыпи мелких кристаллов, а здесь со свода свисали громадные кристаллические конструкции самых невероятных форм.
Кристаллы испускали белое и голубое сияние, плавно перетекая от одного оттенка к другому. Как светомузыка в дорогих ночных клубах – но мягче, приятнее для глаза.
Звуки музыки, поначалу непривычные земному слуху, складывались в приятную и ненавязчивую мелодию. Больше всего она напоминала джаз-лаунж-импровизацию, легкую и непринужденную.
Я загляделась на группу музыкантов на широком выступе в своде зала. Заслушалась их игрой и не заметила, как сначала замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Кори аккуратно тронул меня за локоть и шепнул:
– Госпожа… Владыка ждет.
Я вздохнула.
– Идемте, раз ждет.
Хотелось всмотреться в музыкантов, их инструменты, вслушаться в звучание каждой партии. Музыка никогда не оставляла меня равнодушной, притягивала и зачаровывала. Но нельзя заставлять ждать его драконье владычество. Как знать, вдруг он и на бал прихватил плетку.
Мы прошествовали к возвышению в глубине зала-грота. Издали оно напоминало железный трон из «Игры Престолов». Подойдя ближе, я разобрала, что его спинка не собрана из клинков, а вырезана из огромной и толстой кристаллической пластины. Опираться на нее наверняка было так же некомфортно, как на знаменитый престол Вестероса.
Я перевела взгляд на Ральдарина, восседавшего на троне. Янтарные глаза вперились в меня с нескрываемым изумлением, зрачки ромбиком неподвижно застыли. Мне сделалось неловко. Теперь я поняла, как это – пожирать глазами.
Но еще сильнее, чем бесцеремонный, откровенно раздевающий взгляд Ральдарина, потрясло другое…
Рядом с троном Владыки стояло кресло. Не такое внушительное, более изящное и удобное. А в этом кресле сидела женщина. Такая же прекрасная и роскошная, как все драконицы в зале. Густые черные локоны вились по плечам и спускались на пышную грудь. Темно-синее платье оттеняло блеск глаз с пушистыми ресницами. Женщина излучала уверенность в собственной красоте, сексуальности и высоком статусе.
Ральдарин встал с трона. Сошел по ступеням постамента, сделал несколько шагов мне навстречу. При этом не сводил с меня алчного взгляда. Темно-синие глаза женщины прищурились. Голодный взгляд Владыки явно пришелся ей не по душе.
Ральдарин подошел неприлично близко ко мне. Взял за руку. Жесткие горячие пальцы крепко стиснули мою кисть.
– Люцема, – небрежно бросил он женщине. – Подданные! Представляю вам человечку Ирину из мира Земля. Приветствуйте ее! Она прибыла в Коэлин с особой миссией. Этот бал в ее честь.
Внезапно зал разразился криками и аплодисментами. «Ура! – кричали все эти драконы, такие гордые, красивые и надменные. – Ура Ирине!»
Ну и дела! Вчера ко мне вваливаются с плеткой, сегодня чествуют «с особой миссией»… Владыка Ральдарин полон сюрпризов.
Против воли губы сложились в ироническую усмешку. В Коэлине я уже прошла огонь и воду – руку в лаву совала, в бассейн навернулась. Остались медные трубы. И вот они гремят под грохот аплодисментов.
От меня наверняка ждут реакции. Ответного хода. На Земле в таких случаях полагалось произносить приветственное слово. Что ж, толкнем речь.
Ральдарин выпустил мою руку, вернулся на трон. Я дождалась, пока крики стихнут, и сделала шаг навстречу аплодирующей толпе.
– Приветствую вас, жители славного Коэлина!
Да уж, ну и начало. Хорошо хоть не оговорилась «жители славного города Багдада»!
– Спасибо за теплый и радушный прием, – продолжала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я очень рада оказаться среди приятных и доброжелательных лю… драконов. Признаюсь честно, я почти ничего не знаю ни о вас, ни о вашем мире, ни о своей миссии в Коэлине. Потому даже не представляю, как могу помочь. Даже не догадываюсь, какая у вашего мира проблема. Могу только предположить…
Я запнулась, не зная, что сказать дальше. Предположить мне было нечего. Но слова слетели с языка, надо как-то выкручиваться.
А дальше меня будто понесло на диком мустанге без седла и уздечки. Начиная фразу, я не представляла, чем ее закончу и как начну следующую.
– Мой мир называется Земля. Он очень отличается от Коэлина – хотя бы тем, что у нас нет магии. Но кое-чем наши миры схожи. И самое печальное сходство – войны. Они есть и на Земле, и в Коэлине. У нас это главная проблема. Люди и страны не могут мирно договориться между собой. Не могут поделить ресурсы. Каждый хочет урвать себе кусок побольше, отхватив лишку от соседа. Лишь единицы готовы сами делиться тем, что имеют.
Я сделала паузу, чтобы набрать в грудь больше воздуха. То, что я выдала дальше, поразило меня саму. Никогда в жизни по здравом размышлении я не сказала бы такого толпе людей, собравшихся танцевать и развлекаться на балу. Дикие мустанги в моей голове скакали во весь опор.
– Восемьдесят лет назад в нашем мире изобрели страшное оружие. Один его удар мог уничтожить целый город со всеми домами и жителями. И отравить землю, воздух и воду на огромном расстоянии. Правитель одной страны приказал атаковать этим оружием два города другой страны – его стратегического противника. Если бы кто-нибудь из вас попал в те города в момент удара, решил бы, что это магия. Из ниоткуда вдруг вырастает гигантский столб огня и дыма, и в считаные мгновения все вокруг рушится. А люди… Кто-то погиб под обломками. Но большинство умерли не сразу. Они убегали от жуткого взрыва, пытались спастись… И умирали по дороге. Страшное оружие убивало людей изнутри. Выжигало внутренности и отравляло кровь. Кто-то погиб через несколько часов. Кто-то – через несколько дней или даже месяцев. Они не были солдатами, не участвовали в войне. Просто люди – женщины, мужчины, дети, старики. Многие даже не знали, что их страна воюет с другой. Просто жили свою жизнь – работали, растили детей, любили жен и мужей. Почти двести пятьдесят тысяч людей. Четверть миллиона…
В зале воцарилось пугающее безмолвие. Музыка продолжала звучать, медные трубы по-прежнему выводили приятные ненавязчивые трели. А голоса смолкли – ни шороха, ни шепота.
Я глядела поверх голов на одну из кристаллических люстр, избегая встречаться взглядом с придворными Ральдарина. Дальше я уже знала, что говорить и как завершить эту тираду, неожиданную для меня самой.
– В течение нескольких лет такое оружие появилось у шести стран. Если бы между ними разразилась война и все правители разом применили его, мощь оружия уничтожила бы весь наш мир. И тогда они начали договариваться между собой, вместо того чтобы воевать. Быть может, в вашем мире тоже пришло время договариваться, а не вести войну?
Договорив, я наконец перевела взгляд с потолка на лица. Откуда у меня, заправского интроверта и социофоба, взялось вдохновение и появился запал на подобную речь, совершенно неуместную здесь и сейчас? Если бы я хотела эпатировать двор Владыки Драконов, лучшего способа не придумать. Но вряд ли у меня появится другой шанс быть услышанной.
Я повернулась к Ральдарину. Глаза Владыки приняли то холодное непроницаемое выражение, которое я увидела при нашей первой встрече. Какие бы чувства ни вызвала в нем моя ода пацифизму, он их не выдал.
Но тут я перевела взгляд на его крупные широкие кисти. Они напряженно стискивали подлокотники трона. И похоже, это заметила не я одна.
Синеглазая брюнетка рядом с Ральдарином – Люцема – наклонилась к нему и что-то прошептала с улыбкой. При этом недружелюбно смерила меня взглядом с головы до ног. А потом положила ладонь на его запястье и провела по руке мягким, интимным жестом.
У меня отчего-то болезненно заныло в груди. Почему она так сделала, перед толпой посторонних? Кто она ему? А главное, какое мне до этого дело?
Она проворковала низким грудным контральто с сексапильной хрипотцой:
– Какая поучительная история, мой Владыка! Дай людям волю, и они уничтожат не только драконов. Друг друга и весь мир не пощадят. Какая отвратительная раса! Во всех мирах. Ничего, скоро наши доблестные воины прижмут к ногтю этого злобного князя Лидаро. Их черная магия не одолеет мощь Кристальных Драконов.
Я чуть не села на пол прямо там, где стояла. Эта Люцема извратила смысл моей речи с точностью до наоборот. Вместо «посланника мира» я предстала отродьем «отвратительной расы», а все сказанное мной – повод усилить воинственные настроения в этом мире.
И ее ладонь на руке Ральдарина. Он никак не отреагировал на прикосновение. Одарил меня «фирменным» тяжелым взглядом. Затем перевел его на собравшихся перед троном.
– Все слышали признание Ирины, что наш мир ей неведом и непонятен. Она ничего не знает о людях Коэлина – как о драконах, так и о других расах. С князем Лидаро, – это имя Ральдарин произнес с подчеркнутым презрением, – она тоже незнакома. Надеюсь, им никогда не доведется познакомиться. В остальном я собираюсь исправить неведение Ирины. Я пригласил для нее учителя. С завтрашнего дня Ирина начнет знакомиться с нашим миром под наставничеством Мудрейшего Камариса. Мудрейший! – Владыка повысил голос, и великолепная акустика зала мгновенно разнесла его по всем уголкам. – Подойдите!
Толпа гостей зашевелилась и расступилась, пропуская кого-то. К трону – и ко мне – приближался высокий осанистый мужчина с длинными седыми волосами. Я уже видела его. В жерле вулкана… обнаженным.
Сейчас на нем было темно-синее одеяние, в котором он выглядел не менее царственно, чем сам Ральдарин. Но память нагло и непристойно подсовывала мне его образ в огненной горе.
Седовласый прорицатель остановился рядом со мной, поклонился Ральдарину, а затем мне. Внезапно. До сих пор все драконы, с кем общалась, не утруждались церемониями в мой адрес. Игра на публику? Голышом в вулкане Мудрейший Камарис тоже не утруждался.
– Вы уже знакомы с будущей ученицей, Мудрейший. С сегодняшнего дня она в вашем распоряжении. Объявляю бал в честь пришелицы Ирины открытым!
Музыка смолкла. Ральдарин встал с трона. Я ждала, что сейчас он вновь подойдет ко мне и пригласит на танец. Если бал в мою честь, то и открывать его должна я. Вот только бальным танцам я никогда не училась. А коэлинским и подавно.
Но он шагнул к креслу Люцемы, протянул ей руку. Синеглазая драконица поднялась, изящно оперлась о его руку. Вдвоем они спустились в зал. Остановились друг напротив друга, Люцема положила руки на мощные плечи Владыки.
Я изо всех сил постаралась не прикусить губу. Мне нет никакого дела до этой женщины и ее отношений с Владыкой. Супруга она ему или фаворитка – меня не касается. Вот только зачем вчера он вломился ко мне в спальню и вытворял все эти непотребства, если у него есть женщина, да еще такая?
Стоило вспомнить прошлый вечер, как стало невообразимо стыдно за все, что вытворяло мое тело. Я ведь была на грани того, чтобы уступить…
Когда я увидела Люцему, к стыду прибавилась еще и обида. Зачем он меня домогался, зачем так унижал? Ясно же, что с такой красоткой жалкая человечка ему ни к чему. Позабавиться? Испытать свою власть?
Слезы вот-вот выступили бы на глазах прилюдно. Но в этот момент на плечо легла тяжелая рука. Высокая фигура Мудрейшего Камариса отгородила меня от гостей бала.
– Госпожа Ирина… Вы подарите мне первый танец на балу в вашу честь?
Я выдавила улыбку.
– С огромным удовольствием позволила бы, господин Камарис. Но я не училась танцевать даже в своем мире. Танцы вашего, боюсь, и вовсе мне не по силам.
Он не стал меня уговаривать. Просто взял мои руки, положил себе на плечи, приобнял за талию.
– Силы вам не понадобятся. Просто доверьтесь ведущему партнеру. И у нас с вами все получится. Поверьте, у меня богатый опыт балов, хотя в это трудно поверить.
Несмотря на настойчивость, его движения были такими мягкими и деликатными, что у меня и мысли не возникло противиться. Я вновь улыбнулась – теперь искренне.
– Вовсе несложно, господин Камарис. Вы так элегантны и уверены в себе. Сразу ощущается богатый опыт светской жизни.
Мужчина вернул мне улыбку. Она широко и ослепительно сверкнула на его удлиненном лице.
– Вы тоже не так просты, как может показаться с первого взгляда, госпожа Ирина. При нашей первой встрече вы показались мне хрупкой и беспомощной. А сегодня продемонстрировали тонкий ум, пылкую натуру и проницательность. Люди полны сюрпризов, что бы драконы ни думали о вас. А больше всего сюрпризов способны преподнести человеческие женщины.
Он улыбнулся еще шире и заразительнее. Я представила его в ковбойском фильме, с этой белозубой мальчишеской ухмылкой, удивительно сочетавшейся с длинными седыми волосами. Если бы Камарис жил в Америке пятидесятых, в эпоху расцвета вестернов, голливудские режиссеры передрались бы, чтобы заманить его в свой фильм.
Мы продолжали обмениваться приятностями и комплиментами, и я напрочь забыла, что не умею танцевать. Опыта и ловкости Камариса хватало на двоих. Он вел в танце так грациозно и в то же время твердо, что мне не составило труда довериться его мастерству.
Бальные танцы драконов меня удивили. Они походили не на европейские вальсы и менуэты, а скорее на латинские фламенко или танго, с быстрой сменой резких отрывистых движений плавными покачиваниями. Камарис безупречно направлял наш танец. Я расслабилась и отдалась без остатка надежной воле ведущего.
В один момент, когда он отстранился на расстояние вытянутых рук, я встретила взгляд Ральдарина. Владыка смотрел на нас так, будто не мог решить, кого из нас испепелить первым.
Кто разберет этого мужчину? Танцует с такой красавицей – еще и остроумной, судя по тому, как она ухитрилась вывернуть наизнанку мою речь, – а сам косится на другую пару. Лучше бы уделял побольше внимания партнерше. Она того достойна. Полностью под стать Владыке. Прекрасная, надменная, самоуверенная ехидна.
Ну вот. Сущего пустяка хватило, чтобы я опять расстроилась. Какое мне дело до Владыки и его дамы? Еще почему-то из головы не шло, что цвет одежды Камариса совпадает один в один с оттенком глаз Люцемы. Интересно, кто ему ее подбирал?
Камарис не отпустил меня после первого танца. Никто другой не осмелился или не захотел пригласить меня. Так мы и кружились вдвоем, и я наслаждалась каждым мгновением и каждой фигурой танца.
Вокруг нас мелькали другие пары, и я старательно отводила взгляд, когда в поле зрения попадал Ральдарин с Люцемой или другой партнершей. Меня он ни разу не пригласил.
А потом мне вдруг пришло в голову, что я не видела среди танцующих Дэнерина.
Драконий принц казался мне таким парнем, который ни за какие коврижки не пропустит увеселительное мероприятие.
– Вы не знаете, господин Камарис, Владыка Дэнерин присутствует на балу? Я что-то не видела его.
Прорицатель качнул головой.
– Я тоже не видел принца с тех пор, как прибыл в замок.
У меня похолодело в груди. Вспомнилось, как два гигантских ящера налетели друг на друга… Обернулись людьми – и два мужских тела покатились по каменному полу в жестокой схватке. «Еще раз увижу тебя подле нее – будешь наказан!» – рычал Ральдарин на сына.
Почему Дэна нет на балу? Как отец его наказал?

Глава 18
Ревность Владыки

Танцуя с Люцемой и другими драконицами, Ральдарин изо всех сил держал себя в руках. Взгляд против воли искал среди гостей узкое алое платье и сполох рыжих волос. Все его существо рвалось оттолкнуть партнершу, броситься к Ирине, схватить и хорошенько отодрать. Во всех смыслах.
Вредная, нахальная девчонка! Одно за другим обрушила все ожидания Владыки. Он рассчитывал, что ее впечатлит роскошь бала и величие драконов… Ее впечатлило. Но иначе, чем было бы ему на пользу.
Как зачарованная она слушала музыку и не могла оторвать взгляд от музыкантов-шеами, пока он ждал ее. Когда зал разразился аплодисментами в ее честь, она странно усмехнулась. С таким отстраненным лицом, будто чествовали не ее, а кого-то другого.
Зато сам Ральдарин едва не утратил равновесие, увидев ее в бальном платье. Открытое, оно подчеркивало все прелести ее фигуры, которые он не мог выбросить из головы с прошлой ночи.
Вчера он видел ее полностью обнаженной, такой беззащитной и уязвимой перед его силой и властью. Казалось, он мог смять ее, как тонкий стебелек. Зажать в тисках и сделать все, что пожелает. И в этой хрупкости и беспомощности она сумела остановить его только словами.
И вот сейчас она вплыла в бальную залу, подобно облаку, окрашенному в столь любимые драконами огненные оттенки. Воздушное, эфемерное создание. Она напомнила Ральдарину кельми. Та же запредельно-облачная красота, которую хотелось схватить, удержать, подчинить себе и обладать, пока не насытишься. И взгляд…
Ральдарин наконец увидел тот взгляд Ирины, что поразил его сквозь Рубиновое Зерцало. Ту вдохновенную устремленность, которую уже не чаял поймать у нее в своем мире. Он увидел это, когда она смотрела на музыкантов. Ее ждал он, а она вся ушла в музыку. В железном грохочущем вагоне она смотрела так в книгу.
Что же это за женщина, которую книга и музыка могут увлечь сильнее, чем мужчина? Чем сам Владыка Драконов?! Ни одна человечка не смела пренебрегать им прежде. Да еще так открыто.
Потом Ральдарин почувствовал, что отыгрался, когда Ирина увидела рядом с ним Люцему. Что-то проскользнуло в ее глазах, растерянность, недоумение и что-то еще, что Ральдарин не мог назвать ревностью, но что приятно согрело его самолюбие.
Ей не все равно! Хоть в чем-то его план сработал. Пусть на миг, но она ждала, что окажется на месте Люцемы – рядом с ним. А значит, есть крючок, есть чем зацепить ее.
Но следом Ирина сделала то, что напрочь вышибло опору из-под ног Владыки. Эта ее странная речь о зловещем оружии ее мира… Как нелепо и неуместно она прозвучала – для большинства присутствующих, кроме самого Ральдарина и нескольких доверенных ему магов.
Вот уже год как группа драконьих чародеев под руководством самого Владыки работала над созданием смертоносного артефакта. Работа велась в строгой секретности. Коварный враг умел засылать лазутчиков, маскируя человеческую ауру под шеами. Никто – ни близкие магов, ни слуги не знали, что готовил Ральдарин для человечьих врагов.
Артефакт должен был пробить магический барьер над княжеством Лидаро и уничтожить вражеский город. Точнее, два вражеских города.
Ральдарин выбрал два стратегических пункта, уничтожение которых обескровило бы Лидаро и лишило его людишек возможности сопротивляться. У них не осталось бы выбора, кроме как снова признать владычество драконов и платить дань.
Это совпадение – два города в мире Ирины, два города Лидаро – отчего-то поразило Ральдарина до глубины души. Когда Ирина рассказывала о мирных жителях, гибнущих от страшного удара, он словно видел эти картины ее глазами.
О нет, Владыку Драконов ничуть не трогали страдания людишек, их предсмертная агония. Все жители Лидаро были для него предателями и врагами. Но он слышал дрожь в голосе Ирины. И невольно представлял, как она посмотрит на него, если узнает…
Бред. Какое ему дело до чувств жалкой человечки? Пусть она горюет о сородичах. Это не помешает Ральдарину получить от нее удовольствие. Но почему-то эта мысль претила дракону.
В очередной раз Владыка ловил себя на том, что ему не все равно, что Ирина подумает о нем. Какие чувства он вызовет в ней, как она будет к нему относиться. Уничтожить два города с мирными жителями – этого она ему не простит.
И как ему быть? Отказаться от убийственного замысла? Из-за пришелицы-человечки?
Ральдарин стряхнул с себя глупое наваждение. Он правитель. Он сделает то, что велит долг Владыки.
Повинуясь этому долгу, он призвал в замок Камариса. Прорицателю предстояло проводить с Ириной время, обучая ее истории, культуре, традициям Коэлина. И исследовать пришелицу. Понять, как она может удержать магию в Коэлине.
И теперь он видел, как Ирина улыбается элегантному дракону, старейшему среди их расы. Как Камарис испытывает на ней свой неподражаемый шарм.
Прорицатель питал слабость к человечкам. Об этом знали все в Азрайлене. В своем замке неподалеку от вулканических земель он постоянно содержал человеческих наложниц. Не одновременно. Каждый раз – только одну. И хранил ей верность весь ее недолгий человечий век.
Чтобы продлить его, Камарис давал им свою кровь. Человечки сохраняли здоровье и молодость намного дольше, чем отведено им природой. Откуда у древнего прорицателя такое пристрастие к ним, никто уже не помнил.
И сейчас Ральдарин наблюдал, как этот хлыщ танцевал с его  Ириной. Ему хотелось вцепиться Камарису в глотку, оттащить от девушки и знатно отмутузить. Как он поступил с мальчишкой Дэнерином.
Нельзя. Долг правителя обязывает его ставить интересы Коэлина превыше собственной ревности. Ральдарин мог хватать человечку, раздевать ее, целовать, трогать укромные места ее тела… Мог устранить с пути собственного сына, если ему казалось, что мальчишка уделяет пришелице опасно много внимания.
Но он не мог отстранить от Ирины единственного человека в мире, кто мог постичь ее предназначение. Потому придется терпеть его непозволительно близко к ней. Терпеть улыбку и сокрушительное обаяние, направленное на девушку. И ее взгляд – откровенно очарованный прорицателем. Расслабленность ее тела в объятиях Камариса. Ее доверие в танце. Восхищение. Все, чего сам Ральдарин не мог от нее получить.
Но кое-что в его власти. Не давать прорицателю чересчур сблизиться с Ириной. Это его, Ральдарина, замок. Это его страна. Камарис в первую очередь его подданный. Если Владыка пожелает присутствовать на его занятиях с человечкой, прорицатель не сможет ему отказать. Ральдарин не собирался оставлять Ирину без своего контроля.
А когда Камарис узнает все, что нужно, когда миссия Ирины будет выполнена… Тогда Владыка позаботится, чтобы прорицатель не приблизился к девчонке ни на шаг. Уберет его, как убрал собственного сына. Никто не смеет посягать на то, что Верховный Дракон считает своим.

Северные границы драконьей страны Азрайлен отгораживала неприступная каменная гряда. И вдоль нее высились башни с узкими бойницами, обращенными на север – в земли людей. То были пограничные гарнизоны драконов. К ним летел огромный черный дракон. Блестели под солнцем крылья, покрытые кристаллической чешуей.
Дракон приземлился на смотровой площадке одной из башен. Командир гарнизона вышел приветствовать его, обратившегося обнаженным мужчиной.
– Владыка Дэнерин, рады вновь видеть вас. Но что привело вас на границы? Князь Лидаро по-прежнему ведет себя тихо. Даже не засекли ни одной попытки заслать лазутчика.
Дэнерин передернул плечами.
– Батюшка вновь решил, что я посягаю на его очередную пассию. Выслал меня к вам, в своих лучших традициях. Тем лучше, окажусь подальше от него. Насчет лазутчиков… Вы ведь понимаете, капитан, то, что вы не засекли попыток, может означать – либо их не было, либо они увенчались успехом.
– Так точно, Владыка.
– Но что ж… Раз уж я тут, попробую принести пользу. Сделаю рейд на сторону Лидаро, поищу следы возможных вылазок.
– Но, Владыка, это опасно! Вы не можете рисковать собой! Барьер…
– Я такой же воин, как вы, капитан! – обрубил его Дэнерин. – Отец выслал меня из личной корысти, но я не собираюсь праздно сидеть в крепости и прохлаждаться, пока враг может готовить диверсию. Вы знаете, что год назад я был ранен над территорией Лидаро, и мне приходилось выживать, затаившись на вражеской земле. Я выжил, узнал несколько надежных потайных мест в лесах княжества. Я купался в лесных озерах и ручьях, так что барьер сейчас признаёт меня за своего, свободно пропускает на землю врага. Потому я перейду границу и укроюсь в лесах, чтобы наблюдать за людьми. А вы активируйте связной артефакт, поставьте возле него часовых дежурить круглосуточно. Если я подам сигнал, готовьтесь встретить меня у границы и дать бой преследователям.
– Будет исполнено, Владыка, – поклонился капитан. – Умоляю, будьте так бдительны и аккуратны, как только можете…
Дэнерин усмехнулся, расставаясь с капитаном, чтобы пройти в отведенные ему покои и одеться. Бдительность и аккуратность ему нужны вдвойне. Он должен не попасться врагу… и скрыть свои истинные намерения от воинов гарнизона.
Никто не знал, что год назад младший Владыка выжил на земле людей не сам по себе. Он обрел нежданную помощь там, где ни один дракон не мог на нее надеяться. Дэнерин обзавелся в Лидаро человеческими союзниками.
Вернувшись с их помощью на родину, принц не упускал возможности пересечь границу, чтобы встретиться с ними вновь. Он сочинил ложь о ручьях и озерах Лидаро, якобы, искупавшись в них, он стал опознаваться магическим барьером как свой. На самом деле у младшего Владыки был секретный ключ, пропускавший его на ту сторону границы.
Когда отец пригрозил ему высылкой в северные гарнизоны, принц мысленно рассмеялся ему в лицо и возликовал. Именно то, что ему нужно! Осталось только подкараулить человеческую пришелицу и спровоцировать отца.
Он не сомневался, что шеами Дельдра доложит об их спуске в грот Черного Кристалла, как велел ей долг служения. А когда он увидел загадочное колыхание в сердцевине Кристалла, решил узнать и об этом у своих человечьих союзников.
Драконья мудрость не хранила знаний о подобном феномене: чтобы внутри Кристалла появлялась странная облачная дымка от прикосновения человеческой руки…
Драконы пренебрежительно относятся к книгам, называя их забавой жалких людишек. Но Дэнерин, узнав ближе людей и их традиции, постиг, что книги сохраняют события очень далеких времен. Возможно, в них ему откроется знание о странном преображении Черного Кристалла.

Глава 19
Древние правители

Бал драконов закончился довольно рано – никаких гулянок до утра и бесчинств, свойственных земной аристократии. Десяток танцев, перерыв на то, что в нашем мире назвали бы фуршет, снова танцы – и прощание.
Камарис обходительно подносил мне напитки и маленькие корзиночки из нежного теста с вкуснейшей начинкой. Он оказался не только великолепным танцором, но и интересным собеседником. К концу бала я поняла, что влюбилась. Ну как можно устоять перед таким обворожительным мужчиной с ковбойской улыбкой!
Про Дэна я узнала вечером, когда Дельдра помогала раздеваться. Оказывается, принц отбыл на север, к пограничным гарнизонам еще позавчера. Сразу после нашего спуска в грот. Когда я в панике кричала Ральдарину, что меня защитит его сын, он лишь усмехался. Знал, что сына уже нет в замке.
А потом я вдруг вспомнила детально его драку с отцом. Ральдарин не просто пригрозил его наказать. «Еще раз увижу тебя рядом с ней – отправлю в приграничные гарнизоны!» – сказал он.
Должно быть, угроза была не так уж страшна Дэну, раз после нее он все равно повел меня в грот. Точнее, понес. Может, сам хотел нарваться? Как в сказках дядюшки Римуса: «Делай со мной что хочешь, Братец Лис, только не бросай в терновый куст!» А когда Лис-садист сделал именно то, чего Братец Кролик так горячо молил не делать, хитрый заяц драпанул наутек со всех ног и кричал насмешливо: «Терновый куст – мой дом родной, Братец Лис!» Меня не удивило бы, если бы Дэн оказался ушлым пареньком вроде Братца Кролика…
Утром меня ждало первое занятие с Камарисом. Я надела старые добрые джинсы с джемпером, как всегда, безукоризненно выстиранные. Дельдра слезно умоляла меня надеть одно из роскошных платьев в гардеробе.
Конечно, хотелось произвести впечатление на красавца-прорицателя с голливудской внешностью. Но… это будет урок, а не свидание. Мне надо учиться и запоминать информацию. Непривычная одежда будет отвлекать. Лучше надену то, в чем чувствую себя комфортно и свободно.
О поведении Ральдарина на балу я старалась не думать. Да, у него есть женщина. Что Люцема ему не жена, а официальная фаворитка, я тоже узнала от Дельдры. Мне нет никакого дела. У королей всегда есть фаворитки. Еще и не по одной, вспомнить хотя бы французского Людовика Четырнадцатого, «короля-солнце».
Раздражало одно: зачем Ральдарин домогался меня, при живой-то фаворитке? Становиться очередной из них я не собиралась. И вообще ничего от него не хотела, с таким-то поведением.
Сейчас мне как никогда было ясно, что Владыку Драконов не стоит подпускать близко. Ни в свою постель, ни тем более в свое сердце. Пусть развлекается с дамами своего двора. А я буду учиться. Благо уроки с Камарисом обещали сплошное удовольствие – интеллектуальное и душевное.
Дельдра привела меня двумя этажами ниже, в широкую галерею с высоким сводом, заполненную большими полотнами и скульптурами в два человеческих роста. Камарис встретил меня в центре галереи.
– Вы прекрасно выглядите, госпожа Ирина! Вам идут не только бальные платья, но и эта очаровательная одежда вашего мира.
– А вы галантны с женщинами не только на балу, но и в повседневности, господин Камарис.
До меня запоздало дошло, что Камарис, в отличие от обоих Владык, называет меня на «вы». От него так и веяло духом богемных и аристократических салонов дореволюционного Петербурга.
– Я сделаю все, чтобы наши уроки были не только познавательными, но и приятными для нас обоих, госпожа Ирина. Я решил начать со знакомства с Владыками Азрайлена, если вы не возражаете.
– Полностью доверяюсь вашему педагогическому мастерству, господин Камарис.
– Кстати, Владыка Ральдарин присоединится к нам, как только завершит совещание с владельцами западных поместий. Он выразил желание присутствовать на наших занятиях… когда ему позволит долг правителя.
Упс, вот это новость. Уроки станут куда менее приятны для нас с Камарисом, если на них будет присутствовать Ральдарин. Слава богу, у него есть «долг правителя».
Прорицатель взял меня под руку и подвел к самой большой скульптуре. Это был мужчина с жесткими, как у Ральдарина, чертами лица, грозным выражением и нахмуренными бровями.
– Позвольте представить вам Эльсарима, первого Владыку Азрайлена. Он воцарился на троне почти восемь тысяч лет назад.
– Ваше государство существует восемь тысяч лет? – изумилась я. – На Земле вся история мировой цивилизации не насчитывает такого срока. Не говоря об отдельных странах.
Камарис кивнул.
– Наши уроки будут двусторонними, госпожа Ирина. Не только я буду вас обучать, но и вы меня. Ваш мир чрезвычайно интересует меня. Что касается Азрайлена, ему не восемь тысяч лет. Двадцать три.
Я чуть не села там, где стояла. Все понимаю, драконы живут дольше людей, а значит, их государственность также… Но это слишком для меня.
– И если Эльсарим – первый Владыка, значит, до этого у вас была демократия? Республика?
Мой учитель с улыбкой покачал головой.
– Эти слова ни о чем мне не говорят. Позже я попрошу вас растолковать их значение. До воцарения Эльсарима Азрайленом правили Владычицы. Трон переходил от матери к дочери.
– На Земле мы называем это матриархат, – ухмыльнулась я. – Ни за что не подумала бы, что он у вас был.
– Если это означает правление женщин, то в стране драконов был именно он. Пока не родился честолюбивый мужчина, не пожелавший уступать трон сестре. Он родился первенцем, и у его родителей долго не появлялось дочери, которая стала бы законной наследницей. За это время Эльсарим окружил себя сильными воинами и магами. Вложил им в головы идею, что мужчины сильнее женщин, и потому должны занимать в Азрайлене более почетные места, а не подчиняться женщинам. И верховным правителем должен быть мужчина. Когда сестра и наследница родилась, идеи Эльсарима проникли глубоко в умы драконов. Но его мать-Владычица не принимала всерьез зарождавшиеся перемены в настрое мужчин. Она свято верила, что тысячелетние традиции превозмогут смуту. Когда она умерла и на трон должна была взойти юная Владычица Илиама, Эльсарим поднял мятеж.
– И убил сестренку? – спросила я печально.
Вряд ли эти жестокие Владыки обходились с родственниками гуманнее, чем земные правители. Взять хотя бы наших Рюриковичей – один брату глаза выколол, другой ноги отрубил. Или Александр Первый, допустивший убийство родного отца Павла…
– Нет. Эльсарим женился на ней.
Опаньки. Прямо как Таргариены из «Игры Престолов». Это у всех драконов такие милые традиции?
– Вы хотите сказать, у драконов приняты браки между братом и сестрой?
Но Камарис замахал руками в священном ужасе.
– Что вы! Ни в коем случае. Такой брак ослабит физическую и магическую силу потомства. Раса азрайлов выродилась бы, будь у нас приняты подобные браки. Эльсарим – первый дракон, поступивший так. Он беспощадно казнил всех, кто выступил против этого брака и против его владычества в целом. После нескольких казней возмущение стихло. Он стал законным правителем и передал трон своему сыну.
– Своему… и Илиамы?
– Конечно.
– То есть нынешние Владыки – потомки этого брака?
– Именно так, госпожа Ирина. В будущем подобные браки не повторялись, и сила потомства восстановилась. Владыка Ральдарин – один из самых могущественных ныне живущих магов и воинов Азрайлена.
– А Илиама? Каково ей жилось в этом браке? Как ее брат и муж к ней относился?
Камарис покачал головой.
– Об этом история умалчивает. Мы не считаем нужным хранить память о чувствах и отношениях правителей. Только об их деяниях.
Я грустно вздохнула. А Камарис с обычной мягкостью тронул меня за локоть.
– Обернитесь. На картине изображен Владыка Эльсарим с Владычицей Илиамой.
Я развернулась и увидела изображение знакомого мне бального зала. За восемь тысяч лет убранство не изменилось. И трон был точно таким же. Точнее, троны. Их было два. На том, что выше и внушительнее, восседал Эльсарим. Его лицо на картине казалось даже резче и жестче, чем в скульптуре. Идеальный образец мужчины, способного на все ради достижения цели. И сходство с Ральдарином еще сильнее бросилось в глаза.
Соседний трон был пониже, но это явно был трон, а не скромное креслице Люцемы. В красивой женщине на нем чувствовалась одна порода с мужем-братом. А взгляд был таким же непроницаемым, как у ее потомка, знакомого мне. Что чувствовала Илиама на своем месте рядом с этим мужчиной – понять было невозможно. Не только драконьи историки не придавали значения чувствам правителей. Сами правители, похоже, старались скрыть эти чувства от историков и потомков. Если вообще испытывали их.
– Господин Камарис, а трон Владычицы сейчас используется? На балу я не видела его.
– Конечно, используется. Просто у Азрайлена сейчас нет Владычицы.
– А Люцема… госпожа Люцема… кто она?
И тут впервые я увидела, как Мудрейший прорицатель замялся с ответом. Ранее он всегда отвечал без задержки. Что его смутило в этом вопросе?
Я так и не услышала ответ. В галерею вбежала девушка-шеами, поклонилась Камарису, игнорируя меня, и защебетала:
– Мудрейший, госпожа Люцема просит помощи… Она не может найти эликсир свежести при переезде, никто лучше вас не справляется с поиском утраченного.
Камарис доброжелательно улыбнулся служанке.
– Я обязательно зайду к госпоже после урока с Ириной, Имра.
– Господин… Госпожа очень просила зайти немедленно. Эликсиру нужно время подействовать, а у нее скоро встреча с Владыкой. Она умоляет вас, это не отнимет много времени. Вы ведь быстро справитесь.
Камарис беспомощно вздохнул, взглянул на меня. Мне ничего не оставалось, как сказать:
– Я пока посмотрю портреты, не беспокойтесь.
– Я быстро вернусь, госпожа Ирина. Женщина не должна рисковать идеальной внешностью перед встречей с мужчиной.
Он усмехнулся и ушел за служанкой. Я, как и обещала, принялась разглядывать портреты. Негромкий голос отвлек меня:
– Госпожа, Владыка Ральдарин желает вас видеть.
Обернувшись, я увидела мужчину-шеами с характерно невыразительным лицом.
– Но у меня урок, я жду учителя.
– Приказ Владыки, госпожа. Прошу немедленно следовать за мной.
Настала моя очередь безнадежно вздыхать. Что Владыка, что его дама были одинаково бесцеремонны со своими подданными. И почему он не женится на ней? Отличная вышла бы парочка. И трон Владычицы Люцеме весьма подошел бы. Глядишь, ободрала бы роскошную задницу о кристаллические грани.
Слуга повел меня по коридору к лестнице и вниз. Глядя ему в спину, я вдруг остро почуяла неладное. Ральдарин всегда приходил сам или присылал Кори. У него есть личный помощник. Зачем обращаться к другому слуге? Тем более у него сейчас совещание, а после он собрался посетить наш урок лично. Что-то тут не вяжется…
И служанка, которая увела Камариса точно перед появлением этого странного шеами. Почему странного?
Все представители этой расы, которых я видела в замке, носили на лице угодливую и заискивающую улыбку. Этот шеами не улыбался. Его лицо было каменным. Меня посетило предчувствие, что я не по-детски влипла.
Что же делать? Молча идти за ним, как овца на убой? Повернуться и пойти обратно – проверить, что он сделает? Какой вариант более нелепый?
Я решила для начала забросить удочку с минимальным риском:
– Эй, почтенный! Мне нужно вернуться назад.
– Нельзя, – глухой бесстрастный ответ. – Владыка ждет.
– Мне нужно в туалет. Иначе я не смогу сосредоточиться на беседе с Владыкой. И ему вряд ли понравится, если я попробую отпроситься у него. Так что давайте вернемся назад в мою спальню и потом уже пойдем к Владыке.
– Нельзя.
– Слушайте, я не могу терпеть!
Я остановилась и притопнула ногой. Шеами обернулся. Я увидела его глаза. Неживые, остекленевшие. Будто у зомби.

Глава 20
Похищение

Я продолжала гнуть свою линию.
– Как хотите, а я поднимусь обратно! И потом уже пойдем с вами к Владыке.
Повернулась и решительно пошла наверх, не давая ему времени опомниться. Краем глаза заметила, что он потопал за мной, пока не ускоряя шаг. Я же поскакала вверх по лестнице вприпрыжку – будто меня и правда подстегивал переполненный мочевой пузырь.
Вот и мой этаж. Шеами со стеклянными глазами не отставал ни на шаг. Я едва сдерживала желание броситься наутек со всех ног. Вряд ли удеру далеко.
Навстречу попалась пара слуг с местным аналогом малярной лестницы. Вот он, шанс!
– Почтенные, не могли бы вы нам помочь?
Слуги остановились, опустили на пол лестницу, моментально заулыбались. Лица сияли готовностью услужить. Сразу видно нормальных, адекватных шеами!
– Владыка Ральдарин приказал накрыть угощение для него и владетелей западных поместий, с которыми сейчас проводит совещание. Он попросил меня привести пятерых слуг. Я нашла одного, – указала пальцем через плечо на зомби, – и прошу вас присоединиться. Давайте проследуем к Владыке и по пути найдем еще двух помощников.
– К вашим услугам, госпожа! – хором откликнулись шеами.
Зомби слушал мой бред по-прежнему без малейшего выражения на каменном лице. На какой-то миг мне показалось, что все мои подозрения напрасны. Товарищ просто неадекватен и сам себе выдумывает несуществующие поручения.
В следующий миг я увидела, как сильно заблуждалась.
Едва слуги подошли к нему, как он резко выбросил руку в сторону одного, потом другого. Оба застыли неподвижно, словно каменные истуканы.
Шарахнула мысль: все, конец! Но теперь-то терять нечего!
Я бросилась по коридору. Со всех ног. Молясь, чтобы навстречу попался кто-нибудь еще – желательно дракон, а не шеами. Только дракон справится с этим отморозком.
Как назло, в коридоре пусто. Ни души! Лишь топот преследователя за спиной, а мое сердце колотится ему в такт.
Так быстро я еще не бегала никогда. Еще чуть-чуть… Вот наконец моя спасительная комната. Толкнула дверь, захлопнула за собой, занесла руку задвинуть щеколду…
И вся похолодела. Щеколды не было. Раньше я и не обращала внимания, что не могу запереться в спальне изнутри. Не от кого, когда единственная моя угроза высаживала любую дверь без малейших усилий.
Деваться некуда – только знакомым уже путем к бегству, снова в ванную. Надеясь, что у этого шеами сил поменьше, чем у Ральдарина.
Я метнулась в ванную ровно в тот момент, когда дверь комнаты распахнулась и ворвался преследователь. И… щеколды не было и тут!
После вторжения Ральдарина дверь установили на место, а вот задвижку поставить не сочли нужным.
Господи, ну как же это так?! Один раз промахнуться, но дважды…
У меня оставался один-единственный призрачный шанс. Я встала у стены рядом с дверью, стараясь не дышать.
Дернув дверь на себя, преследователь вошел в ванную. В ту же секунду я рванула мимо него наружу, в комнату и обратно в коридор. Но не успела.
Чужие пальцы вцепились мне в воротник джемпера. В следующий миг что-то коснулось шеи – круглое и прохладное, как пятирублевая монета. И я застыла на месте, не в силах даже моргнуть.
– За мной, – негромко произнес бесцветный голос похитителя.
Как безвольная марионетка, я последовала приказу. Я продолжала чувствовать и оценивать все, что происходило вокруг. Но делать могла лишь то, что велено. Это было жутко.
Мы прошли по коридору мимо обездвиженных шеами. Мой преследователь бросил им:
– Идите туда, куда шли, займитесь тем, чем собирались. Забудьте все, что произошло здесь.
Они подхватили малярную лестницу и понесли прочь. Их лица были такими же безжизненными и невыразительными, а глаза пустыми и стеклянными, как у этого шеами-зомби. Я догадалась, что выгляжу сейчас так же. И значит, кто-то точно так же зомбировал моего преследователя, как он – меня и двух слуг. Вот только от этих догадок мне было ни жарко, ни холодно.
Мы прошли до конца коридора. Еще одна группа слуг попалась навстречу. Я хотела закричать, затопать ногами, чтобы привлечь внимание. Но руки не слушались меня, а ноги продолжали плестись вслед за похитителем.
Мы спустились по лестнице на несколько пролетов. В какой-то момент похититель свернул с нее, пересек весь этаж и повел меня по другой лестнице с обратной стороны.
По пути нам попадались драконы и шеами. Я молилась про себя: ну посмотрите нам в глаза, неужели вы не видите ничего странного? Неужели никто не понимает, как поняла я, что неулыбчивый шеами – это противоестественно?
Но никто не обращал на нас внимания. Мы беспрепятственно дошли до лестницы, совсем узкой и глухой. Спуск длился долго. Почти столько же Дэнерин вел меня в грот Черного Кристалла. Шли мы в кромешной тьме, на ощупь. Похититель крепко держал меня за руку и тянул за собой.
Наконец внизу блеснул просвет. Мы вышли из темноты и остановились внутри небольшого овального отверстия, вырубленного прямо в утесе. Замок оказался над нами, парой десятков метров выше.
Похититель вытащил из широкой полы камзола приспособление, похожее на альпинистский крюк с длинной-длинной веревкой. Встал на колени у края обрыва, зацепил этим крюком каменный выступ. Затем вытащил ремень.
Подошел ко мне, повернулся спиной, приказал:
– Залезай.
Мысленно я кричала «нет», убегала обратно в туннель, даже сбрасывала этого жуткого зомби вниз. Неужели никто не обнаружил моего исчезновения, неужели никто не остановит его сейчас? Столько времени прошло. Где же все эти болтливые стукачи, которые так любят доносить Владыке о перемещениях жалкой человечки?
Ноги и руки жили отдельной от мозга жизнью. Я приблизилась вплотную к шеами, обхватила его за шею. Он привязал меня к себе ремнем. Вновь опустился на колени – уже со мной на спине, – взялся за свисавшую веревку и начал спускаться по отвесной скале, как человек-паук.
Страх высоты мгновенно дал о себе знать. Под весом наших тел крюк скрипел и шатался. Почему похититель не закрепил его толком? Ведь он упадет и разобьется вместе со мной, если крюк сейчас вывалится!
Ответ был прост и страшен: ему, скорее всего, все равно. У него пустые глаза бездумного зомби. Вдруг ему наплевать на свою смерть точно так же, как на мою? Кто его прислал? Куда он меня тащит?
Словно в ответ на мои страхи крюк вывалился из своего ненадежного гнезда, и мы полетели вниз.
На этот раз я даже испугаться не успела. Воздух под нами сгустился и заколыхался, как батут. Или простыня, которую растягивают пожарники под окном горящего дома. А небо закрыла огромная крылатая тень.
Похититель, к которому я все еще была привязана ремнем, сунул руку за полу камзола. Извлек оттуда маленькую склянку, надкусил ее и выпил содержимое. В ту же секунду он стал хрипеть и корчиться в судорогах – прямо на мне!
На нас спланировал дракон. Острый коготь полоснул по ремню. Агонизирующее тело скатилось с меня, дернулось еще раз и застыло. Меня била дрожь, но я по-прежнему не могла издать и звука.
Дракон простер крыло передо мной.
«Залезай», – прозвучал в голове ментальный голос Ральдарина.
Второй раз за последние несколько минут я слышала этот приказ. И выполнила его куда охотнее, чем в первый.
Я забралась на спину Ральдарина с облегчением. Он обхватил когтями труп моего незадачливого похитителя. Разорванный ремень, неподвижно лежавший на невидимой воздушной простыне, полетел вниз.
А дракон поднялся на вершину замка и приземлился на смотровую площадку. Швырнул в сторону труп, спустил крыло и велел мне сойти. Я повиновалась, все так же без единого слова, не пытаясь что-то спросить или сказать. Похоже, магия похитителя, которая отнимала волю и вынуждала безропотно следовать приказам, продолжала действовать.
Ральдарин обернулся человеком. На этот раз он не собирался расхаживать по замку голышом. Подобрал с пола одежду, облачился, подхватил труп и перебросил через плечо. Скомандовал отрывисто:
– Иди передо мной.
Мы пошли по лестнице, Ральдарин с мертвым похитителем на плече. Навстречу поднимался Кори с незнакомым драконом в одежде, напоминавшей военный мундир.
Ральдарин сбросил тело на ступени, развернул лицом вверх.
– Ты знаешь его, Кори?
Слуга скорбно кивнул.
– Его зовут Леро, Владыка. Он служил на кухне.
– Значит, человечий шпион проник в замок под его личиной. Капитан Геверин, – обратился он к дракону, – выясните, когда и как это случилось. У него могут быть сообщники в замке. Выделите двух драконов на охрану госпожи Ирины. Отныне она не будет выходить из своей комнаты без сопровождения.
– Будет исполнено, Владыка, – поклонился капитан.
– И передайте на северные границы – пусть подготовят рейд на территорию Лидаро. Проклятые людишки заплатят за эту авантюру, – процедил он сквозь зубы.
– Но, Владыка… мы еще не установили, что к этому причастны люди. Мы даже не знаем, человек ли это.
– А кто?! По-вашему, шеами совершит такое по собственной воле? Вы несете чушь, Геверин. Исполняйте приказ. Кори поможет допросить кухонную прислугу.
– Так точно, Владыка.
Капитан и Кори ушли, а меня Ральдарин провел на этаж, где раньше мне бывать не доводилось. Мы зашли в небольшое помещение, напоминавшее рабочий кабинет. Ральдарин уселся в кресло, посмотрел на меня пытливым инквизиторским взглядом.
– А теперь рассказывай. Что тебе сказал шпион? Почему ты по доброй воле пошла с ним? Что он тебе пообещал?
У меня внутри все упало. По доброй воле?!
– Молчишь? Значит, я не ошибся. Он не угрожал тебе, а поманил. Обещал вольную жизнь среди людей, так?
Я так и не могла пошевелить языком. Ральдарин вскочил с кресла, подошел, стиснул мои плечи.
– Отвечай! Что он посулил тебе?
Я сглотнула. Безвольно и беспомощно смотрела в янтарные глаза, горевшие гневом. Он с силой встряхнул меня… а потом выпустил. Его лицо вдруг побледнело, гнев в глазах сменился откровенным ужасом. Взгляд уперся мне в живот… а точнее, ниже.
Я опустила глаза, чтобы посмотреть, что же так испугало Ральдарина. И отшатнулась назад, чуть не упав на стол прямо за спиной. По джинсам расползалось бурое кровавое пятно. А я ощутила режущую боль в промежности.
Ральдарин подхватил меня на руки и усадил на стол. Его ладонь легла мне промеж ног, а ужас в глазах возрастал.
– Тихо, девочка, – прошептал он. – Все будет хорошо. Не бойся.
От его ладони по моему телу расходились странные колебания. Меня словно обволокла невидимая пелена и не давала крови вытекать.
Вбежал Кори.
– Вы звали, Владыка?
– Вызови лекарей! Из южного порта. До пограничных гарнизонов слишком далеко, они не успеют. И всех магов сюда, немедленно! Камариса тоже!
Кори выскочил за дверь, даже не поклонившись. Ладонь Ральдарина стиснула мне промежность, а вторая гладила мое лицо.
– Девочка моя… Не умирай. Умоляю тебя. Только держись. Мы тебя вытащим. Я сам убью тех, кто сделал это с тобой.

Глава 21
Диск Подчинения

Я прислушивалась к знакомым тянущим болям внизу живота. Нет, мой организм любил устроить мне эти дни совершенно не вовремя, но такой подлянки, как сегодня, в моей жизни еще не случалось…
А Ральдарин, будто забеспокоившись, что его магия не сработает через джинсы, стянул их с меня и запустил руку прямо в трусы. Я даже отдернуться не могла. Чары похитителя продолжали действовать. Я была беспомощна, как рыба на песке.
Его ладонь вела себя смирно – в отличие от прошлого раза у меня в спальне. Плотно лежала между моих испачканных кровью бедер, источая невидимую магическую пелену.
Мысленно я кричала: «Да здорова я, здорова! Пустите!» Но, похоже, в человеческой ипостаси Ральдарин был глух и к чужим мыслям, и к ощущениям.
Как будто мне мало было всей этой нелепой ситуации, распахнулась дверь и, чтобы добить меня, кабинет наводнился незнакомыми мужчинами. Последним вошел Камарис.
Прищурившись, он посмотрел на смертельно бледное лицо Владыки. На мое – красное, как вареный рак.
– Ирина, вы ранены?
Я думала, что по-прежнему не смогу пошевелиться. Но магия, подавлявшая волю, не помешала яростно мотнуть головой.
– Вам больно?
Опять затрясла головой. На самом деле больно было. Эти проклятые дни никогда не проходили для меня гладко. А я ведь даже не припасла в сумочке ни прокладок, ни но-шпы. Вообще-то я ждала их неделей позже… Видимо, они нагрянули раньше от пережитого стресса.
Но сейчас куда сильнее боли меня терзал стыд. В таком виде среди всех этих мужчин! Хотелось провалиться сквозь всю толщу скальной породы утеса, чтобы только избежать их взглядов. И ладоней Ральдарина, не признающих такого понятия, как личные границы.
– Владыка, полагаю, с госпожой Ириной все в порядке. Она не ранена и не умирает. У человеческих женщин случаются регулярные кровотечения, раз в тридцать дней. Это не смертельно. Хотя довольно неприятно. Вам лучше позволить ей одеться.
Раз в тридцать? Ну-ну. У кого в тридцать, а у кого и в двадцать шесть. Если повезет.
Ральдарин с недоумением смотрел то на Камариса, то на… свою руку. Точнее, на то место, где она покоилась. Недоверчиво переспросил:
– Ты действительно не ранена?
Опять я только и смогла, что мотнуть головой. Ральдарин медленно вытащил руку. Невидимая пелена рассеялась. Он не спускал с меня глаз, а в них плескалась тревога.
Прошла минута, а я все еще не упала замертво. Тогда Ральдарин прошипел раздраженно:
– Все вон! – и сам резко рванул мои джинсы вверх. Скомандовал: – Оденься!
Я подтянула штаны до пояса, застегнула молнию дрожащими пальцами. Пока я пыталась с ней справиться, мужчины один за другим покинули кабинет. Камарис не тронулся с места.
– А вас что, не касается?! – рявкнул Ральдарин. – Я сказал, все вон!
Прорицатель почтительно склонил голову.
– Владыка, если позволите предупредить… У многих женщин эти дни проходят довольно болезненно. Госпожа Ирина может сейчас страдать, даже если не ранена. Она пережила сильную нагрузку, ее организм ослаб. Кровопотеря ослабит его еще больше. Если вы планировали допросить ее о деталях похищения, лучше сделать это в другое время. Сейчас ей нужен покой, теплая постель и горячее питье.
За эти слова я была готова расцеловать Камариса прямо здесь и сейчас, при Ральдарине, взбешенным чем-то в очередной раз. Покой… теплая постель… Как я сейчас нуждалась в этом!
– Сам разберусь, я пока еще Владыка и хозяин этого замка! Вон!
Камарис поклонился и вышел, бросив мне сочувственный взгляд. Я вновь осталась наедине с Ральдарином.
– Теплая постель, значит, – фыркнул он. – А он лично тебе ее согреет. Хлыщ.
Да он попросту ревнует? Вот с чего бы опять? Какое ему дело, кто согреет мне постель? У него самого для этого есть Люцема.
– Идти сама можешь?
Я энергично закивала. Опустила ноги на пол, встала, сделала пару шагов… и схватилась за спинку стоящего рядом кресла, чтобы не рухнуть. В ушах зашумело, потемнело в глазах.
В тот же миг Ральдарин подхватил меня. Развернул к себе. Ромбики зрачков опять тревожно сузились.
– Ты точно цела?!
Я сглотнула. Шум в ушах нарастал. Высвободиться из его рук больше не пыталась, понимая, что без поддержки не устою на ногах.
Ральдарин поднял меня на руки.
– Не буду отменять зов южным лекарям. Что бы ни говорил этот жулик Камарис. Ты сейчас похожа на маленького глупого драконенка, который из любопытства и невежества наелся мха. Того и гляди вывернет наизнанку.
Так, со мной на руках, он вышел в коридор и донес меня до спальни. Усадил на кровать, расстелил постель.
– Раздевайся и ложись.
Я выжидательно смотрела на него. Он ведь не думает, что я все это при нем буду проделывать? А еще надо как-то раздобыть прокладки… или что-то вместо них. Из слов Камариса следовало, что в стране драконов понятия не имеют о такой проблеме. И как с ней справляться, тоже не знают.
Ральдарин прищурился.
– А что это ты такая молчаливая сегодня, а? Куда девался весь фонтан красноречия? Или эти ваши человечьи кровотечения на язык действуют? Полезное свойство было бы. И смотришь ты как-то странно.
Неужели догадался о чем-то? Ну же! Еще чуть-чуть, разгадка так близко…
Не тут-то было. Ральдарин усмехнулся.
– Надо же, как ты застенчива. Что ж, не хочешь со мной разговаривать, не разговаривай. Я все равно прослежу, чтобы и горячее питье, и теплая постель тебе были обеспечены. Раздевайся, я отвернусь.
И отвернулся. Как мало нужно, оказывается, чтобы Владыка Драконов начал вести себя мало-мальски по-человечески! Всего-то побег с его человеческими врагами да внеплановые месячные.
Я стянула джинсы, закуталась в одеяло. Ральдарин повернулся. Посмотрел на меня странным взглядом.
– Мне нравится, когда ты так тихо себя ведешь. Тогда тебя можно принять за шеами вместо вредной своевольной человечки.
Он дотронулся рукой до моей щеки. Мягко провел по лицу, по волосам. От этого прикосновения у меня защипало в глазах. Нет, ну что это может означать? Зачем он так делает, зачем так ведет себя?
В комнату вошли Кори и Дельдра. Служанка держала поднос с дымящейся чашкой. Ральдарин взял эту чашку с подноса, провел над ней рукой, выждал несколько секунд. Затем с облегчением вздохнул и присел на мою кровать. Просунул ладонь мне под голову, аккуратно вынудил приподняться.
– Пей. Дельдра, отныне всю пищу, которую даешь Ирине, будешь сначала пробовать сама.
Этого еще не хватало! Дельдра не должна рисковать из-за меня! Но она охотно кивнула. Ральдарин поднес чашку к моим губам, медленно наклоняя, пока я пила.
– Кори, я слушаю.
– Целитель вылетел в ваш замок, Владыка. Прибудет через три часа.
– Очень хорошо. Это все?
– Капитан обследовал труп Леро, Владыка. Это действительно он. Не человечий лазутчик. Не было подмены внешности и ауры. Просто кто-то заставил Леро сделать то, что он сделал.
– Кто?!
Ральдарин едва не выплеснул из чашки горячий напиток.
– Как можно заставить шеами действовать против воли драконов?!
Кори развел руками.
– Но, Владыка, с вашего позволения, человечья магия и не на такое способна. Если на Леро воздействовали Диском Подчинения, им и убивать его не нужно было. Он сам сделал все, что ему приказали. Даже покончил с собой, когда его поймали.
– Если кто-то применил к нему Диск Подчинения, значит, он в замке! Вместо одного дохлого шпиона – живой и опасный. Да еще и с таким артефактом! Объявить в замке военное положение!
Кори бегом выскочил из спальни. А Ральдарин отдал Дельдре пустую чашку, внимательно посмотрел на меня.
– Диск Подчинения… А скажи-ка, Ирина, этот Леро дотрагивался до тебя небольшим диском размером с золотую монету?
Я пожала плечами… А потом вспомнила ощущение холодящего металла на шее. Не золотой, но пятирублевой монеты.
Ральдарин продолжал пристально смотреть на меня.
– Приказываю тебе говорить.
Ну конечно, он в своем репертуаре! Вот только ничего не получится у него сейчас с приказами.
Не успела я додумать эту мысль до конца, как язык сам собой зашевелился:
– Я не видела точно, Владыка. Чувствовала что-то круглое и холодное на шее.
– И после этого ты стала молча и беспрекословно исполнять все его приказы?
– Да, Владыка.
– Подними правую руку. Согни три пальца. Разогни. Подними левую руку. Поцелуй меня.
А-а-а! Да как же это! Я привстала с постели, потянулась к губам Ральдарина. Нет, боги, я не хочу это делать!
Губы, язык… все тело категорически отказывалось слушаться. Я выполняла все, что мне говорилось. Даже присутствие Дельдры не останавливало. Впрочем, шеами оставалась абсолютно безразлична к этой сцене. Даже если бы Ральдарин потребовал от меня продолжения, вряд ли она смутилась бы.
Зато я сгорала со стыда. Мои руки обвили шею Владыки, губы приоткрылись, язык проник кончиком в его рот и там вел себя совершенно непристойно. Откуда только мое тело знало все эти движения?
Сам он делал ровно то же самое, только куда более энергично и страстно. Его дыхание стало частым и сбивчивым.
– Дельдра, нагрей ванну, – скомандовал он, неохотно оторвавшись от меня. – А потом поменяй Ирине простыни и приготовь белье. Особое. Попроси Камариса объяснить, каким оно должно быть.
Дельдра с поклоном умчалась исполнять распоряжения, а Ральдарин вернулся к прежнему занятию. И приговаривал с тихим придыханием:
– Когда я найду этого шпиона… что приложил тебя Диском… убью его сразу. Быстро и милосердно, как только все узнаю. Мой ему подарок за твою сегодняшнюю покорность.
Дельдра вышла из ванной и возвестила, что все готово. Ральдарин развернул одеяло, стащил с меня джемпер, снова взял на руки и понес к бассейну. Аккуратно ссадил на край, разделся догола, протянул руки к моему белью…
В мыслях я брыкалась, визжала, дала ему по рукам… В реальности покорно ждала, пока он избавит меня от бюстгальтера и испачканных трусиков. Все, что могла, так это отводить глаза в сторону, чтобы не смотреть на его собственное возбуждение.
Он нырнул в бассейн, обхватил меня за талию и затащил в воду. Потер мне рукой внутреннюю сторону бедер, стирая кровь.
– Тебе больно в эти твои дни? – спросил неожиданно участливо. И добавил повелительно: – Отвечай вслух!
– Очень больно, Владыка, – тут же откликнулась я.
– Сейчас больно?
– Немного, Владыка. Лучше бы лежать.
Ральдарин с присвистом выдохнул. Произнес два отрывистых слога, которые я не поняла. Местная нецензурная брань?
Он подплыл вместе со мной к выходу из бассейна, вышел сам, потом склонился и вытащил меня. Вытер махровым полотенцем размером с приличный плед, завернул в него и понес обратно на кровать.
Разворачивая полотенце-плед, он дышал так взбудораженно, что я ждала новых приказов… понятно какого толка. Но Ральдарин держал себя в руках. Задев ненароком мой сосок тыльной стороной ладони, отдернул руку как ужаленный.
А потом швырнул полотенце на пол и резко набросил на меня одеяло.
– Отдыхай, Ирина. И почему этот шпион не выбрал момента удачнее, чтобы применить к тебе Диск Подчинения! Ох уж эта ваша человечья хрупкость.
С этими словами он повернулся и тяжелым шагом вышел из спальни.

Глава 22
Затаившаяся змея

Ральдарин вышел из спальни Ирины. За дверью уже ждали два воина-дракона. Капитан не терял времени даром, молниеносно исполнил волю Владыки. Ральдарин стиснул зубы, представив двоих мужчин постоянно рядом с человечкой. И это придется терпеть, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы ни один людской лазутчик больше не попытался ее украсть, не подверг опасности ее жизнь.
Владыка окончательно перестал понимать, что за чувства вызывает в нем пришелица. Да, она бесценна для его мира. Беречь и охранять ее – его долг Верховного Дракона. Неудивительно, что он встревожен, когда ей грозит опасность.
Вот только Ральдарин испытывал не просто тревогу в такие моменты. Его охватывал безмерный ужас, будто ему грозила утрата чего-то намного более личного и глубокого. Важного для него самого.
А еще его не удовлетворяла простая безопасность пришелицы. Хотелось, чтобы ей не только ничего не угрожало. Чтобы было хорошо. Тепло, уютно, сытно, безболезненно. Он не смог воспользоваться ее нынешней безотказностью, зная, что причинит боль. А ведь он больше всего в тот момент желал наконец обладать ею, не оставить ей возможности не подчиниться.
Ральдарин не переставал вожделеть Ирину. Люцема не погасила в нем огонь, как он надеялся. Он вообще не почуял никакой разницы между фавориткой и самой захудалой шеами. Хотя она усердно старалась. Но тем не менее…
Ральдарин прекрасно знал, что Камарис влюблен в его любовницу. После смерти последней человеческой наложницы он просил руки Люцемы, тогда еще совсем юной драконицы, у ее родителей. Они почти ответили согласием… но потом к их дочери проявил интерес сам Владыка Драконов.
В отличие от прорицателя, замуж он Люцему не звал и ничего не обещал. Тем не менее отказать ему было невозможно. Он просто забрал девушку в свой замок и сделал наложницей. А потом, когда она проявила себя искусной и страстной любовницей, начал выделять из прочих. Одарил привилегиями, позволил сидеть рядом с собой на официальных мероприятиях.
Камарис явно не утратил интереса к Люцеме. Но ревности Ральдарин не чувствовал и в помине. Его даже подогревала мысль предложить прорицателю осуществить желаемое… на его, Ральдарина, глазах. Владыку это возбудило бы. Люцема тоже согласилась бы – она шла на любые эксперименты, лишь бы удовлетворить своего господина. Удержала его только репутация Камариса, который не слыл любителем групповых забав.
Вот только когда этот хлыщ танцевал с Ириной, Ральдарина встряхивало от вида его прикосновений. От мысли, что этот любитель человечек будет заниматься с ней наедине. С его опытом и шармом ему не составит труда совратить ее. Почему-то возможность групповых забав с Ириной, в отличие от Люцемы, вызывала в нем тревогу, отвращение и желание запереть под замок в темный угол, где ее не увидел бы и не коснулся ни один мужчина.
А сейчас Ральдарину даже не хотелось идти к Люцеме, хотя все эти игры с человечкой изрядно возбудили его. Зачем, если пользы все равно не будет. Он уже убедился.
Он знал, что́ ему точно поможет сбросить напряжение. Отлов шпиона! Допрос и казнь. А еще налет на земли Лидаро. Вот что безоговорочно улучшит настроение Владыки.

Воины Геверина, прочесавшие лес и окрестные территории вокруг замка, никого не поймали. И следов шпионов тоже не нашли. Как им удалось скрыться? Они не могли отправить шеами Леро одного с Ириной. Кто-то должен был их встретить внизу.
Либо похитители успели скрыться от драконов… либо все еще оставались в замке. Под личинами шеами. Ральдарин лично проверит всех и каждого, как уже проверил Дельдру и Кори. И своими руками уничтожит негодяя, когда наконец вычислит его!

Люцема нервно кусала губы, расхаживая по роскошно убранной спальне. Ральдарин должен прийти к ней после всех своих правительственных дел! Он всегда завершал день в ее покоях. Иногда – в Зале Удовольствий, где они были не одни. Но всегда с ней.
День прошел, а любовник ее игнорировал. У Люцемы не осталось сомнений, что дело в проклятой человечке. Из-за нее Ральдарин стал так невнимателен к фаворитке. Неотрывно следил за ней взглядом на балу, танцуя с Люцемой.
А как он смотрел на Камариса! Будто спалить хотел. Никогда в его взгляде не появлялось такого злого огонька, когда Камарис приближался к Люцеме. А ведь весь двор знал, что прорицатель неровно дышит к фаворитке Владыки. Но Ральдарину всегда было наплевать.
Люцема решила для себя, что он просто не ревнив по характеру. Но на том балу она безошибочно распознала в его глазах ревность. И пылающее вожделение. Не к ней.
Тогда она решила действовать. Ночью пробралась в хранилище трофеев, отнятых в бою с человечьей армией или у лазутчиков. Она забрала Диск Подчинения, крюк для скалолазания с кузнечной меткой Лидаро и капсулу с отравой. Ее отобрали у одного из лазутчиков, прежде чем он успел выпить яд.
Люцема сотворила магией копии всех трех предметов и оставила в хранилище. Проверка легко показала бы подделки. Но кому надо проверять трофеи, лежавшие нетронутыми больше года?
Рано утром она затеяла ремонт в своем крыле. Собрала почти всех шеами, чтобы никто не таскался по коридорам и не мешал ее замыслу. Подманила к себе одного из них, коснулась Диском Подчинения и дала несколько команд.
Найти человечку Ирину в портретно-скульптурной галерее. Сказать, что ее призывает Владыка, увести к выходу-тоннелю, там подчинить Диском. Если она будет сопротивляться или кто-то попытается помешать – применить Диск раньше.
А потом спуститься с утеса на тросе, но не закреплять его. Если крюк не вывалится сам – отпустить руки и упасть вместе с Ириной вниз. А Диск – проглотить. Тогда еще на человечку подумали бы, что она по доброй воле пошла со шпионом, чтобы сбежать к своим.
Ну а если что-то пойдет не так – выпить яд. Ведь если слугу поймают и снимут чары, он будет помнить все и выдаст Люцему.
Она донельзя гордилась собой, что провернула столь тонкую операцию. Ральдарин конечно же сразу заподозрит ненавистных ему людей. На Люцему и не подумает – в его представлении женщины не годились ни на что, кроме постельных утех. Шпиона будет искать долго, а когда не найдет, подумает, что князь Лидаро стал еще хитрее и могущественнее. А его лазутчики – еще пронырливее.
Ну а то что человечка должна что-то исполнить в Коэлине… Такая ерунда Люцему не волновала. Пророчества зыбки и ненадежны. Камарис любил об этом разглагольствовать. Не стоит им доверять. Да и в Коэлине все в порядке. Поместье ее родителей процветает, небольшая засуха слегка испортила урожай, но все это мелочи. Дать приказ шеами больше трудиться – и они компенсируют убытки. На то они и слуги драконов.
Но план Люцемы не удался. Кто-то успел заметить проклятую человечку и донести этому слизню Кори, а тот – Ральдарину. Владыка поймал беглецов. Шеами успел покончить с собой. Люцема была в безопасности, теперь его не расколдуют и не допросят. Но чужачка спаслась. А Ральдарин трясся над ней, как наседка над яйцом.
Часть сведений Люцема узнала от Камариса, часть – от своей служанки, которая выспросила подробности у Дельдры. Владыка лично носил эту дрянь на руках, раздевал ее, поил горячим питьем, еще и мыл собственными руками! И лекарей выписал.
Когда Люцема сильно заболела серьезной драконьей болезнью и без надлежащего ухода могла умереть, Ральдарин обошелся последним пунктом. Предоставил любовницу целителям, а сам даже не заглядывал справиться о ее здоровье. И вот проклятая человечка удостоилась внимания и заботы, которые даже не снились фаворитке!
Этого Люцема не оставит. Надо искать другой подходящий случай избавиться от нее. Пришелица слишком опасна. Мужчины любят поиграть, но иногда заигрываются. Мудрая женщина умеет подыгрывать… и устранять соперниц в игре.
Так учила Люцему мать, мудрая и сильная драконица. Люцема никому не уступит своего мужчину. Однажды она станет Владычицей Драконов. И не повторит ошибок слабой эмоциональной Аримы. Не станет требовать от Ральдарина любви и верности. Ей хватит просто быть первой. Разделять с Владыкой власть и почет. А любовь… Если бы она хотела любви, стала бы женой Камариса. Власть слаще любви.

Глава 23
Вытеснение

Через несколько часов после ухода Ральдарина явился мужчина, которого я никогда не видела. Дельдра представила его целителем.
Я натянула одеяло до ушей, не желая показываться голышом еще одному дракону. Он и не подумал сражаться со мной, срывая одеяло. Просто провел сверху рукой, вдоль моего тела, и боль исчезла. А вместе с ней и магия подчинения. Я снова могла двигаться и говорить по собственному желанию.
Тем не менее остаток дня мне позволили благополучно доваляться в постели. Дельдра принесла на ужин легкий напиток вроде нашего кефира. Я выпила и сама не заметила, как уснула.
Наутро меня ждали уроки с Камарисом. Они начались в том самом кабинете, где вчера мне пришлось пережить несколько минут невыносимого стыда. Я думала, что не смогу глядеть в глаза прорицателю, но он был так же галантен, как вчера утром и на балу, так что я в итоге расслабилась.
Он показал мне карту земель Коэлина. Рассказал о расах и народах, населявших этот мир. До сих пор я думала, что в нем живут лишь драконы, шеами и люди. Оказалось, за океаном, в другом полушарии, обитает еще раса ундиар – оборотней, имевших звериную или птичью ипостась. У них было несколько стран, в зависимости от того, какой была вторая ипостась.
Еще были кельми – раса одних женщин без мужчин. Размножались они, скрещиваясь с ундиар или человеческими мужчинами. Рожали только девочек, которые всегда принадлежали расе кельми.
Камарис рассказал, что их особенностью была необычная красота и способность вызывать сильное желание мужчин всех рас. Даже драконов. Последнее меня ничуть не удивило. Судя по Ральдарину, ему немногого хватало, чтобы вызвать желание. Камарис выглядел сдержаннее, но кто его знает…
Единственными, кто не реагировал на невероятную красоту кельми, были мужчины шеами. Драконы потрудились при создании этой расы устранить риск соперничества. Хотя непонятно, к чему столько усилий. Кельми не могли скрещиваться ни с драконами, ни с шеами.
Одним словом, при системном знакомстве Коэлин оказался еще более странным миром, чем я ожидала.
А затем Камарис начал расспрашивать меня о Земле. Я рассказывала, стараясь быть как можно объективнее. Упоминала наши технические и культурные достижения, но и не замалчивала проблемы. Все равно о них здесь и так знали.
– И в вашем мире не сохранилось никаких следов магии? – спросил он.
– Ну, вообще у нас никогда не было магии, поэтому и следов не должно остаться. В нашем мире магия – выдумка, фантазия. У нас очень популярны истории о ней. И волшебных мирах, подобных вашему. Люди хотят верить в существование волшебства. Они обожают фантазировать, что магические миры есть и туда можно попасть.
Камарис улыбнулся.
– На то должна быть причина. Люди не могут воображать то, чего никогда не существовало. Если вы что-то придумываете, значит, вы это знаете. Фантазии – способ вспомнить забытое. Когда-то в вашем мире существовала магия. Память о ней осталась до сих пор. Но вы не желаете признавать ее. Выдаете за выдумку. Я даже могу понять почему. Слишком больно сознавать, что вы утратили магию. Проще поверить, что ее нет и не было, что это лишь фантазия. А тяжелее всего было бы узнать, что вы сами изгнали магию из своего мира.
Мой внутренний мечтатель – тот, что взахлеб погружался в оранжевый вымысел о Вершителе, – затрепетал всеми фибрами души. Будто получил давно вожделенный ответ в своих долгих и мучительных исканиях. Не вымысел и не фантазия. Память. Магия в других мирах существует – значит, могла существовать и на Земле. Просто мы отчего-то утратили ее. И сейчас даже не помним отчего.
Если мы сами тому виной, тогда неудивительно, что мы не хотим вспоминать. Интересно, есть ли в этом мире психоаналитики. Фрейд описывал защитный механизм психики – вытеснение. Когда помнить и сознавать нечто слишком больно, слишком нестерпимо, наша психика вытесняет это воспоминание. Будто ничего не было. А если нечто было слишком прекрасно, слишком хорошо, настолько, что его утрата причинила неслыханную боль, горе и чувство вины… Тогда нам легче забыть и это прекрасное, чтобы не сравнивать с ним серость и скудость нашей нынешней жизни.
– О чем вы сейчас думаете, Ирина?
Как-то незаметно мы начали называть друг друга по именам, без слов «госпожа» и «господин». Камарис вообще удивительно располагал к доверию. Я рассказала ему о психических защитах и о том, почему мы могли забыть, что магия существовала… если так было.
Он слушал внимательно. Потом поднялся и прошелся из угла в угол, заложив руки за спину.
– Ваша человеческая культура и правда многого достигла. Это вытеснение… Знаете, иногда я думаю об истории Азрайлена и драконьей расы и понимаю, что в ней много белых пятен. Что-то не стыкуется, как будто фрагмент мозаики был утрачен. Может, у нашего народа тоже было нечто, о чем мы предпочли забыть.
– Я бы не удивилась, – уронила я неосмотрительно, прежде чем прикусила язык.
Раса драконов казалась способной на любые жестокости. Вот только зачем им забывать? Вытеснение нужно людям, чтобы быть в гармонии с собственной совестью. А драконы, как мне показалось, прекрасно обходились без совести. Может, они хотели забыть собственную слабость? Или ошибку? Вот этого они бы себе не простили.
Камарис вопросительно посмотрел на меня. Я вздохнула, понимая, что придется объяснять наставнику свое нелицеприятное отношение к драконам. Открыла рот – но не успела ничего сказать.
Дверь открылась, и вошел Ральдарин. Он все никак не мог исполнить угрозу присоединиться к нашим занятиям – правительственные дела вновь требовали его внимания. И вот, похоже, он освободился.
Правда, вошел он не один. Из-за его спины, когда он посторонился, выглянула хрупкая светловолосая девушка. Такая красивая, что я устыдилась, вспомнив самолюбование в зеркале перед балом. Рядом с этой красавицей я казалась замухрышкой. Даже роскошные драконицы выглядели бы подле нее слишком броскими и вульгарными.
У нее были тонкие черты лица и печальный взгляд огромных голубых глаз. А кожа будто испускала чуть заметное сияние.
Увидев ее, Камарис встал и почтительно поклонился. А Ральдарин произнес с какими-то подозрительно веселыми, взбудораженными нотками в голосе:
– Занимаетесь? Прекрасно. Ирина, я привел тебе еще одну наставницу. Один язык хорошо, а два лучше. Позволь представить тебе Элайсси, Видящую народа кельми.
Глаза у него тоже подозрительно блестели. Впрочем, понятно почему. Вот они какие, кельми. Неудивительно, что мужчины так реагируют на них.
– Доброе утро, госпожа Элайсси. Меня зовут Ирина. Рада знакомству.
Красавица заговорила, и в комнате словно зазвучали переливы некоего музыкального инструмента – напевного и мелодичного:
– Здравствуй, Ирина. Не зови меня госпожой, прошу тебя. В землях драконах кельми не могут приказывать и распоряжаться. Даже собой.
Ральдарин недовольно нахмурился. Слова девушки явно не пришлись ему по душе. Интересно, почему? Что она имеет в виду?
– Продолжайте урок, – отрывисто бросил он. – Мы с Элайсси послушаем.
Он уселся на диван, закинул ногу за ногу. Элайсси осталась стоять, сложив руки перед собой. Ей не подобает сидеть в присутствии Владыки? Ну, тогда и мне не подобает, я тут тоже не больно-то собой распоряжаюсь.
Я встала. Ральдарин удивленно посмотрел на меня. Объяснила:
– В нашем мире не принято, чтобы мужчины сидели, когда женщины стоят. Элайсси не предложили сесть – наверное, в вашем мире принято наоборот? Не хочу нарушать приличий.
Ральдарин раздраженно махнул рукой.
– Да сядьте обе, наконец! Я уже понял, что твой мир полон неразумностей, не нужно тащить их за собой в наш мир.
Я выразительно закатила глаза к потолку. Посмотрела на печальную Элайсси, улыбнулась ей, указала на стул рядом со мной. Она улыбнулась в ответ, подошла и села. Веселости в ее лице не прибавилось, хотя оно несколько оживилось.
– Мы как раз говорили о мире госпожи Ирины, – заметил Камарис. – Обсуждали, могла ли в нем быть магия. И пришли к выводу, что могла, но память об этом вытеснена из истории мира.
Он пересказал мою лекцию о психических защитах Фрейда. Прибавил, что подобное вытеснение могло произойти и в их мире. Ральдарин пренебрежительно пожал плечами, а вот Элайсси явно заинтересовалась.
– В истории кельми тоже есть множество белых пятен, которые мы тщетно пытаемся объяснить. Может, и верно наши расы желали забыть что-то из прошлого. – Она повернулась ко мне. – Твой мир интересен, Ирина. Скажи, ты хочешь вернуться туда или тебе понравилось в Коэлине?
Я вздрогнула. Светловолосая кельми оказалась первой, кто спросил меня об этом.
– Коэлин необычен, Элайсси. Многие на Земле мечтали бы здесь оказаться. Но даже если бы мне тут нравилось все… а для меня здесь многое неприемлемо… даже тогда я все равно хотела бы вернуться домой. Там остались близкие люди, которые сейчас думают, что со мной случилось что-то плохое. Они волнуются и переживают. Мои родители, друзья…
Я замолчала, испытав очередной укол вины. Со мной здесь происходило слишком много всего. И я нечасто вспоминала тех, кто беспокоился обо мне дома. Несколько раз по ночам – или взаперти в одиночестве – на меня нападала тревога о родителях. Каково им не видеть меня несколько дней? Может, они уже не чают, что я жива?
Элайсси внимательно смотрела на меня.
– Разве Владыка не предложил тебе передать весточку родным с Гончими?
– Что? Как? А так можно?!
Я уставилась на Ральдарина. Тот скорчил раздраженную гримасу. Меня охватила злость. Ну конечно, нельзя расходовать ценные ресурсы по пустякам! На глазах выступили слезы. Я вскочила с кресла и бросилась к выходу.
Он преградил мне дорогу мгновенно. Я даже не успела коснуться двери. И заметить, как он встал с места.
– А ну-ка, хватит, – скомандовал властно. – Идем со мной. И ты, Элайсси, раз уж это твоя идея. Укажешь Гончим путь.
У меня радостно забилось сердце. Неужели он сейчас отправит письмо родителям?!

Глава 24
Видящая

Мы вышли из кабинета. Два телохранителя, которых Ральдарин вчера приставил ко мне, отделились от стены и последовали за нами. Мы поднялись на пару этажей и вошли в небольшой зал, отделанный всеми оттенками красного. У меня зарябило в глазах.
Вошел Кори, тоже морщась и смаргивая. Он нес перо и бумагу.
– Пиши, – велел мне Ральдарин.
– А что можно написать?
Он пожал плечами.
– Все что хочешь. Это твои родители, тебе лучше знать, что им сказать.
Ну да, за себя он не переживает. Кто его тут достанет – земная полиция? Вздохнув, я написала, что у меня все хорошо и я встретила свою любовь. Ничего умнее не придумала. Конечно, повод волноваться у них останется, но хотя бы будут знать, что я жива.
Я еще дописывала, когда в зал вошли три невысоких человека в серой одежде. Я видела их впервые, но когда случайно встретилась взглядом с одним из них, как пробрала дрожь до костей. Я узнала эти глаза. Они смотрели на меня с вытянутой собачьей морды, прежде чем я провалилась в беспамятство.
Ральдарин поднял руку. Что-то красное блеснуло на ней, и я увидела, как прямо на моих глазах словно из воздуха проступает перстень с огромным алым камнем. Он отодвинул занавес, закрывавший всю стену, коснулся ее перстнем, и я охнула.
На огромном экране клубились алые сполохи. Казалось, сейчас они выплеснутся в зал и затопят нас огнем. Элайсси как ни в чем не бывало подошла к экрану и приложила руку. У меня защипало ладонь, будто я сама сунула ее в этот магический огонь.
А девушка-кельми улыбнулась мне.
– Не бойся, Ирина. Это Рубиновое Зерцало. Ты уже проходила сквозь него, когда Гончие вытолкнули тебя в наш мир. Подумай о родителях и доме. Зерцало покажет Гончим путь.
Я послушно сосредоточилась на своей квартирке, представила, как мама сейчас разогревает в микроволновке пиццу из кулинарии на первом этаже… Папа только что побрился и выходит из ванной.
Алый экран внезапно почернел. Я испугалась, что он сломался. Но в его центре вспыхнула голубая точка и начала стремительно приближаться. Я узнала земной шар с очертаниями материков и океанов. Он закрыл весь экран, погрузив картинку в облака. А потом фокус вынырнул из облаков, и я увидела Питер с высоты птичьего полета. Казанский собор, Нева с мостами, Петропавловский шпиль… И дальше, на юго-восток, к спальным районам окраин, где стоял мой дом.
И вот уже проспект Большевиков, наша высотка, парадная… Лестница, этаж, дверь моей квартиры… Кольнуло сердце. Если бы сейчас я могла нырнуть туда, домой!
Ральдарин шагнул ко мне, забрал из руки лист с запиской и передал одному из троих мужчин в сером. Я чуть не ойкнула, когда тот взял листок в зубы. То, что случилось дальше, напрочь заткнуло мне рот.
Все трое опустились на четвереньки, на моих глазах покрылись шерстью. Головы удлинились, на макушках вытянулись уши. И вот три хорошо знакомых пса подошли к экрану с моей парадной… и нырнули прямо туда! Я видела, как собаки подбежали легкой поступью к двери, ткнулись носами – и дверь распахнулась, несмотря на новенький, исправно работающий домофон.
Я завороженно спросила:
– Они могут использовать магию в нашем мире? Как, если у нас нет магии?
Сначала никто не отвечал мне. Элайсси покосилась на Ральдарина и, видя, что он не торопится объяснять, заговорила:
– Рубиновое Зерцало – артефакт, способный проводить магию в другие миры. На краткий срок. Гончие сохраняют связь с Зерцалом, поэтому способны действовать его магией. Если связь с артефактом оборвется, они погибнут. Как и любое магическое существо нашего мира, что окажется по ту сторону Зерцала.
Я виновато проговорила:
– Значит, они рискуют жизнями из-за меня?
– Не из-за тебя, – отрезал Ральдарин. – Они исполняют приказ Владыки.
– Спасибо, – проговорила я.
Как бы там ни было, он разрешил мне передать письмо и отправил этих Гончих. Мог просто послать. Лесом.
– А могла бы я сама пройти через Зерцало? Передать родителям записку, а лучше сама поговорить, объяснить, что со мной все в порядке?
– Даже не думай об этом, – отрезал Ральдарин. А Элайсси мягко сказала:
– Сама ты не сможешь перейти через Зерцало. Только те, у кого с ним связь: Владыка, Гончие, Видящие. Перенос иномирного существа отнимает у Гончих много сил. Он опасен для тебя и для них.
Я бросила Элайсси благодарный взгляд. Чем дальше, тем больше симпатии она у меня вызывала. Общение с Ральдарином было попыткой катить телегу с квадратными колесами – то и дело мы натыкались на углы, застревали, приходилось как-то проталкиваться…
От Элайсси исходило ощущение мягкости, тепла, поддержки. И печали. Отчего кельми была так грустна?
Гончие скоро выбежали из подъезда, прыгнули прямо на нас и приземлились на полу. Тут же встали на задние лапы и начали превращаться в людей. Это повергало меня в шок даже сильнее, чем превращения драконов. Те просто исчезали в одной форме и появлялись в другой, а Гончие меняли форму медленно, на глазах у зрителей. Вместе с одеждой, слава богу.
– Вы передали письмо? – спросила я нетерпеливо. – Как они отреагировали?
– Я покажу, – ответила Элайсси.
Я увидела на экране Зерцала нашу кухню. Маму с листком бумаги, бурю эмоций на ее лице – от недоверия до облегчения и снова страха. Из ванной вышел папа, она протянула листок ему… Я не выдержала и расплакалась.
– Можно я все-таки схожу к ним? Пожалуйста! Я буду очень осторожна! Им нужно меня увидеть!
Ральдарин покачал головой.
– Твоя осторожность ничего не изменит. Это магический переход. Никто из нас не может повлиять на то, что может в нем случиться. Я не могу тобой рисковать. Не тогда, когда твоя миссия не выполнена и даже не ясна.
– Какая миссия?! – воскликнула я в слезах. – Когда вы наконец скажете мне, в чем она заключается?
– Я сам хочу это знать, – отрезал Ральдарин. – Для этого с тобой занимается Камарис. А теперь и Элайсси. Так что заканчивай разводить сырость, и идем обратно, твой наставник нас заждался.
– Возможно, Ирине нужно побыть одной, – мягко вмешалась Элайсси.
Ральдарин раздраженно скривился и собрался уже махнуть рукой, но передумал. Спросил:
– Хочешь отдохнуть? Я могу освободить тебя от уроков на сегодня.
Я покачала головой. Я была признательна Элайсси за чуткость и участие, но оставаться наедине с мыслями и переживаниями не хотела.
– Тогда возвращаемся, – приказал Владыка.
Мы вернулись в кабинет, где ждал Камарис. Ральдарину опять не повезло с патронажем нашего урока. Не успели мы начать, как вбежал Кори.
– Владыка, пришли вести от лазутчиков из северных гарнизонов!
Смешанные чувства отразились на лице Ральдарина.
– Продолжайте, – бросил он Камарису и вышел.
– Итак, мы остановились на… – начал прорицатель, но я перебила его:
– Скажите, в чем моя миссия? Что я должна сделать в Коэлине?
Наставник со вздохом покачал головой.
– Я не знаю, Ирина. Никто не знает. Иначе мы бы давно воплощали ее.
Я посмотрела на Элайсси. Девушка сидела неподвижно, опустив глаза.
– Ты тоже не знаешь, как я понимаю?
Почему-то я сразу назвала ее на «ты». Драконам упорно «выкала», Камарису взаимно, Ральдарину и Дэну – односторонне. Хотя с Дэном мне то и дело хотелось перейти на «ты», но питерские интеллигентские привычки въелись в мой язык. С Элайсси же и думать не пришлось – как-то само вылетело. Может, мне отчаянно не хватало тут подруги.
Элайсси молчала, и я сказала, не дожидаясь ее ответа:
– Тогда расскажите хотя бы, в чем ваша проблема?
– Угасает магия, Ирина, – промолвил Камарис. – Мы наблюдаем первые признаки этого. Процесс не сиюминутный, он затянется на века. Несколько поколений еще проживут в магическом мире – драконьих поколений. Человеческих могут смениться десятки. А затем магия исчезнет совсем. Драконы перестанут существовать. Как кельми, ундиар и все магические расы. Останутся только люди. Как в вашем мире. Поэтому я надеялся, может, у вас сохранились предания о ней… О том, как это произошло, что стало причиной утраты. И как это можно было предотвратить.
Я потрясенно замолчала. Коэлин может стать таким же, как Земля? И чтобы этого не случилось, я нахожусь здесь? Человечка с Земли, из мира без магии? Что за причуды судьбы? Их пророчество точно не ошиблось, им точно должна помочь я?

Утро Ральдарина началось с приятных новостей. Нет, людских шпионов так и не поймали – сейчас это стало бы для него самой радостной вестью. Но Ирина снова отлично себя чувствовала и была готова заниматься. А еще из северо-западных лесов вернулись посланники с Видящей кельми.
Кровь играла в предвкушении встречи. Кельми – то, что так нужно ему сейчас! Каково же было удивление Владыки, когда он увидел столь знакомое личико Элайсси. И столь печальное. Ни одна кельми не возвращалась к тому, кто однажды изгнал ее. Или отпустил.
– Какими судьбами, Элайсси? Я приказал твоей матери прислать новую Видящую.
– Чтобы ты сгубил еще одну судьбу, Верховный Азрайл? Моя уже загублена тобой. Пусть лучше снова я окажусь во власти твоей похоти, чем одна из нетронутых сестер. Кроме того, я лучшая из Видящих.
– Ты уже смотрела на иномирянку. И ничего не увидела.
– Но это я сумела найти ее. В первые часы пребывания в Коэлине она была слишком чужой. Запах и энергетика ее мира окутывали ее. Теперь она пропиталась энергетикой Коэлина. Я должна увидеть больше.
– Что ж, тогда идем взглянем на нее.
Он изо всех сил скрывал, что явление именно этой кельми, которую уже использовал и обесчестил, смутило и обескуражило его. Если в первое время после ее отъезда он вспоминал их страстную ночь с вожделением, то потом, после покушения на Ирину и ее суровой отповеди, едва ли не с сожалением.
Он видел боль в ее глазах. Влечение к нему, остававшееся бесплодным. Не первый раз, не у первой кельми он видел такой взгляд. И раньше его это оставляло равнодушным. Так заведено между их расами. Драконы наслаждаются, кельми страдают. По-другому быть не могло.
Но вот сейчас страдание Элайсси отчего-то было небезразлично ему. Странно зудело, царапало в груди, будто своим поступком он причинил боль себе, а не другому существу.
Не выходило даже воображать и планировать любовные утехи с ней. Это больше не казалось желанным и правильным. Тем не менее ее присутствие рядом воодушевляло, приятно будоражило.
Может, он все-таки уговорит ее прийти к нему в спальню. Не принудит, а именно уговорит. Кельми, которые единожды познали объятия дракона, становятся намного сговорчивее. Это лишь в первый раз они отбиваются так, будто умрут от его любви.
А любовь кельми ему сейчас будет ой как кстати. Упрямица Ирина точно не станет сговорчивее. Заставлять ее Владыка не желал. Не собирался слушать очередное хлесткое сравнение с хозяевами ее мира.
От Люцемы по-прежнему не было толку. С тех пор как она вернулась от родителей, верещала ему в уши, как пышно и торжественно прошел вековой юбилей их помолвки.
Ральдарин прекрасно видел, к чему клонит любовница. Люцеме не терпелось сидеть рядом с ним не на простом кресле, а на троне Владычицы. Он был готов потакать ее амбициям, но до определенного предела. Назвать ее первой дамой двора, посадить рядом с собой на всех официальных церемониях не составляло труда. Но жениться и сделать Владычицей Драконов – к такому он не был готов.
Наследник у него есть, хватает хлопот и с ним. Заводить новых Владыку не прельщало. Нет необходимости снова связывать себя обязательствами с женщиной. Снова проходить через то, что было у них с Аримой. Так что пусть Люцема довольствуется своим местом. Не помешает его подчеркнуть. Ральдарин ухмыльнулся и отдал мысленное распоряжение Кори привести сегодня Ирину и Элайсси на обед в пиршественной зале.

Глава 25
Обед

Когда пришло время обеда, Дельдра торжественно объявила, что сегодня я приглашена в пиршественную залу. Вот ведь не было печали! Я привыкла подкрепляться укромно и уединенно, в своей мегаспальне, больше похожей на зал Эрмитажа. А в этой пиршественной зале кусок в горло не полезет. Успокоили слова Дельдры, что другие гости – Камарис и Элайсси – тоже приглашены.
Вот только первой я увидела не их, а Люцему. Неприятный сюрпризец. Но чего я ждала – конечно, она должна присутствовать на обеде. Сидела она рядом с высоким пустующим креслом во главе стола. А меня провели на место сбоку от этого кресла. Люцема тут же прожгла меня недовольным взглядом.
Ну ясен пень, кресло принадлежало Ральдарину, а его фаворитку не обрадовало, что меня усадили рядом.
Дальше стало еще веселее. Владыка вскоре соизволил почтить нас присутствием, и под руку с ним шла Элайсси. Ральдарин что-то шептал ей, наклонившись к уху. Люцема сделалась белее кипенной скатерти на столе. А у меня неприятно и знакомо кольнуло сердце. Как на балу, когда впервые увидела Люцему с ним рядом.
Ох, дура… Нельзя так реагировать на любезности Владыки с дамами своего двора. Он ведь «король-солнце» – верно я его определила еще раньше, чем увидела этот самый двор. Все женщины млеют в его лучах. Любая счастлива, если он обратит на нее внимание. Все готовы удавить друг дружку за право согреть постель Владыке.
А он воспринимает это как должное. Потому и ко мне лез так бесцеремонно. Просто не мог поверить, что мне такой подарочек нужен, как козе баян. Тоже мне великая честь – стать одной из десятков подстилок, ублажающих господина по первой его прихоти!
Неужели Элайсси войдет в их число? Красивая, светлая кельми, похожая на ангела или лесную нимфу. Может, она не понимает, что означает внимание Ральдарина, не ведает ему цену? Она ведь чужая здесь, ничего не видела еще и не знает. Это мне хватило одного бала. И слов Дэнерина.
Надо улучить минутку, подойти, предупредить ее. Пусть не доверяет чарам Владыки Драконов. Но когда парочка поравнялась со столом, я увидела глаза Элайсси. Печальные и не загоравшиеся огнем в ответ на энтузиазм Ральдарина. И губы плотно сжаты.
Нет, она вовсе не была им очарована. А его внимание, похоже, тяготило ее еще сильнее, чем меня. Может, она сама все прекрасно знала, даже лучше, чем я? И это мне стоило расспросить ее о нравах драконьего двора?
Ральдарин сам отодвинул ей стул рядом с креслом Люцемы, с улыбкой усадил, прошествовал на свое место. Посмотрел на меня, прищурился.
– Как беспокойно мечутся твои глаза, Ирина. Что тебя тревожит, расскажи.
Посмотрела ему прямо в глаза.
– Пророчество и моя миссия, Владыка. И то, что никто в вашем мире не понимает, как пришелица из мира, где нет магии, поможет предотвратить угасание магии в Коэлине.
Вот так, Владыка. Думаете, все девушки вокруг по вам сохнут и надеются урвать толику вашего внимания и расположения? Не тут-то было. Они о судьбах мира пекутся.
Усмехнулся.
– Какие серьезные мысли перед обедом! Расслабься. Всему свое время. Камарис и Элайсси будут общаться с тобой. Постараются понять твою миссию. Это их задача. Но сейчас не урок, а обед, так что постарайся выбросить из головы лишние мысли.
Ну да, война войной, а обед по расписанию, помним-помним. Похоже, нерушимое правило мужчин всех миров – ублажить желудок важнее всего.
Люцема тронула его за рукав тем же интимным жестом, который так нервировал меня на балу.
– Раль, похоже, в мире этой человечки не знают, что такое уместность. Она то и дело говорит что-нибудь не к месту и не ко времени. Наверное, это просто в порядке для ее мира. Хотя может, простое невежество и невоспитанность. Надеюсь, Камарис сможет ее выучить. У вас неплохой опыт дрессировки человечек, не так ли, господин Камарис?
Я еле сдержалась, чтобы не присвистнуть. Какой изощренный ум у этой Люцемы. Она не ищет легких и банальных способов унизить. Выбирает утонченные.
Камарис непринужденно ответил:
– Не только человечек, госпожа Люцема. Смею надеяться, я неплохо управляюсь с женщинами любой расы.
Я специально не стала сдерживаться и прыснула в кулак. Демонстративно, чтобы от Люцемы не ускользнуло. Но она не собиралась сдавать позиции.
– Смотрите-ка, господин Камарис, ваша подопечная уже предвкушает, как вы будете ее, кхм, дрессировать. Смеется от радости. Сгораю от нетерпения увидеть результат!
Вместо Камариса ответил сам Владыка:
– Дорогая, если тебе настолько не терпится, думаю, Камарис с удовольствием продемонстрирует не только результат, но и процесс дрессировки. Прямо на тебе. Хочешь попробовать? А я бы понаблюдал.
Люцема насупилась. А Камарис ответил, тонко улыбаясь:
– Увы, Владыка. Дрессировка женщин – дело тонкое. Вам ли не знать, что у каждого есть свои методы и предпочтения. Одно из моих предпочтений – уединенность процесса. Не люблю наблюдателей. В этом мы с вами не сходимся.
Ральдарин усмехнулся.
– Ты много теряешь, Камарис. Мог бы значительно обогатить арсенал методов.
– О, я не жалуюсь на его скудость, Владыка.
Меня не покидала мысль, что у этого разговора есть двойное дно, которое я не могла уловить. Наверно, я слишком мало еще знаю об этом мире и его обитателях, чтобы понимать их иронию.
Я посмотрела на Элайсси. Кельми выглядела рассеянной и отстраненной. Ни обед, ни застольная беседа не увлекали ее. Казалось, она витает где-то в неведомых пространствах, видит то, чего никто больше не способен различить.
Ее по-прежнему окружало незримое, но явственное облачко печали. Мужчины и Люцема иронизировали… сказать по-простому, по-земному – стебались. А она сидела, отгороженная от всех своей скорбью.
Что она пережила? Кого утратила? Или что…
В этот момент Элайсси подняла глаза. Мы сидели друг напротив друга, наши взгляды пересеклись. Что-то острое мелькнуло в ее взгляде – лишь на мгновение. Затем к ней вернулась прежняя отстраненность. Но я уже поняла, что кельми не так уж витает в облаках, а видит и слышит все, что происходит вокруг.
– С твоего позволения, Верховный Азрайл, я удалюсь, – проговорила она. – Не успела привести себя в порядок с дороги.
Он пристально посмотрел на нее. Наверно, о таких взглядах говорят: раздевающий.
– Жаль лишиться твоего общества, Элайсси. Надеюсь, ненадолго.
Она ответила тихо и обреченно:
– Мы все здесь в твоей власти, Верховный Азрайл.
Вышла из-за стола и удалилась с прямой спиной. А шлейф печали так и струился за ней невидимкой.
Люцема презрительно фыркнула.
– Какие скверные манеры у чужеземных женщин! Одна говорит неуместные речи, вторая уходит в середине обеда.
Тут я не выдержала и выпалила прежде, чем Ральдарин успел что-то сказать своей даме:
– Зато женщины драконов просто идеал вежливости и такта. Каждый раз, когда открывают рот, оскорбляют другую женщину. В нашем мире такое считается признаком неуверенности в себе.
Опешили все. Даже Камарис. Он еще не видел меня рассерженной фурией. Ральдарин видел, но все равно на миг растерялся. А потом усмехнулся и лишь молча поглядывал то на меня, то на Люцему. Не стал ничего говорить. Наверно, хотел понаблюдать, как его дама вывернется. Та злобно прищурилась.
– У тебя ядовитый язычок, девочка-человечка. Аккуратнее с ним. Заставят прикусить – еще отравишься собственным ядом.
Я пожала плечами.
– Это вряд ли. У меня концентрация яда не такая высокая, как у некоторых… местных обитательниц.
Люцема открыла рот, чтобы парировать мои слова очередной язвительной репликой, но Ральдарин хлопнул ладонью по столу.
– Достаточно! Я пришел обедать, а не слушать женские склоки. В следующий раз устрою вам прогулку, там и разберетесь, у кого язык ядовитее. А сейчас хочу пообедать в тишине.
В тишине он хочет пообедать, ну надо же. Зачем тогда надо было стравливать меня и Люцему? Он ведь специально это сделал, только непонятно зачем.
Моя физиономия так и пылала возмущением. А Люцема покорно склонила голову.
– Хорошо, Раль. Прости, что я сегодня так разговорчива.
– Сегодня и всегда, – отрезал он недовольно.
Больше Люцема и верно не открывала рта, лишь улыбалась Владыке заискивающе. На меня метнула торжествующий, полный яда взгляд. Мне стало противно. Надо же, какая двуличная. Меня поливает помоями, а ему улыбается. И все эти перемены у него на глазах. Неужели он не видит и не понимает? Или… ему нравится? Вот же драконище!

Глава 26
Женщины Ральдарина

Конец обеда прошел в молчании, а потом мы с Камарисом вернулись к занятиям. Он привел меня не в кабинет, а в портретную галерею, откуда меня в прошлый раз похитил шеами Леро.
Камарис рассказывал о Владыках Азрайлена, показывая мне их изображения. А мой взгляд всякий раз приковывал второй трон… Трон Владычицы, который я до сих пор видела только на картинах.
Я решила спросить Камариса, пока не было Элайсси. Не то чтобы я не доверяла кельми, просто подумала, что прорицатель будет откровеннее, пока мы вдвоем, а не втроем.
– Скажите, Камарис, трон Владычицы пустует после смерти Аримы?
Он удивленно посмотрел на меня.
– Да вы, оказывается, и без меня неплохо знакомы с историей Азрайлена.
– Совсем не знакома. Поэтому и спрашиваю. Как она умерла?
Камарис повторил сказанное Дельдрой: Владычица Драконов поднялась в небо над глубоким озером и обернулась человеком.
– Почему она так поступила?
Он покачал головой.
– Я не был приближен к ней, Ирина. Мне сложно сказать. Знаю лишь, что Владычица была очень эмоциональной женщиной. Ранимой, чувствительной, обидчивой. Слишком чувствительной для драконов.
– Она покончила с собой, потому что кто-то обидел ее, ранил ее чувства?
– Я не был к ней приближен, Ирина, – повторил он.
– А Ральдарин? Как он отнесся к ее смерти? Он до сих пор не женился вновь.
– У него есть наследник.
– Он переживал, когда она погибла? Или к нему вы тоже не приближены?
Камарис усмехнулся.
– Конечно, не приближен. Никто не приближен к нему настолько. Вы полагаете, Владыка Драконов делится с подданными своими переживаниями?
Я скорчила гримасу. Камарис посмотрел мне в лицо и отчего-то счел нужным добавить:
– Я не знаю доподлинно, что чувствовал Владыка, когда его супруга погибла. Могу лишь предполагать. Он переживал, как свойственно переживать всем мужчинам, облеченным властью. Убежденным, что чувства сделают их уязвимыми и слабыми для врагов. Он изо всех сил заставлял себя и всех вокруг поверить, что это событие никак не повлияло на него. Что в его жизни ничего не изменилось.
– И что, получилось? – горько спросила я. – Поверил?
– А вот настолько я к нему не приближен. Поэтому не могу ничего вам сказать. Думаю, он сам тоже не сумеет ответить.
Я дернула плечом, понимая, что Камарис просто не хочет сболтнуть лишнего. Он оценивающе посмотрел на меня, на этот жест, на выражение моей физиономии… И прибавил неожиданно:
– Я могу поделиться собственными домыслами, если вам интересно их выслушать.
Навострила уши.
– Очень интересно. У такого человека, как вы… простите, дракона не может быть пустых домыслов.
Камарис вздохнул.
– Видите ли, Ирина, у драконов все непросто с браком и близкими отношениями в целом. Мы вступаем в брак по договоренности и расчету. По-другому не бывает. Но некоторые – преимущественно женщины – верят, что сумеют найти в браке любовь и близость. И это подчас случается. Крайне редко. Единицы обретают в браке тепло и понимание, дорожат друг другом. Мы называли таких счастливчиков – Истинные пары. Но их менее десятой части.
Ну и ну! У них даже есть название для счастливых браков. И даже процент высчитывают. Интересно, можно ли на Земле посчитать, какой процент пар – Истинные?
Камарис продолжал, приближаясь к моему вопросу:
– Так вот, я уже сказал, что Владычица Арима была крайне эмоциональна. Она хранила убеждение, что ее брак с Владыкой окажется Истинным. В ее роду Истинные пары встречались чаще, чем в среднем среди драконов. Она объявляла, что сделает все для этого, пожертвует всем, если придется. Тщетно. Ральдарин не полюбил супругу. Их брак оставался для него договорным – инструментом государственной необходимости. Владыке нужен наследник. Наследнику нужна мать. Арима была в его глазах матерью наследника и законной супругой, Владычицей, которой полагались почести, привилегии и обязанности. Но Ариме этого было мало. Она хотела сердечной привязанности мужа… и верности. Ей было важно стать единственной женщиной для него. А этого не происходило.
Я не удержалась, чтобы не фыркнуть. Камарис покосился на меня.
– Понимаю. Вам, как большинству человеческих женщин, непонятна и неприемлема любвеобильность драконьих Владык. Но так было всегда в нашей истории. Владыка Драконов – сильный мужчина, которому нужно много плотской любви. От многих женщин. Только если он полюбит по-настоящему, избранница сможет стать для него единственной.
– И часто такое случалось?
– За восемь тысяч лет владычества драконов – шесть раз. Шесть Владык провозглашали свою избранницу Истинной парой.
– И несчастная Арима надеялась стать седьмой? А когда этого не случилось, покончила с собой?
– Увы. Перед этим в браке Владык происходило много неприятного. Из-за обид на супруга у Аримы началось душевное расстройство. Она забросила свои обязанности Владычицы. Стала вести себя неподобающе. От этого отношения с Владыкой обострились. Он не мог принять изменения в поведении жены. Резко указывал ей, что на ней лежит ответственность, которую она приняла в браке с ним. Но ей уже было все равно. А потом она совершила тот последний поступок, поставивший точку в их браке и ее жизни. И я, Ирина, я предполагаю, что Ральдарину было не все равно. Он не любил жену и не собирался отказываться ради нее от своих потребностей. Но и чужим человеком она ему не была. Зла он ей не желал, тем более смерти. Если кто-то говорит вам обратное, я могу предположить кто. Раз вы знаете эту историю, учитывайте, что его слова, его понимание этой ситуации приправлены личной скорбью. Материнской и сыновней любовью драконы не обделены. В отличие от супружеской.
Я в оцепенении молчала. Информации было слишком много, она была слишком эмоциональной. Мне надо как-то это переварить.
– Камарис… Вы позволите мне сейчас прервать занятие? На час, может быть, на два. Я, кажется, устала после обеда. Вечером мы можем продолжить.
Проницательный взгляд из-под седых бровей дал понять, что моя уловка не обманула Мудрейшего. Он прекрасно заметил, что история Владык не на шутку взволновала меня.
– Не тревожьтесь, Ирина. Наши занятия ведутся для вас, вы вольны отменять и назначать их, когда вам угодно. Буду ждать от вас весточки.
– Спасибо, Камарис. Спасибо вам.
Я порывисто схватила и пожала руку прорицателя. Он улыбнулся. А я развернулась и побежала прочь из галереи. Вслед мне затопали тяжелые шаги телохранителей, приставленных Ральдарином.

За обедом Люцема старательно сдерживалась, чтобы не вцепиться в волосы проклятой человечке. И кельми, которая ковырялась в тарелке с таким видом, будто остальные тут – прах у ее ног.
Не хватало драконице одной заботы, как убрать эту дрянь, с которой Ральдарин глаз не сводил, так еще явилась лесная ведьма. Проклятие драконьей расы.
Несколько лет назад Люцеме уже пришлось пройти через это. Уступить Владыку ведьме. Ральдарин принес в драконьих когтях пленницу кельми. И Люцема сразу перестала существовать для него. Она пыталась вернуть себе внимание женскими уловками. Не помогало. Внимание Владыки поглощала пленница.
А когда Люцема не выдержала и открыто возмутилась его равнодушием, он предложил ей заткнуться или убираться. Проглотив обиду, Люцема выбрала первый вариант.
Два года бок о бок с кельми стали для драконицы адом. Ральдарин напрочь забросил ее, каждую ночь проводил с пленницей. Люцема подумывала отравить беловолосую тварь, но побоялась рисковать. Мало ли что сделает с ней Владыка, пока еще одержим страстью к кельми. Лучше дождаться, пока страсть иссякнет.
Все же кельми это кельми. Драконы никогда не оставляли их при себе насовсем. Рано или поздно выпроваживали прочь. Лучше перетерпеть унижение. Потом, когда Ральдарин отправит беловолосую ведьму в ее заклятый лес, она, Люцема, вновь вернет его внимание и расположение.
Так и случилось. Ральдарин наигрался безвольной жертвой, избавился от нее, вновь обратил внимание на Люцему. Вновь она стала если не единственной женщиной в его жизни, то хотя бы первой и самой важной.
И вот сейчас, вернувшись в замок правителя, драконица вмиг учуяла эфирный след, который всегда оставляли за собой кельми. Неужели все начнется заново?! И даже хуже – кроме кельми, терпеть мерзкую рыжую человечку?
Шанс убрать ее теперь представится не скоро. Она не может рисковать второй попыткой убийства. И так странно и подозрительно, что Ральдарину быстро донесли о пропаже. Люцема хорошо постаралась, чтобы заметить и донести было некому. И все равно Ральдарин – точнее, его прихвостень Кори – узнал почти сразу.
Это не нравилось драконице. Подставляться второй раз она боялась. Но что же теперь: терпеть двух чужеземных мразей в замке, видя интерес и внимание Владыки к ним?
Злобствующие размышления Люцемы прервала служанка Имра.
– Госпожа, кельми Элайсси просит принять ее.
Кто? Что? Эта? Чего ей надо?
Первый порыв Люцемы – дать хорошего пинка лесной шлюхе. Но в следующую минуту она сдержала себя. Если беловолосая хочет поговорить, отказываться не стоит. Врага нужно узнать получше, все слабины и уязвимые места. Чтобы лучше видеть, куда нанести удар. Безошибочно и точно. Не промахнуться, как с рыжей человечкой.
– Веди, – коротко приказала она шеами.
Чужеземная ведьма вошла, словно вплыла по воде. Неспешно, плавно. Держалась с тихим, невызывающим достоинством. И была так хороша, что Люцеме захотелось схватить нож, вонзить ей в сердце, и плевать на последствия.
Но драконица не сделала ни шагу. И не сказала ни слова. Лишь молча смотрела на дрянь, вторгшуюся в ее покои. Пусть первой говорит, что ей тут понадобилось. Кельми подняла на Люцему свои глубокие, бездонные глаза. На миг драконице показалось, что время застыло. Гостья промолвила:
– Я вижу, что не нравлюсь тебе. Ты хочешь от меня избавиться и не понимаешь, зачем я здесь, в твоих покоях. Не так ли?
Люцема высокомерно усмехнулась:
– Ты ведь скажешь. Или вылетишь за дверь.
– Я пришла рассказать тебе о предназначении пришелицы Ирины в нашем мире.
– Мне? – фыркнула драконица. – Спятила? Это дело Владыки. Ему и расскажи. Или ты думаешь, мы с ним по ночам обсуждаем предназначения человечек? Нам есть чем заняться.
Ни толики раздражения не проскользнуло в бездонных голубых глазах Видящей. Она ответила с неизменными кроткими интонациями:
– Я бы хотела, чтобы вам и впредь было чем заняться, Люцема. Именно поэтому пришла. Ведь после того как Владыка узнает о предназначении Ирины, тебе станет нечего делать с ним ночью. Этим займется Ирина.
– Что ты несешь, глупая ведьма?!
– Ирине предназначено стать Владычицей Драконов. Ты же надеешься однажды сесть на трон Азрайлена рядом с Ральдарином? Этого не случится, если он узнает о предназначении. Ты ведь чувствуешь это. Я вижу по твоей неприязни к ней. По твоему напряжению.
– Ты глупая ведьма и говоришь глупости! Как человечка может стать Владычицей Драконов? Никогда такого не бывало в истории Коэлина! Только драконица может править Азрайленом рядом с мужем-Владыкой!
– Да. Так было. Но мир изменился. Изменятся и законы. Если ты мне не поможешь.
– Я? Тебе? Это еще как? И зачем мне это надо?
– Ты не понимаешь? Я могу исчезнуть из этого замка. Вместе с Ириной. Тогда все вернется на свои места. Не будет кельми и человечки, некому отвлекать внимание Ральдарина от тебя. Не будет опасных соперниц. Твой статус снова будет неоспорим и непоколебим.
Люцема сощурилась.
– А тебе это зачем? В чем твоя выгода?
Кельми горько скривилась.
– Оказаться как можно дальше от Верховного Азрайла. И помочь несчастной девушке избежать связи с ним. Ты прекрасно понимаешь, что женщина не может быть счастлива с таким мужчиной. Ты достойна стоять с ним рядом. Ты хорошо видишь свою выгоду. Свою цель. Движешься к ней, устраняя все препятствия на пути. А сейчас препятствия – я и пришелица. Хотя мы сами того не желаем. Нам не нужен Владыка Драконов, мы не рвемся к нему в постель. Но нас никто не спрашивает. Как тысячелетиями не спрашивали кельми. Помоги мне. Лишь несколько простых действий – и мы исчезнем. Никто не узнает о твоем участии. Ральдарин будет винить меня одну.
– Но как ты уйдешь?
Кельми усмехнулась.
– Я Видящая. У меня есть свои пути. Ты согласна помочь?
Люцема высокомерно обронила:
– Я согласна выслушать тебя, раз уж ты меня потревожила. И сама решу, стоит ли тебе помогать. Или лучше рассказать обо всем Ральдарину. Пусть он сам решит твою судьбу. Ведь то, о чем ты говоришь, – измена.
– Кельми не служат азрайлам. Нас можно принудить, но не обязать. Для тебя моя просьба станет изменой. Но никто не узнает о ней, когда я уйду.
– Не проще ли избавиться от тебя по-другому, ведьма?
– Убить? Зачем тебе рисковать? Убийство могут разоблачить. А так виновата буду лишь я.
– И Ральдарин узнает о твоих сообщниках, когда поймает тебя.
– Он никогда меня не поймает. Ни меня, ни Ирину. Мы никогда не перейдем тебе дорогу вновь.
Люцема хмурила брови несколько секунд. Выражение лица красивой драконицы неприятно исказилось, пока жестокие мысли кружились в ее уме.
– Говори, что ты задумала и чего хочешь от меня. Имей в виду, я ничего тебе не обещала. Просто хочу тебя выслушать.
Кроткое, невозмутимое выражение лица Элайсси не изменилось ни на миг.
– Вот что тебе нужно сделать…

Глава 27
Супружеская трагедия

Я подбежала к своей спальне, собираясь заскочить внутрь и захлопнуть за собой дверь. «Почетный караул» оказался шустрее. Один из охранников удержал меня за руку. Второй вошел в комнату, осмотрел ее и лишь после этого мне позволили зайти и наконец уединиться, отгородиться от этого странного, чтобы не сказать, безумного мира.
Меня трясло от гнева и возмущения. Несчастная женщина! Она сходила с ума от холодности и равнодушия мужа, а он… Его больше всего возмущало, что она забросила обязанности Владычицы! Ну как так можно? Что они за существа такие, драконы?
Если бы он проявил к ней хоть каплю тепла, внимания, участия, она осталась бы жива. Но все, что его волновало, – она забросила обязанности Владычицы!
Неужели обязательно нужно быть одним из десяти, кому повезло создать Истинную пару, чтобы быть ласковее и участливее к самому близкому человеку? Тому, с кем выбрал разделить жизнь и кто выбрал разделить свою жизнь с тобой?
Я не могла этого понять. Я отказывалась понимать этот мир, его нравы, психологию его обитателей. Порядки драконов казались мне дикостью. Варварством.
Как я понимала сейчас марсианина Майкла, угодившего на Землю! Или англичанина в Нью-Йорке из песни Стинга. Все здесь слишком неразумно, слишком негуманно, слишком абсурдно. Такой прекрасный, живописный мир с дивными лесами, реками, горами, с огромными звездами… И бесчеловечными драконами.
Я распахнула окно. Мне катастрофически не хватало воздуха. Села на кровать, постаралась успокоиться. Легкий ветерок овевал меня, солнечный свет лился сквозь решетки. Я вспомнила, что за все дни своего попаданства ни разу не видела дождя. Все время солнце. Надо же – такая светлая земля и такие темные нравы.
По небу над моим окном проплыло облачко. Маленькое и почти прозрачное. Я залюбовалась его легкостью, изящными очертаниями. Гневные мысли на миг выветрились из моей головы. Я просто смотрела на него, созерцала в бездвижности и безмыслии – как буддийский монах в медитации.
Тяжелая рука легла мне на плечо, выдергивая из этого блаженного состояния. Я вздрогнула и обернулась. Ральдарин смотрел на меня пристально и, если мне не мерещилось, с тревогой.
– Камарис сказал, ты захотела прервать урок. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Эти твои… человеческие дни все еще беспокоят тебя?
Я не могла поверить ушам. Это точно один и тот же человек? Тот, кто довел до самоубийства жену холодностью и безучастностью, и тот, кто с явным волнением справлялся о моем самочувствии? Как это в нем уживается?
– Спасибо, со здоровьем все в порядке. Ваш доктор очень помог.
– Доктор?
– Целитель.
– Что ж, прекрасно. Я оставлю его в замке на всякий случай… пока у тебя это не закончится. Лучше быть наготове.
Я поморщилась. Он всерьез думает, что я могу истечь кровью насмерть?
– Не стоит так беспокоиться. Это не смертельно, честное слово. Абсолютно у всех женщин нашего мира такое случается каждый месяц, никто не умирает. Просто вчера мне было очень больно. Но ваш целитель помог, а сегодня вообще все в порядке.
– Тогда почему ты отменила занятия?
Я скорчила гримасу.
– Устала. Человеческому разуму тяжело воспринимать много новой информации за один раз.
– Вот как? – проговорил он вкрадчиво. – И какая же информация оказалась особенно тяжелой для твоего разума?
Я напряглась. К чему он клонит?
– Зачем ты расспрашивала Камариса о моей жене? И почему после его рассказа убежала?
Я перестала дышать. Вот и все. Попала. А Камарису нельзя доверять, выходит.
– Отвечай! – приказал повелительным тоном.
Вот только я уже не под действием Диска Подчинения. Могу и ответить – но ответ мой может не понравиться.
– Потому что его рассказ меня шокировал. Я имела возможность убедиться, что вы черствый и бесчувственный. Но не знала, что за вашу черствость заплатила жизнью ваша жена.
Янтарные глаза подернулись пеленой гнева.
– Это Камарис тебе так сказал? – спросил обманчиво спокойно. – Или, может, мой сын?
– Ни тот ни другой. Я сама умею делать выводы из услышанного.
– Ах вот как?
Ромбики зрачков пугающе вытянулись в узкую вертикальную полоску. И оказались в нескольких сантиметрах от моего лица. Жесткие пальцы больно вцепились мне в плечо.
– А кто дал тебе право делать выводы о том, что тебя не касается?
Меня начало знобить от страха. Но я не отвела взгляд.
– Даже кошке можно смотреть на короля. Так говорят в нашем мире. Даже жалкая человечка может думать о Владыке Драконов, его поступках и тех, кому они разбили жизнь. В меру своего жалкого умишка.
Его рука сильнее стиснула мою. Синяки теперь будут… Если вообще жива останусь после этого разговора.
– И что же за выводы сделал твой жалкий умишко?
– Что вы могли поддержать жену. И она не покончила бы с собой. Могли дать ей то, в чем она нуждалась. Неужели было так сложно проявлять внимание к женщине, на которой женились?
– Да как ты смеешь?! Кто ты такая?
Вот теперь мне точно конец. Вздумала читать нотации самому Владыке Драконов. И не в первый раз. Но никогда – на такую тему. Если Камарис был прав и он на самом деле переживал о смерти жены, тогда мне не сносить головы.
Но я просто не верила в это. Как ни пыталась, не могла представить его переживающим, сожалеющим… Он упорно виделся мне черствым, бесчувственным чурбаном, по чьей вине погибла привязанная к нему женщина.
– Та, кто должна спасти ваш Коэлин. И знаете, чем больше я узнаю о нем, тем больше считаю, что беда вашего мира в черствости. И эгоизме. Вам, драконам, плевать на чувства других существ. Вы печетесь только о своих потребностях. Вы и Люцема точно. Не знаю насчет Дэнерина и Камариса, а больше я ни с кем и не общалась. Но у нас говорят: рыба гниет с головы. Если правитель такой, чего ожидать от подданных? Не знаю, кто вас спасет при таком раскладе и каким чудом.
Я умолкла и перевела дыхание. А рука Ральдарина внезапно отпустила мое плечо. Я зажмурилась. По спине промчались мурашки. Вот сейчас эта рука переместится к горлу… надавит – и все. Спета моя песенка. Отчирикалась пташка.
Но никто не спешил меня душить. Только слышались быстрые, тяжелые шаги. Я открыла глаза.
Ральдарин ходил туда-сюда прямо передо мной, запустив пятерню в жесткие густые волосы. Увидев, что я смотрю на него, остановился, скрестил взгляд с моим.
Что-то было в нем, чего я не могла уловить. Затаенная, застарелая боль? Или померещилось? Может, приписываю ему то, что хочу сама увидеть?
– Что я должен был дать ей, по-твоему? – наконец выдохнул он. – Я сделал ее Владычицей Азрайлена! Самой могущественной женщиной Коэлина. Дал статус и почет. Никто не был выше нее, кроме меня. Весь мир лежал у ее ног. А ей было мало. Она хотела прибрать и меня к рукам. Как я должен был дать ей еще и себя?
Я прошептала:
– Зачем женщине весь мир, если ей не принадлежит любимый мужчина…
– Любимый? Да с чего ты взяла?! – взорвался Ральдарин. – Ты там была? Видела своими глазами? Ты думаешь, Арима меня любила? Если бы это было так, мы стали бы Истинной парой! Любовь рождается у двоих – или не рождается вообще. Не бывает так, чтобы полюбил один. Это у вас, людей, принято воспевать страдания безответной любви! Особенно у человечек. Вы любите распинаться, как любили кого-то, отдали ему жизнь, а он вас только поимел. У драконов так не бывает. Либо взаимно, либо никак. У нас с Аримой было никак. Она не любила, а хотела обладать. Чтобы я был только с ней. Чтобы не было других женщин.
– А это так тяжело? – вырвалось у меня. – Обходиться единственной супругой, без других женщин?
Если до этого я боялась, что Ральдарин меня придушит, то теперь показалось, что он убьет меня не прикасаясь. Одним взглядом, полным ледяного гнева.
– Я тебе уже сказал. Тебя там не было. Ты понятия не имеешь, каково нам было друг с другом. Под конец я не мог дышать в одной комнате с ней. Будто она затягивала мне петлю вокруг горла. Не знаю, как она это делала. Стоило ей войти, как мне хотелось бежать прочь. А ты говоришь – обходиться единственной супругой. Она тоже швыряла мне в лицо, как ты: женщине не нужно положения, нужен ее мужчина! Но как я мог дать ей то, чего не имел сам? Она хотела моего обожания. Преклонения. Чтобы я дышал только ею. Хотела закрыть собой для меня весь остальной мир. А я не мог быть с ней одной. Не мог обожать и преклоняться. Но я соблюдал условия договора. Ни в чем его не нарушил.
– Вы серьезно? – выпалила я. – Ни в чем не нарушили договор? Это все, чем для вас был ваш брак? Неудивительно, что она бросилась в озеро! Я бы сделала так же, будь я вашей женой. Как могут отношения быть просто догово…
Договорить не смогла. Он сделал то, чего я опасалась с самого начала этого разговора. Схватил меня за горло.
В одно мгновение легкие сдавило без воздуха. Кровь прилила к вискам, в ушах бешено стучало. Я вцепилась в его крепкие мускулистые лапища своими пальцами, тщетно пытаясь оторвать их от шеи.
Несколько секунд – и он выпустил меня сам. Я закашлялась. А он схватил меня за волосы, вперился в глаза своими чудовищными вертикальными зрачками.
– Будь ты моей женой, ты не смела бы раскрыть рта, чтобы оскорбить своего мужа. Или ты думаешь, твое положение в Коэлине дает тебе право поучать меня? Ты – человечка. Я – Владыка Драконов. Никогда не забывай об этом. Ты в моей власти. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Твоя миссия не помеха. Ты все равно исполнишь ее – потому что тебе некуда деваться!
Он оттолкнул меня, и я опрокинулась на кровать навзничь. Я ждала удара. Пощечины, как несколько дней назад в бассейне. Но он повернулся и ушел.
Меня трясло, нарастала паника. Что сейчас будет? Он вернется с плеткой? Наверное, я перешла границы дозволенного. И вправду посчитала себя неуязвимой, защищенной своей загадочной миссией. Возомнила, что я тут на особых правах. Как бы не так. На птичьих. Шею не свернут, а вот отхлестать могут.
Прошел час, другой. Я позволила себе расслабиться. Все-таки я здесь в относительной безопасности. Ральдарин оберегает мое положение и миссию в Коэлине, что бы там ни говорил. Битьем и членовредительством заниматься не станет.
Едва я это подумала, как дверь распахнулась.

Глава 28
Женские страдания

Сердце подпрыгнуло в груди. Но это оказалась Элайсси.
– Добрый вечер, Ирина.
– А, Элайсси… Добрый вечер, заходи. Не представляешь, как я тебе рада.
Кельми улыбнулась.
– Правда? Я опасалась, что нарушу твой покой.
– Ох, Элайсси… Поверь, тут без тебя есть умельцы…
Элайсси удивленно посмотрела на меня. Подошла, вгляделась… провела тонкими изящными пальцами по моей руке. Сегодня утром Дельдра принесла вместо моего джемпера подобие блузы с короткими рукавами, и я надела его. Хватка Ральдарина не прошла бесследно. Синяки остались, и кельми заметила их.
– Это он? – тихо спросила. – Кроме него никто не посмел бы.
Я пожала плечами. Зачем говорить, когда и так все понятно.
– Он пытался овладеть тобой, а ты сопротивлялась? Он… он смог? Добился своего?
Странные интонации почудились мне в ее голосе. Будто ей почему-то было важно, добился Ральдарин меня или нет.
Впрочем, почему странно? Одна женщина всегда будет переживать за другую, если той пришлось перенести насилие от мужчины. А Элайсси… она добрая и участливая. И между нами с первого взгляда появилась симпатия. Так что неудивительно, что ей не все равно.
А цепкий блеск в глазах мне просто примерещился. В этом чужом непонятном мире так сложно довериться кому-то. Но невозможно жить, не доверяя никому. Так хочется обзавестись хоть кем-то близким и понимающим.
Дельдра предана только драконам. Мне она помогает по приказу Ральдарина и охотно задушит подушкой, если он не захочет самолично руки марать. А Элайсси даже не была подданной Владыки Драконов. Она приехала ради меня, чтобы понять мое предназначение.
Так что я покачала головой и выдала все как было.
– Раньше пытался, несколько дней назад. Почти изнасиловал меня. Но все-таки не стал. А сегодня мы просто повздорили. Говорили о его покойной жене.
Снова этот настороженный блеск. Как будто мои слова имеют особое значение для Элайсси.
– Почти… но не стал? Что же его остановило? Владыка Драконов не из тех, кто отказывается от желаемого.
– Да я ему сказала, что он ведет себя как олигархи на Земле. И ему не понравилось. Раньше он говорил, что мы, люди, испоганили свой мир. А я сказала, что испоганили как раз олигархи, и он поступает так же.
– И он отступил? И больше не пытался?
– Ну-у-у… Еще когда меня чуть не похитили, одурманили Диском Подчинения. Я делала все, что мне говорили, и он приказал поцеловать его. А потом трогал везде… И я не могла сопротивляться. Исполняла все, что он велел.
Наверное, глупо и неприлично рассказывать подобные вещи человеку… кельми, с которой знакома несколько часов. Но я вдруг почувствовала себя такой одинокой, мне не с кем было поделиться. А Элайсси женщина.
– В тот день вы стали близки? Он все же принудил тебя?
Я покачала головой.
– Хотел. Но пожалел. У меня как раз критические дни пришли.
– Критические дни? – наморщила лоб Элайсси.
– Ты тоже не знаешь, что это? Неужели и у кельми их не бывает? Ну это такое время, особенные дни месяца…
Я рассказала, как могла, о месячных. Элайсси сосредоточенно слушала.
– Ты сказала, человеческие женщины не могут забеременеть в эти дни?
– Ну вроде как риск меньше. Но все равно есть.
– И у тебя они случились совсем недавно? Долго они продолжаются?
– У кого как. У меня недолго, слава богу. Завтра должны кончиться. А некоторые подружки по неделе мучаются.
– Как нелегко человеческим женщинам, – сочувственно вздохнула Элайсси. – Я не знала о таком… У кельми нет ничего подобного.
– Вы не представляете, как вам повезло! – пылко позавидовала я.
– А сегодня, ты сказала, вы повздорили с Владыкой из-за его жены?
Я кивнула.
– Ну да. Она покончила с собой сорок лет назад. Дэн… Дэнерин, сын Владыки, винит его в смерти матери. А Камарис считает, что Ральдарин не виноват, и переживал ее гибель. Я сегодня говорила Владыке, что он должен был обращаться с женой иначе. А он чуть не придушил меня.
Элайсси погладила меня по руке.
– Мне жаль, Ирина. Ты должна быть осторожнее с драконами. Особенно с Верховным Азрайлом. С Ральдарином. Он вспыльчив и жесток, не привык держать в узде свои страсти.
Я фыркнула.
– О да-а, в этом я убедилась! Все вокруг должны подчиняться и потворствовать его страстям!
Элайсси осталась у меня до глубокой ночи, пока меня не начало клонить в сон. Мы разговаривали обо всем на свете: о Земле, о Коэлине, о стране кельми. И о нас – как мы обе жили.
Перемывали косточки и Ральдарину. Элайсси умоляла быть с ним аккуратнее, не лезть на рожон. Запас терпения у драконов невелик, а темперамент горяч и непредсказуем. Я могла спровоцировать его на жестокие поступки, о которых он впоследствии пожалеет.
Потом она ушла, обняв меня на прощанье. Я легла спать с приятным чувством обретения родной души. Наконец-то у меня появилась подруга. Больше я не чувствовала себя такой одинокой.
Засыпая, я видела перед собой разъяренные зрачки ромбиком. Была ли я права, сказав Ральдарину все, что сказала? Но обдумать это не успела, провалившись в сон.

Элайсси вышла из спальни Ирины, чувствуя, как холодит кожу в рукаве крошечный сосуд, который она несла с собой к пришелице.
Она рассчитывала применить его уже сегодня, чтобы не задерживаться в замке Верховного Азрайла ни одного лишнего часа. Люцема согласилась сыграть свою роль после получаса препирательств и торгов. Элайсси удалось убедить драконицу, что лучше ей смириться с парой неприятных вещей, чтобы потом окончательно избавиться от обеих опасных соперниц.
Но рассказ Ирины пролил новый свет на некоторые обстоятельства. Ей придется задержаться, чтобы выполнить условие князя людей. Когда тот выставил его, Элайсси пыталась воспротивиться. Но по здравом размышлении согласилась, что так будет лучше.
Князь был непрост, ох как непрост… Видел дальше и прозорливее одурманенной горем пророчицы. Элайсси смирилась с его условием и поклялась исполнить все в точности. А человеческий правитель-маг снабдил ее колдовскими эликсирами, которые помогут достичь его цели.
Кельми думала о пришелице. Не так много людей она повидала на своем веку, и Ирина не была похожа ни на кого из них. Такого сочетания внешней хрупкости и внутренней силы Элайсси не встречала.
С первого взгляда она прониклась симпатией к человечке. И видела, что это взаимно. Оттого ей стало тяжелее исполнить волю князя Лидаро. Ведь сделав то, что он потребовал, Элайсси обречет Ирину на страдания. Такие же, что причинил ей самой Верховный Азрайл. Многим лучше него она станет после этого?
Но идти на попятный поздно. Она заключила соглашение с князем и принесла нерушимую клятву кельми. Если придется, она обязана выполнить договор ценой собственной жизни. Впрочем, Элайсси уже заплатила. Ее жизнь перестала принадлежать ей с тех пор, как ее коснулись губы Верховного Азрайла.
Так что выбора у нее нет. Впереди неизбежная жертва, которую принесут обе – Ирина и сама Элайсси. А сейчас надо поскорее добраться до отведенной ей комнаты и молиться, чтобы Ральдарин не поджидал ее там. Не сегодня.

Эту ночь Ральдарин провел у себя. Один. Когда Кори по традиции спросил, кого и где хотел бы видеть Владыка – в своей спальне, в покоях Люцемы, в Зале Удовольствий, – он сначала приказал собрать дюжину женщин… и через минуту отменил приказ.
Он не хотел никого. Сегодня – даже Ирину. Даже Элайсси, о которой грезил еще две ночи назад. Он не чаял увидеть ее вновь, и вот она вернулась, сама отдала себя в его власть. Зачем вернулась, понимая, что он не пощадит ее повторно?
Впрочем, ничего удивительного. Отравленная его объятиями, кельми понимает, что больше никто не удовлетворит ее – лишь он. Затем и вернулась. А может, и верно, чтобы уберечь от похожей участи одну из сестер.
Увидев ее, Ральдарин предвкушал грядущие удовольствия. Вот кто избавит его от навязчивого стремления к иномирянке. Но сегодняшний разговор с Ириной отбил у него охоту к женщинам вообще. Слишком жестокий удар нанесла она.
Человечке мало было всколыхнуть воспоминания, которые Ральдарин предпочел спрятать глубже. Мало влезть в то, что ее не касалось. Она еще обвинила его в смерти жены.
Будь на ее месте любой другой – человек, шеами, дракон, – Ральдарин довел бы дело до конца, задушил бы собственноручно. Или испепелил пламенем. Никто никогда не смел обвинить его в этом. Никто – кроме самого Владыки Драконов.
Узнав о поступке Аримы, Ральдарин не смог сразу отогнать те же мысли, те же слова, что швыряла ему в лицо Ирина. Если бы он обращался с ней по-другому. Если бы оказал поддержку – правда, неизвестно как. Владыка никому не оказывает поддержку. Он правит и повелевает.
Это Владычица должна его поддерживать, быть прочной, надежной опорой. Разделять власть и ответственность. Все то, чем Арима пренебрегала.
Надо было простить ей это, не пенять на пренебрежение долгом и обязанностями? Возможно. Возможно, она осталась бы жива, если бы Ральдарин в последние дни перед ее самоубийством не попрекал жену ее поведением, а поддерживал.
Может, Арима тогда не звала бы его жестоким и бесчувственным – теми же словами, что Ирина. Не кричала публично, что его волнует лишь договор и ее обязательство, и плевать на нее саму. Не провоцировала его на угрозу отстранить ее от власти, лишить титула и выбрать новую Владычицу.
Он надеялся урезонить ее, но вместо этого получил усиленный шквал обвинений, оскорблений, слез… А потом – весть о том, что Владычица перекинулась человеком в воздухе и упала в озеро. И записка, которую служанка Аримы принесла ему из ее спальни. Все с теми же обвинениями.
«Я знаю, ты хочешь сам убить меня, посадить на трон одну из своих шлюх! Я ухожу сама – пусть тебе станет легче!» Вот что писала Арима, и множество других горьких и ранящих слов, рожденных обидой и неудовлетворенными желаниями.
Ральдарин не женился вновь. Выслал из замка всех женщин, с которыми развлекался при Ариме. Теперь каждый раз, когда он шел к ним, он вспоминал жену, ее обвинения. Тогда он выслал наложниц и год не призывал к себе ни одну женщину. Если жена наблюдала за ним в своем посмертии, она могла быть довольна. Арима все же обрела верность и целомудрие мужа.
Как он мог знать, что она так поступит? Да, она всегда была экзальтированной, капризной, сверхэмоциональной, взвивающей вихрь острых слов и резких поступков, если что-то ей не нравилось. Но убить себя – такого Ральдарин даже вообразить не мог. Тем сильнее поразил его поступок жены.
Он повторял про себя: это ее решение. Ее выбор. Ее ответственность. Но в глубине душе всегда саднила жгучая царапина вины. Он мог обращаться с ней по-другому. Он мог дать ей хоть каплю тех чувств, что она тянула из него – с упорным постоянством, невзирая на тщетность попыток. Вот только как? Что и как он должен был ей дать, чтобы предотвратить этот чудовищный поступок? Как он мог предвидеть, на что она решится?
И вот человечка повторила ему в лицо обвинения Аримы. Те, что он отгонял от себя целый год, стараясь забыть, освободиться от чувства вины. А еще это: «Будь я вашей женой, поступила бы так же!»
Отчего-то именно эти слова стали спусковым крючком арбалета. Выпустили болт его гнева. Он сорвался, еще сильнее напугав Ирину. Оттолкнул еще дальше. Почему его это тревожило?
А ведь он пришел к ней, потому что волновался за ее самочувствие. Не просто пришел – прибежал. Как только услышал от Камариса, что она отменила урок. Не меньше его поразило, что она расспрашивала прорицателя об Ариме. Но на первом месте – здоровье. Каково ей, не больно ли, не страдает… А она встретила его обвинениями. Даже не старалась понять. Просто выливала все то, что он уже слышал от Аримы… и от Дэнерина.
Проклятый мальчишка заставил ее поверить, что Ральдарин виновен в смерти его матери. Он сам винил отца и Ирину убедил. Он слишком похож на Ариму. Слишком много в нем от матери. Жаль, что он старший и пока единственный наследник.
Если бы не законы Азрайлена, Ральдарин предпочел бы родить и воспитать другого сына. Так, как считает нужным. Отгородить от пагубного материнского влияния. Женщины есть женщины. Они не должны растить из сына тряпку.
Может, если однажды Дэнерин переступит черту, Владыка изменит законы. И тогда осуществит свое намерение. А пока он полон сил и не собирается умирать. Владыке положен наследник – наследник есть. Можно не связывать себя узами брака. Иметь столько женщин, сколько нужно для удовлетворения, и не встречать кислый обвиняющий взгляд жены. Не бояться больше, что она бросится в озеро.
Вот только почему сейчас он не хотел ни одну женщину? Почему его мысли занимала жалкая человечка, посмевшая оскорбить Владыку? Почему до сих пор пальцы ощущали прикосновение к ее коже – такой нежной, такой тонкой. Так долго хранящей следы его безжалостной хватки…
И почему Ральдарин до сих пор не сделал того, что так хочет, – не присвоил ее, не овладел? Хотя Камарис подтвердил – ей необязательно оставаться девственницей. Как ей удается каждый раз останавливать его? Почему от ее слов он бежит, как трус и дезертир с поля боя?
Пора с этим заканчивать. В следующий раз она может чирикать, что ей вздумается. Если Ральдарин войдет к ней – не выйдет, не сделав ее женщиной.

Глава 29
Компотик и мышь

Утром я проснулась в странном тревожном состоянии. Внутри царапало ощущение чего-то неправильного.
Есть пословица – утро вечера мудренее. Преподавательница по фольклору в универе рассказывала, что ее смысл исказился. Мы толкуем ее как «утро вечера мудрее». Якобы утром на свежую голову приходят верные мысли и решения.
На самом деле «мудрёный» означает путанный, замороченный. Все, что вечером казалось кристально четким и ясным, наутро видится сложным и непонятным.
Так со мной и случилось. Омываясь в бассейне, завтракая, я прокручивала в голове вчерашний разговор с Ральдарином. Была ли я права, осуждая его?
Я ведь действительно не наблюдала их отношений. Не знала Ариму, что за личность она была. Но для себя вынесла приговор Ральдарину: виновен.
И не услышала самого важного в его словах. Он разговаривал со мной о тех событиях и его отношениях с женой. А ведь мог просто велеть заткнуться, как не раз делал до этого. Как будто ему важно было оправдаться передо мной и перед собой.
Люди, у кого погибли близкие, всегда чувствуют вину за их смерть. Даже если те умерли от несчастного случая или болезни. Кажется, что чего-то не сделали, упустили то главное, что могло помочь, предотвратить, поставить на ноги.
А уж если близкий покончил с собой, вина давит на сердце неподъемным бременем. Отголоски этой вины звучали вчера в словах Ральдарина. Но я не расслышала их в запале осуждения.
Камарис предупредил меня, что Ральдарин отгородился от смерти жены. Я решила, потому что ему было все равно. Но все его вчерашнее поведение опровергало это. Черствый, бесчувственный чурбан, каким я его назвала, не страдал бы от вины. Не стал бы говорить со мной, прикрывать гневом и раздражением стремление оправдаться.
Ничего этого я не расслышала в тот момент. Только сейчас дошло, как я себя вела, что всколыхнула в нем. Даже перестала злиться, что он чуть не придушил меня и оставил синяки на руках. Сама хороша была, чего уж тут.
Твердо решила поговорить с Владыкой, извиниться за вчерашние наезды. Ну а он, в свою очередь, сможет извиниться за грубое обращение со мной. На это можно намекнуть позже.
Но ничего не вышло. На занятие с Камарисом и Элайсси он снова не пришел. Камарис объяснил, что сегодня прибыли командиры северных гарнизонов и весь день Владыка будет планировать с ними военную кампанию против княжества Лидаро.
Новость неприятно поразила меня. Княжество Лидаро – страна людей. Драконы воюют с ними… И Ральдарин сейчас сидит где-то за стенкой и придумывает, как бы убить побольше моих соплеменников. Жестокие реалии Коэлина угнетали меня.
Было не по себе сознавать, что здесь идет война. Где-то далеко, вдали от меня. Я не видела ее и, возможно, не увижу. Но на душе было тяжело. А еще где-то там, на фронте, Дэнерин. Убивает людей по приказу отца.
А потом мне пришло в голову: знают ли люди о проблемах с магией и пророчестве, которое объявило меня «спасительницей Коэлина»? Ральдарин не сомневался, что меня пытались похитить они. Тогда они наверняка знали обо мне. Но чего добивались?
Этот Леро вообще не закрепил альпинистский крюк. Он угробил бы меня, если бы Ральдарин не подоспел. Может, люди хотели меня убить? А я их жалею. Впрочем, убийц подсылают правители, а в войнах страдают обычные люди, которым нет дела до политики.
Обедали мы снова в той же трапезной зале, где вчера. Ральдарин к нам не присоединился. Зато Люцема была тут как тут. Вот только почему-то оскорблениями и подначками сегодня не сыпала. Молча кидала ехидные и презрительные взгляды.
Честно признаться, меня это напрягало даже больше. Будто она задумала какую-то пакость и сейчас упивалась предвкушением.
После обеда мы вернулись к урокам, обсуждали и сравнивали Коэлин и Землю. А на ужин я позвала Элайсси составить мне компанию. Слава богу, ужинать мне пока еще позволялось у себя, не в компании благородных и высокомерных драконов.
Дельдра принесла поднос с едой, попробовала каждое блюдо. Меня до сих пор корежило от этой процедуры, но шеами была совершенно спокойна, пробуя еду, которая могла ее убить.
Прежде чем она ушла, я сказала:
– Попроси, пожалуйста, Кори передать Владыке, что я хотела бы с ним поговорить, когда он освободится.
Шеами с поклоном обещала исполнить поручение. У Элайсси странно дрогнули ресницы, но я не придала этому значения. Дельдра вышла, и мы приступили к легкому салату из фруктов.
Вдруг Элайсси взвизгнула:
– Тасро! Тасро бегает!
От резкого звука я подпрыгнула на стуле. С такими интонациями у нас визжали «мышь!».
– Какое тасро, где?
Элайсси указывала куда-то в угол. Я вертела головой, пытаясь разглядеть неведомое тасро. Элайсси тоже вскочила с места. Но вскоре села назад, проговорила спокойнее:
– Прости, мне показалось. Просто тень промелькнула, а я испугалась, что тасро… Так их боюсь, этих противных грызунов!
Так и есть, местная мышка. Надо же, даже в замке Владыки Драконов водятся грызуны, кто бы мог подумать! Интересно, как они сюда пробираются, через каменный утес.
Хихикая, я рассказала кельми про земных мышей и как их боятся человеческие девушки. Элайсси нервно улыбалась.
– Вот и я так же!
Мы доели восхитительно нежный салат, я взяла компотик. Ну, это я прозвала местный напиток компотиком. Правда, сегодня он больше напоминал газировку – со дна поднимались мелкие пузырьки.
Я отпила глоток – на вкус точь-в-точь компот, какой подавали вчера и раньше. Только раньше он всегда был без пузырьков, а сегодня с ними. И легкий горьковатый привкус – будто в ягодный компот добавили цедру лайма. Вкусно, надо спросить Дельдру, из чего делают этот напиток.
Поужинав, мы с Элайсси, как и вчера, разболтались о том о сем. Я странно себя чувствовала – вроде и слышала все, о чем она говорила, а вроде и не слышала. В какой-то момент просто выпала из реальности. Подруга внимательно посмотрела на меня.
– Кажется, ты сильно устала сегодня, Ирина. Не буду тебя беспокоить, пойду к себе. Отдыхай.
– Да не устала я, и ты совсем меня не… А-а-а-а, – не удержавшись, я широко зевнула.
Элайсси рассмеялась.
– Вижу, как ты не устала! Увидимся завтра. Спокойной ночи.
Поцеловав меня в щеку, она вышла. А меня и правда безнадежно сморило, голова сама собой опустилась на покрывало. Я свернулась калачиком и задремала.
Мне приснилось легкое поглаживание по руке… Такое осязаемое, словно наяву. Будто кто-то пробрался в мой сон и трогал меня там, касался ладоней, запястий, плеч… И нескромно задевал при этом грудь. Во сне было ужасно приятно и ни капли не стыдно. Это ведь только сон.
И только когда вкрадчивые пальцы нахально скользнули за вырез блузы, я вдруг осознала: никакой это не сон. Я лежу, свернувшись калачиком, поверх неразобранной постели, а меня нагло и бесцеремонно лапают.
Резко открыла глаза и встретилась с янтарными зрачками.
– Проснулась? – негромко спросил Ральдарин, не вынимая руки из-под моей блузы.
– Что вы делаете?!
Он усмехнулся.
– Да вот думаю, зачем ты меня позвала, если сама задремала. А когда я дотронулся до тебя, так сладко простонала, что подумал – может, для этого?
– Глупости какие! Уберите руку.
– Не хочу. Ей там самое место.
– Да как вы… Да что вы за человек такой! То есть дракон… А я еще хотела просить у вас прощения!
Вот теперь он удивился не на шутку. Рука остановила вкрадчивые поползновения, замерла на моем теле, а потом отстранилась.
– Попросить прощения? Ты?!
– Вы были правы вчера. А я не права. Я ничего не знаю о ваших отношениях с женой. У меня не было права судить, кто виноват, а кто нет.
Он присвистнул.
– И что же на тебя нашло?
Спросил подчеркнуто иронично, но я слышала напряжение в его голосе. Сегодня, после вчерашней горячности, я слушала более чутко и внимательно. Старалась уловить то, что пряталось под видимостью спокойствия и безразличия.
– Я поняла, что вы переживали. Вам не было все равно. А значит, вы не черствый и не бесчувственный. Я напрасно оскорбила вас. Простите.
Виновато опустила глаза. Долгое молчание… Не вытерпела, подняла глаза. Скрестилась с его взглядом. Зрачки дракона изумленно округлились, совсем не похожи на ромбики.
Я смотрела в эту бездонную тьму как прикованная, не в силах отвернуться. Вдруг закружилась голова, тело захлестнуло жаркой волной. Что со мной? Никогда, ни разу не испытывала ничего подобного! Может, я заболела? Какой-то непостижимой болезнью…
Ральдарин взял меня за подбородок. Приблизил лицо к моему, и янтарные глаза заслонили весь мир. По венам словно разлилось жидкое пламя.
Что же со мной такое? Надо пресечь эти непонятные поползновения, оттолкнуть его, сказать внятное «нет»! А внутри все сжимается в предвкушении его прикосновений. По коже бегут мурашки, колотится сердце в бешеном ритме…
Если он сейчас не прижмет меня к себе всем телом, я умру. Вот просто умру, не сходя с места. Меня разрывало от неописуемого желания, которого я никогда раньше не испытывала.

Глава 30
Страсть

А он не спешил. Пристально смотрел в мои глаза – как будто искал что-то. Не выдержав, я подняла руку и провела по упругому бицепсу в складках рукава рубахи.
Ральдарин вздрогнул. В наступившей тишине я услышала, как стучит, ускоряясь, его сердце.
Внезапно он отстранился. Прищурился. Я ждала едких ироничных слов. Вот сейчас он отыграется за все прошлые колкости… А он молча стиснул мои плечи и припал к губам в поцелуе.
Третий раз Ральдарин целовал меня. Властно и жестко сминал губы, оттягивал, покусывал… Его язык настойчиво проникал в мой рот, стремился обхватить мой язык. Заполнял терпким, непривычным мужским вкусом.
Ни с кем другим я не знала такого. В старших классах робкие ухаживания одноклассников не доходили до поцелуев. В университете было не до романов, да и не привлекал никто из редких парней на филологическом. И потом, немыслимо представить, как кто-то из моих ухажеров вот так целовал бы меня. Какими тусклыми и невзрачными они виделись в дымке памяти по сравнению с Ральдарином.
Он не спрашивал разрешения – ни разу. Просто брал, что хотел. И если раньше это возмущало, то сейчас я даже не пыталась противиться. Не смела. Не хотела.
Казалось, я умру, если сейчас он остановится, отстранится, уйдет. Меня охватила безумная лихорадка. Я жаждала его поцелуев, прикосновений… и того, что следует за ними дальше между мужчиной и женщиной.
«Люцема…» – мелькнуло на краю сознания. И тут же утонуло в омуте охватившего меня вожделения. Растаяло в огне, который плавил тело до костей. Мне вдруг стало плевать на Люцему. Плевать на десяток дворцовых фавориток, если они у него были.
Я тянулась к нему каждой клеточкой тела. Здесь и сейчас существовали только он и я в целой Вселенной. Остальные были жалким миражом, призраками, которые не могли порвать обжигающую натянутую струну между нами.
Губы Ральдарина скользнули по моей щеке… шее… медленно продвигались вниз, захватывая каждый участок кожи на своем совратительном пути. И вот он подобрался к ложбинкам над ключицами. Прочная, добротная ткань блузы не пускала дальше.
Он взялся за кромки треугольного выреза, стремительно рванул их в стороны. Ткань треснула. Ральдарин сорвал с меня обрывки, отбросил в сторону. А потом так же безжалостно разорвал бюстгальтер.
Где-то на краю сознания – там же, где призрачно витала мысль о Люцеме, – промелькнуло: это же с Земли! Память о моем мире. И очень нужная вещь гардероба, где я тут такую найду?
Промелькнуло – и затухло. Ничто не имело значения – только губы Ральдарина сжимали мой сосок, кончик языка скользил по напряженной горошине, ввергал меня в бездну неизведанных ощущений.
Меня как подменили. Я – прежняя строгая зубрилка Лучникова, никогда не позволила бы мужчине подобных непристойностей. Давно оттолкнула бы его, убежала, прочитала бы кучу нелицеприятных нотаций и умерла бы со стыда.
Но во мне поселилось иное существо – пылкое, раскрепощенное, даже развратное. Оно алкало мужских объятий и прикосновений. Жаждало раскрыть себя мужчине, отдаться. Сгореть в пекле неукротимой страсти.
Такое ли иное оно было? Или просто другая я, с освободившимися инстинктами и желаниями? Или эта я была настоящая?
Ни о чем в тот момент я не думала. Растворялась в обжигающих потоках чувств и переживаний без мыслей и без контроля. Мучительно простонала, когда Ральдарин все же отстранился от меня. Нет, пусть не отпускает! Не отдаляется ни на миллиметр! Хочу ощущать его каждой клеточкой, чтобы прикосновения и поцелуи разливались под кожей сладким ядом…
– Твои человеческие дни закончились? – хрипло спросил. – Тебе сейчас не больно?
Мотнула головой. Прошептала – голос отказал:
– Закончились… не больно…
– Хочешь?
Умом я недоумевала – чего хочешь? Зачем так непонятно спрашивать?
Но та новая сущность, что распоряжалась моей волей и желаниями, понимала без лишних слов. Знала ответ.
Чуть заметно кивнула, не отводя от него широко распахнутых глаз. Он сузил зрачки. Сгреб в охапку мои волосы, оттянул назад. Другая рука сжала мне шею. Не сильно, чуть-чуть, но в памяти всколыхнулась его безжалостная хватка вчерашним вечером…
Обманчивая легкость. Если он захочет, может сломать мне шею одним ничтожным усилием. Его не устроил мой ответ.
– Не слышу. Хочешь?
– Да… – сдавленно выдавила я.
От этого короткого слова его словно ударило разрядом тока. Задышал часто и возбужденно, зрачки расширились настолько, что почти целиком поглотили янтарную радужку.
Он положил руку мне на грудь, легонько толкнул. Я опрокинулась на спину. В тот же миг Ральдарин оказался надо мной. Жестко целовал губы, оставлял засосы на шее, захватывал ртом соски и щекотал их языком.
Огонь бурлил, клокотал во мне. Я провалилась в бездну. Перестала видеть, слышать. Лишь его прикосновения – и каждое отзывалось сладким трепетом.
Он лег на бок, перевернул меня к себе спиной, привлек близко-близко… Оглаживал ладонями спину, груди, живот. Скользил по бедрам, перебираясь на их внутреннюю сторону. Игриво и ненавязчиво подкрадывался к заветному местечку женского тела. Не дерзким бесстыжим нахрапом, как прежде. С деликатностью, которой я еще не видела в нем.
Стало невмоготу терпеть и дожидаться, когда шаловливые пальцы подберутся к желанной цели. Я выгнула спину, подалась к нему ягодицами… и тут же почувствовала твердую, горячую, устремленную ко мне плоть.
Не испугалась, не застеснялась. Напротив, сильнее прогнулась, а бедра сами собой напряглись и чуть раздвинулись, впуская его как желанного гостя.
Его плоть коснулась моих складочек, нежных и влажных. От этого соприкосновения Ральдарин вздрогнул всем телом, шумно дохнул прямо над моим ухом. Та его рука, что была снизу, проскользнула у меня под талией, обхватила и сжала грудь.
А то твердое и горячее, навстречу чему я открылась без стеснения и стыда, двигалось вперед-назад, скользило по моей промежности. Я простонала – таким дразняще-сладостным было это движение.
– Маленькая человечка… – прошептал он мне в ухо.
Меня обожгло его дыхание. Это слово «человечка», которое раньше так задевало меня, сейчас звучало совсем иначе. Возбужденно и ласково. А он продолжал:
– Ты ведь хочешь меня. Скажи это. Скажи, как ты меня хочешь!
Он все крепче стискивал одной рукой мою грудь, второй – шею. Из горла вырвался только невнятный стон. Но Ральдарин и не подумал ослабить хватку. Только повторил – жестче, настойчивее, пока его руки сжимали меня все сильнее:
– Скажи. Хочешь стать моей? Хочешь, чтобы я вошел?
– Да! – простонала я хрипло, отчаянно. – Хочу вас… тебя. Хочу стать твоей… женщиной.
Вновь он опрокинул меня на спину. Навис сверху, раздвинул мои бедра. И проник в меня – резко и ошеломительно.
Мир вокруг, мир внутри меня взорвался. Думала, я на грани – но то было лишь восхождение. Только сейчас я попала на вершину, откуда могла лишь упасть. И я падала, безвозвратно падала в бездну.
Меня пронизала боль – но я не ощутила ее в полной мере. Ее глушил огонь страсти и вожделения. И принадлежность мужчине, которого я – теперь уже невозможно отрицать – желала.
Какой наивной, какой бессмысленной была борьба – с ним и с собой! Я хотела того, что случилось сейчас, с первого взгляда. Раньше, чем попала в Коэлин. В стекле вагона метро.
Ральдарин двигался быстрее и быстрее. Я билась под ним в нарастающем экстазе. Слезы катились по щекам. Боль усилилась, не замечать ее стало невозможно. Но я не просила остановиться. Не могла прекратить, не могла отказаться. Только хрипло и глухо стонала.
Он больше ни о чем не спрашивал. Не требовал повторять, как я хочу его. Мы вдвоем превратились в бессловесный вулкан, который грозил выплеснуться наружу и поглотить, погрести под собой целый мир.
Он ускорился еще – и я слилась с безумным темпом. Мое тело было на пределе. Вот-вот не выдержу. Умру, что-то разорвется во мне, и я истеку кровью.
Я больше не могла так – так быстро, так жестко, так жгуче. Закричала надрывно, словно в агонии. И в этот момент внутри и правда что-то взорвалось. Вулкан выплеснулся – но не наружу. В меня, нестерпимо обжигая лавой. Ему не нужен был целый мир. Он хотел затопить лишь меня.
Я уже не управляла своими движениями, тело жило отдельной жизнью. Билось, металось, содрогалось от невиданного прежде блаженства. Никогда ничего похожего раньше со мной не случалось, даже в воображении.
Я и не замечала, что Ральдарин остановил стремительные толчки, и теперь только его бедра содрогались часто и мелко. А потом он и вовсе замер, прижался ко мне всем телом.
В отличие от него, я не остановилась. Нет, не я – та пробудившаяся животная сила, что управляла мной сейчас. Я продолжала пульсировать, и Ральдарин крепко обнял, сливаясь с этой пульсацией-агонией, пульсацией-экстазом. Она никак не затихала, сжимала и скручивала мышцы в промежности.
Он поцеловал меня. Не властно и не жестко, как в начале нашего крышесносного акта любви. Мягко и бережно.
Я была словно наэлектризована – готова заискрить от малейшего касания. Каждая клеточка горела там, где наши тела соприкасались. Он чуть пошевелил рукой, задев ненароком мой сосок, и я простонала от мгновенного возбуждения.
– Еще? – жадно прошептал он.
«Да! – мысленно прокричала я. – Еще!»
Вслух не вымолвила ни слова. Но янтарные глаза, смотревшие прямо в мои, вновь зажглись желанием. И опять он целовал меня, а мне казалось – я знала это всегда. Словно не впервые со мной случились эти поцелуи – такие уверенные, настойчивые, не знающие преград. Словно я знала их всю жизнь. Словно так и прожила в его крепких объятьях.
Вновь разгорался огонь, вновь я возносилась на вершину, предвкушая сладко-ранящее падение. Но мои пределы, физические ограничения хрупкого тела диктовали свои условия.
Когда Ральдарин приготовился войти в меня, его плоть коснулась чувствительных складок, я вдруг непроизвольно дернулась и отстранилась. Мышцы сжались, не пуская его.
– Ирина, – прошептал он. – Что ты… что не так?
Я сама не понимала, почему оттолкнула его. Желание горело с прежней силой, а боль внутри как будто маячила где-то в отдалении. Сознание отказывалось принимать ее. Но тело больше не могло ее выносить.
Взгляд Ральдарина, затянутый дымкой страсти, вдруг прояснился.
– Девочка моя… твой первый раз. Я не сдержался. Хотел мягко, но не устоял. Ты так возбуждаешь. Прости, маленькая. Хватит. Сегодня больше не будем. Демоны бездны, как я это выдержу?!
Он вскочил на ноги, прошелся взад-вперед, запустив пятерню в густую черную шевелюру. Я не могла отвести взгляд от него – атлетического, могучего… и возбужденного. Кто бы мне раньше сказал, что буду без зазрения совести пялиться на обнаженного мужчину в полной, кхм, боеготовности, – покрутила бы пальцем у виска. И вот он расхаживает передо мной, а я раскинулась нагишом, мечтая об одном – чтобы он вернулся. Подошел, опять подмял под себя, утолил вожделение – свое и мое.
Ральдарин остановился, обернулся.
– Это невыносимо. Я не могу остаться. Прости, девочка. Хочу тебя так, что вот-вот сорвусь. А тебе нельзя. Не сейчас. Не сегодня. Я должен уйти. Пришлю целителя. Но завтра…
Он сделал было шаг ко мне – и тут же отступил.
– Не могу приближаться. Не могу прикасаться. Слишком возбуждаешь. Завтра я приду. И сдерживаться не буду. А пока отдыхай, маленькая.
Бросив на меня последний голодный взгляд, он развернулся и вышел. Как был, полностью обнаженным. Я чувствовала, как рвется вслед ему моя душа. Хотелось крикнуть: останься! Будь что будет. Но часть меня – та, что признала его своим мужчиной, своим Владыкой, – не смела оспаривать его решения. Он сказал, так лучше. Он знает. Я дождусь. Завтра… Скорее бы наступило сладкое, желанное завтра.

Глава 31
На замок опустилась ночь…

Ральдарин выскочил за дверь. Не обращая внимания на двух телохранителей, прислонился к стене, утер испарину на лбу. Что с ним такое? Голова как в дурмане. Он утратил контроль, чего никогда не случалось в постели с женщиной. Едва не причинил Ирине вред.
Он направил Кори мысленный приказ привести целителя, благо тот пока оставался в замке. Может, позвать его потом и к себе? Что-то странное творится с ним. Он горит, лихорадочная дрожь охватила все тело. И возбуждение никак не спадает.
Ральдарин оторвался от стены, быстро зашагал прочь. Так велик искус вернуться. Наплевать на человеческую хрупкость Ирины, на ее первый раз. Да и она сама не обращала внимания на боль. Она просила его… Как она просила!
Ее голос, ее взгляд, подернутый дымкой страсти. Шелковистая кожа – такая горячая от желания… упругая красивая грудь, нежные губы… Нет! Нельзя продолжать, нельзя вспоминать. Иначе он ворвется к ней снова. Ворвется в нее. Что эта человечка делает с ним? Почему ее близость так возбуждает – до лихорадки? Как она сводит его с ума?
В разгоряченные мысли Ральдарина ворвался странный шорох. Он замер. Охотничьи рефлексы включились мгновенно. Стремительно и бесшумно он скользнул в нишу за гобеленом, магическим видением просканировал пространство.
Казалось бы, что необычного могло происходить в замке Владыки? Кто-то из слуг прошел мимо – вот и все дела. Но Ральдарин был настороже. Слишком тихий и в то же время слишком быстрый звук шагов. Будто кто-то перебирался от укрытия к укрытию, стараясь, чтобы его не заметили.
А в замке прячется не пойманный шпион. Владыка ни на секунду не забывал об этом. И вот сейчас у мерзавца есть все шансы стать шпионом пойманным. Ну а если на его месте окажется невинный слуга – переживет.
Ральдарин совсем не беспокоился попасть в неловкое положение. Владыка есть Владыка. Почему он прячется голышом в собственном замке и набрасывается на слуг, – никто не задаст ему такой вопрос. Да и не время слугам шастать по коридорам.
Он выждал, пока шорох шагов поравняется с ним. Выпрыгнул из ниши наперерез неизвестному, заломил тому руки за спину, нагнул голову и тряхнул, чтобы выбросить изо рта капсулу с ядом, если она есть.
И тут же заставил пойманную добычу выпрямиться. Изумленно заглянул в бледное лицо жертвы.
– Элайсси? Что ты здесь делаешь?

Ральдарин ушел, а я осталась барахтаться в паутине инстинктов и влечений. Тело обволокло приятной истомой. Я растянулась на постели, вспоминая все, что было между нами. Так дико и необузданно. Так сладостно.
Воспоминания нарушил приход целителя. Я стыдливо завернулась в одеяло. Он успокаивающе улыбнулся мне, провел вдоль тела своими волшебными руками. И тут же саднящая боль в промежности исчезла.
Я испытала несказанное облегчение… а следом – разочарование. Драконий доктор отнял у меня памятку о нашей сумасбродной страсти. Страсти, не знающей пощады. Я чуть ли не затосковала об этой боли. И разозлилась на Ральдарина. Почему он прислал целителя, а сам не остался? Зачем бросил меня одну?
Сделав свое дело, врач вышел. От обиды я начала кусать губы. Потом и вовсе расплакалась, уткнувшись носом в подушку. И в перерывах между рыданиями вновь услышала, как открылась дверь.
Первая мысль – вернулся?!
Подняла голову, устремила на дверь взгляд, полный надежды. Но сердце ухнуло вниз от нового разочарования, смешанного с изумлением. Вот кого я никак не ожидала увидеть у себя. Да еще поздней ночью.
Гостья не произнесла ни слова. Смотрела молча и презрительно. Я заговорила первой:
– Госпожа Люцема, чему обязана?
– Наслаждалась? – ответила она вопросом на вопрос, колюче и язвительно. – Ну и как тебе пришлось в постели с Владыкой Драконов? Он тебя не порвал?
Я вспыхнула.
– Вас это не касается.
– Да неужели? – прошипела драконица. – Кто я и кто ты, человеческая шваль! Меня касается все, что происходит в этом замке. Или ты возомнила себя хозяйкой после одного траха?
Надо же, вроде бы светская дама, а выражается как подзаборная шлюха. Люцема продолжала:
– Думаешь, это что-то значит для него? Он отымел тебя и забыл. У него таких, как ты, сотни. А возвращается он всегда ко мне!
Тут я не стерпела:
– Вам лучше обсуждать это с Ральдарином, а не со мной. Пожалуйста, покиньте мою комнату.
Странно, что телохранители вообще пропустили ее. Вроде бы они должны охранять мой покой.
Люцема демонически расхохоталась.
– Обсуждать с ним? Милая, если бы я обсуждала с ним каждую оттраханную шваль, ему быстро наскучило бы со мной. Нам есть чем заняться, кроме обсуждений. Этой ночью он придет ко мне, и поверь, тебя обсуждать мы не будем!
Сердце заледенело. Хотелось влепить этой стерве пощечину. Позвать охранников, чтобы вытолкали ее за дверь. Но ледяной, царапающий шепот в голове приговаривал: а если она права? Ему было мало. Он ушел неудовлетворенный. Будет хранить мне верность? Кто я ему? Он признавался в любви? Клялся быть верным?
Он ничего не обещал. Ничего не остался должен. Все, что между нами случилось, – секс. Крышесносный и умопомрачительный. Но не больше чем секс. Не было признаний, не было речей о чувствах.
Следующий ледяной укол в сердце – как я вообще такое допустила?! Почему забыла о Люцеме – женщине, у которой на него куда больше прав, чем у меня. Она с ним уже долгое время. Признанная любовница. Фаворитка. А я? Чужачка, пришелица, попаданка.
Это в сказках вокруг попаданцев стелются могущественные короли и владыки, обхаживают всячески и влюбляются. А я здесь безвольная игрушка в руках Ральдарина. Ни голоса, ни прав. Даже себя уступила ему. Как?!
Сейчас, с приходом Люцемы, моя телесная слабость казалась безумием. Будто слетела пелена, застилавшая рассудок. Как я допустила это? Сама легла под него, как… как течная сучка! Что на меня нашло?
Краска стыда залила лицо. Люцема хмыкнула. Я совсем ушла в переживания и забыла, что она все это время стояла рядом.
– Никак дошло? Пойдем со мной, дойдет еще лучше.
Схватила меня за руку, потянула к двери. Я вырвалась.
– Я никуда с вами не пойду! Оставьте меня.
– Не трясись. Ничего тебе не сделаю. Псы у твоего порога видели меня, так что не бойся за свою шкуру.
– Даже не думаю.
– Тогда пойдем. Ты не пожалеешь. То есть сильно пожалеешь потом, если не увидишь этого сейчас.
Неприятное предчувствие нарастало до тошноты. Сердце требовало вытолкать эту мерзкую бабу за дверь собственноручно. Не слушать ни единого слова. Дождаться завтра. Ральдарин обещал прийти. Вот и смогу поговорить с ним. Задать вопросы – кто мы теперь друг другу? Что было между нами – случайный секс, ни к чему не обязывающая страсть? Или он хочет со мной серьезных отношений?
Тогда он должен сам поговорить с Люцемой и расставить все точки над «i». А если просто секс – значит, я не дам этому повториться. Хватит. Один раз я позволила телу взять верх над разумом, но жить в этом я не намерена. Не намерена быть одной из многих. С кем развлекаются, а потом бросают и возвращаются к постоянной фаворитке, которая сносит все и всех. И быть такой фавориткой, к которой раз за разом возвращаются после минутных увлечений, тоже не собираюсь.
Но обсуждать это все надо не с Люцемой. С ним. С тем, кто забрал мою девственность… и едва не забрал мое сердце. Хорошо, что способность мыслить вовремя вернулась ко мне. Надо дождаться его. Поговорить. Задать вопросы.
Вот только разум настороженно вопрошал – что она хочет показать? О чем я пожалею, если не увижу этого?
Я всегда во всем ценила превыше всего ясность. Никогда не относилась к тем, кто предпочитал просто не знать неприятных вещей. Если они происходили вокруг, но человек оставался в неведении, – для него их как бы не существовало.
Не для меня. Если что-то происходит, я хотела знать. Пусть даже во многом знании многая скорбь. А предчувствие назойливо твердило, что обещанное Люцемой знание отнюдь не принесет мне радости. Страус, зарывающий голову в песок, – сказано не про меня.
– Идемте! – решительно произнесла я.
Люцема смерила меня презрительным взглядом.
– В таком виде? Впрочем, кому какое дело до человечки!
Ну уж дудки! Устраивать развлечение обитателям замка, разгуливая ночью голышом в компании фаворитки Владыки, я не собиралась. В порыве страсти Ральдарин порвал блузу и лифчик, но крепкая ткань джинсов устояла под его напором. Натянула их на голое тело, вытащила из гардероба свой джемпер и решительно направилась к двери.
Люцема не отставала ни на шаг. Выскочила в коридор передо мной. Я пошла за ней. Телохранители даже не посмотрели на нее. Неподвижно стояли, глядя прямо перед собой. Взгляд как будто пустой, остекленевший. Странно как-то, ни разу не видела их такими. Может, они так спят? Стоя, как слоны или лошади. Что я знаю о физиологии драконов…
Мы двинулись в новом для меня направлении. Коридор петлял и вел какими-то запутанными поворотами. Люцема повела рукой:
– Наброшу на нас покров невидимости и неслышимости. Иначе ты наделаешь глупостей. Люди такие безрассудные.
Она тоже волшебница? Это новость. Но еще больше меня насторожило, что я могу, по ее словам, «наделать глупостей». Отчего? Что же она хочет мне показать?
Я услышала это раньше, чем увидела. Женские стоны. Так похожие на те, что я сама издавала меньше часа назад.
Остановилась, не желая идти дальше. Не хотела смотреть, кто или что издает эти звуки. Нехорошее предчувствие скребло, душило, как удавка из колючей проволоки.
Люцема сильно толкнула в спину. Меня вынесло за угол. Глазам предстало мужское обнаженное тело… Знакомое до боли, до рези в груди.
Я видела его со спины, но не могла не узнать эти рельефные мускулы, сильные ноги, упругие ягодицы. Оно, это проклятое тело, двигалось мощными короткими рывками. Вдалбливалось в другое, женское тело.

Глава 32
Охотники и добыча

Я не видела лица женщины. Длинные золотистые волосы разметались в разные стороны. Задранная вверх юбка с изящной вышивкой, которую я сегодня видела… на платье Элайсси.
Тот, кого я сегодня назвала своим мужчиной и своим Владыкой, жестко имел ту, кого я успела признать своей подругой. Сердце налилось свинцом. Руки похолодели. Задрожали колени.
Первым порывом было броситься к ним, вцепиться в спину Ральдарина и волосы Элайсси. Обдать самыми гнусными ругательствами. Излить боль, которую оба причинили мне.
Я не совладала с собой, рванулась вперед. И уткнулась в невидимую преграду. Люцема фыркнула.
– Говорила же, наделаешь глупостей! Смотри, человечка. Смотри на свою долю. Ему все равно, ты или кельми. Он имеет всех вас, диковинные расы. Вы для него экзотика. Но только драконица нужна ему по-настоящему. Он всегда возвращается ко мне. Ты нужна ему лишь на эту ночь. И не ты одна, как видишь. После нее он придет ко мне. И я приму его. Ну а завтра примешь и ты, если он соизволит к тебе явиться.
– Замолчи, – простонала я, затыкая уши. – Заткнись!
Люцема издевательски ухмыльнулась.
– Молчу. Зачем мне говорить? Ты видишь все своими глазами.
Я повернулась и бросилась назад. Магическая преграда Люцемы не остановила меня. Неслась по коридору вслепую, не разбирая дороги. Издевательский смех драконицы лился мне вслед.
Не знаю, как я ухитрилась найти спальню. Бежала наугад, плутала на поворотах коридора, упиралась в тупики, возвращалась назад, снова блуждала. Потом вдруг оказалась у дверей спальни, с неподвижными охранниками на карауле.
Влетела в комнату, захлопнула дверь. Хотелось забаррикадировать ее, замуроваться. Отгородиться от этого мира и его обитателей. Лживых и подлых – всех до одного! Никому нельзя было верить.
Сама виновата. Что на меня нашло, как я могла отдаться Ральдарину вот так легко, без разговоров? Словно меня подменили.
А теперь как быть? Твердила себе: он ничего не обещал. Ничего не должен. Виновата сама. Надо было иметь голову на плечах. Но боль в сердце была громче холодных доводов рассудка.
Сердце кричало – он ведь был со мной! Он горел, как и я! Обжигал меня ласками и неукротимой страстью. Все ложь? Игра, притворство?
Пыталась сдержать рыдания. Бесполезно. Рухнула на колени рядом с кроватью, сунула голову под одеяло и еще подушкой сверху придавила. И заорала, затыкая рот простынями.
Легче не стало. В груди прочно засел тяжелый, как свинец, ком. Если бы при этом такой же холодный и безразличный! Как я хотела, чтобы мне стало все равно! Плюнуть на Ральдарина, вычеркнуть из памяти сумасшедший вечер. Плюнуть на предательство Элайсси.
Не могла. Умирала, сгорала, сгибалась под гранитной глыбой отчаянья и обиды. Сердце рвалось в клочья. А равнодушной быть не могла. Решительно и холодно отмести чувства, что зародились у меня к Ральдарину, сказать: шел бы ты лесом – не могла.
Смолк мой заглушенный крик. Комната погрузилась в мертвую тишину. И по контрасту с ней в моей голове метались мысли, надрывные и пронзительные, как вопли чаек над Финским заливом.
В этой тишине шорох открываемой двери прозвучал оглушительно. Мои охранники-надзиратели все же услышали?
Подняла голову. И чуть не подпрыгнула на полу. Элайсси. Зачем она здесь, лживая тварь? Поздно прятать взгляд, полный ненависти. Да и не хотелось.
Минуту я смотрела кельми в глаза. Такие же печальные, как обычно. Волосы растрепаны, одежда порвана в разных местах, а взгляд так и остался грустным, словно она не занималась диким сексом несколько минут назад.
Может, у этих кельми так? Глаза не блестят от секса, а полны уныния и кручины? Это заводит Ральдарина?
– Ты видела, – констатировала она тихо и безрадостно, под стать взгляду.
– А тебе даже не стыдно, – выпалила я. – Ты с ним трахалась, а потом пришла ко мне? Поделиться, каков он?
Она вздохнула.
– Жесток и беспощаден. Не знает жалости, не слышит отказа. Ты и сама это знаешь.
– Тогда что тебе тут надо?! – заорала я. – Убирайся прочь! Не хочу больше тебя видеть! Не хочу всех вас видеть! Не могу смотреть вам в глаза, предателям!
– За этим я и пришла, Ирина. Ты можешь уйти отсюда и никогда больше не смотреть в глаза Ральдарина.
Я фыркнула.
– И как же уйти? Через окно? Предлагаешь мне самоубиться, чтобы не мешать вашему счастью?
– Кельми не бывают счастливы с азрайлами. Мне не нужен Владыка. Я хочу уйти вместе с тобой.
– Ты? Со мной?! Куда?
– К людям, Ирина. Я хочу предложить тебе оставить драконов, которые не дают другим живым существам ничего, кроме боли. Никогда – любви или радости.
– Это говоришь мне ты?! Зачем ты делала с ним это, без любви и радости?
Ни одна ресница не дрогнула на печальных глазах Элайсси.
– Для этого.
Она вынула из складок юбки что-то, блеснувшее алым. Шагнула ко мне, протянула на ладони.
Я узнала перстень с огромным рубином, которым Ральдарин провел по волшебному экрану, чтобы передать записку моим родителям.
– Ты его украла?
– Да. Только ради этого я отдалась Владыке. Мне не нужны его ласки. Они не принесли мне радости, клянусь тебе. Кельми стремятся любой ценой избежать объятий азрайлов. Но не было другого способа прикоснуться к нему и снять защитную магию перстня.
Сердце заныло еще больнее, еще жалобнее. Элайсси лишь добивалась цели. А Ральдарин так легко повелся на соблазн. Значит, я не значу для него даже малой толики.
Но что за цель у нее?
– Почему ты хочешь, чтобы я ушла к людям?
Печаль в глазах кельми перетекла в скорбь и безысходность.
– Потому что не хочу тебе своей участи – быть зависимой от ласк и объятий Верховного Азрайла. Я сказала тебе, что эти ласки не принесли мне радости, но блаженством они одаривают сверх всякой меры. Отравляют, как яд. Ты будешь пресмыкаться у него в ногах. Захочешь отдать себя без остатка, пожертвовать целым миром ради него. Он станет для тебя центром существования. Ты будешь жить от ласки до ласки. Питаться лишь его страстью. Ощущать полноту жизни, только когда он рядом. А без него сходить с ума от одиночества. Так живет каждая кельми, познавшая близость Кристального Дракона. А они, наигравшись, выбрасывают нас за порог. Им плевать, что мир для нас теряет краски и погружается в серый туман. Тебя ждет та же участь. Он будет спать с тобой и с другими женщинами, наплевав на твои чувства, твою боль. А когда надоешь, выбросит как ненужную игрушку.
С каждым словом в сердце вонзался шип. Я не могла спорить с Элайсси и защищать Ральдарина. Знала, что она права. Даже если бы не увидела их в коридоре. «Король-солнце», он такой. Безразличный и беспощадный к чувствам женщин, которых использует. Как я ни противилась стать одной из них, он победил.
Может, у меня есть шанс на реванш? Реванш… или бегство с поля боя. Мне не нужна любовь-война, и любовь-жертва тоже не нужна. Я всегда хотела для себя близости с любимым человеком в доверии и взаимопонимании.
А здесь… Что возможно между мной и Ральдарином? Какие отношения? Да возможны ли вообще между нами отношения?! С чего я взяла, что произошло нечто особое, из ряда вон выходящее? У него таких, как я, побывало десятки, если не сотни, а то и тысячи!
Доверие? Понимание? К пешке, игрушке, которая годится только для разового развлечения? Резиновая кукла с теплой кожей, вот что я для него.
Холодная решимость вызрела во мне за мгновение. Я спросила Элайсси, и голос прозвучал сухо и отчужденно, будто и не мой вообще:
– Куда ты собираешься уходить и как?
– В княжество Лидаро. Князь Алтео – мудрый правитель и могущественный маг. Он сумеет истолковать пророчество о тебе, о твоем предназначении. Мы уйдем через Рубиновое Зерцало. Я Видящая и могу проходить сквозь него, как Гончие или сам Владыка. У меня его перстень, а значит, я смогу активировать Зерцало и открыть проход. А Ральдарин без перстня не сможет последовать за нами. Не сможет даже вычислить наш путь. Ты согласна?
У меня перехватило дыхание. Уйти. Навсегда. Никогда больше не видеть его. Не видеть янтарного огня страсти в его глазах. Не плавиться под жгучими прикосновениями, не задыхаться в кольце могучих рук. Я смогу решиться на это?
Я молчала. Безмолвствовала и Элайсси, не убеждала меня больше. Только смотрела бездонными глазами, из которых лилась бездонная скорбь. Кто поселил в ней эту скорбь? Ральдарин? И мои глаза станут такими, а может, уже стали?
Я подавила желание взглянуть на себя в зеркало. Проговорила тем же чужим голосом:
– Я пойду с тобой.
Есть примета: посмотришься в зеркало перед уходом – и непременно вернешься. Я не собиралась возвращаться. Здесь я познала лишь страдания и унижения. Может, у людей сложится по-другому.
Элайсси по-прежнему не произносила ни слова. Молча подошла, взяла за руку и повела за собой. Телохранители все так же застыли по сторонам двери и даже не взглянули на нас. Как будто им не было дела, кто входит ко мне в комнату, с кем выхожу я. Слишком доверяют моим гостям? Не ждут опасностей от женщин? Или в самом деле спят?
Мне было все равно. Я ощущала себя не здесь. Как в тот миг, когда упала с башни и летела вниз головой, пока Дэнерин не подхватил меня, сознание отделилось от тела.
Тело само по себе двигалось, шло за Элайсси. А я витала где-то поодаль, наблюдая, как рвется на части сердце, бьется и плачет душа. Со стороны, как равнодушный свидетель. Далекий от горестей и страстей этого тела, этого сердца, этой души.
В тот миг я ждала смерти. Ждала ее и сейчас, разлучаясь с тем, кто пробудил во мне женщину. Пробудил – и растоптал. В ту же ночь, совсем недалеко от меня. Моя душа умирала, пока я шла следом за Элайсси. Но смертельный удар ей нанес Ральдарин. Пусть моя душа умрет вдали от него. Я не дам ему шанса унизить и предать меня еще раз.

Глава 33
Подводная часть айсберга

Элайсси ненавидела себя за все, что пришлось содеять. Не знала, кого ненавидит больше, – себя или Верховного Азрайла.
Пришлось создать альянс с Люцемой – последней в этом замке, с кем кельми хотелось оказаться на одной стороне. Надменная драконица упивалась своим положением и властью. Унижала, обдавала презрением всех, кто принадлежал к иной расе…
Но именно она оказалась идеальным союзником. Совместный обед, который устроил Ральдарин, быстро помог Элайсси сориентироваться. За демонстративным высокомерием драконицы прятался страх. Она видит в Ирине – да и в кельми – нешуточных соперниц. И пойдет на все, чтобы избавиться от них.
Элайсси рисковала, раскрывая Люцеме пророчество. Та могла выбрать иной способ обезопасить себя – убить человечку. Но Элайсси привела веский довод в пользу их союза: Ральдарин будет винить в похищении кельми и не подумает на других.
Зла Ирине она не хотела. Девушка вызывала у нее симпатию и сострадание. Судьба обошлась с ней жестоко, назначив исполнительницей пророчества. Если бы Элайсси могла, отвела бы эту долю от нее. Но как она могла отвести чужую долю, не в силах избежать своей, горькой и скорбной…
Когда кельми добралась до князя Лидаро, то поведала ему о пророчестве и предложила выкрасть девушку из замка Верховного Азрайла. В запале собственного горя Элайсси сказала князю, что Коэлин должен принадлежать людям. А драконы-насильники пусть сгинут вместе с несчастными жертвами кельми.
Но у князя имелись свои соображения. Он не собирался обрекать на вымирание магические расы и тем более – магию. Алтео был могущественным магом Северной Звезды – древней традиции человечьего чародейства. Он намеревался сохранить и развить ее, а не затушить.
Как и Владыка Драконов, князь людей хотел видеть Коэлин волшебным миром.
Он поставил Элайсси условие. Земная девушка должна забеременеть. Он хотел заполучить иномирянку с ее ребенком – будущим спасителем Коэлина. Самому воспитывать его, контролировать исполнение пророчества.
Элайсси сознавала, чем грозит такой ход человеческой девушке. Ей придется познать любовь Верховного Азрайла, чтобы зачать от него. И эта любовь – точнее, страсть, Владыка не знал любви – проникнет Ирине под кожу, отравит ее кровь, подчинит душу. Сделает зависимой от его внимания и ласк. Воля человечьего владыки обречет Ирину на ту же мучительную участь, что постигла Элайсси.
Кельми пришлось согласиться на условие князя Алтео. Иначе он отказывался содействовать, предпочитал оставить девушку в замке и оставить спасение магии в Коэлине на волю азрайлов. Мешать зачатию и рождению спасителя князь не собирался. Впрочем, Элайсси не сомневалась, что он не оставил бы попыток похитить пришелицу и ее дитя.
Она решила сделать для Ирины то, что было в ее силах. Дать противоядие. Ради этого она велела Люцеме привести девушку к ней и Ральдарину в самый непристойный момент. Пусть Ирина увидит. Пусть постигнет всю изменническую натуру того, кому готова вручить душу и сердце.
Не обязательно было показывать девушке это зрелище, которое резало ее по живому. К тому же теперь она возненавидела Элайсси. А могла бы доверять ей. Кельми могла просто использовать Диск Подчинения, которым снабдил ее князь. Но она предпочла пожертвовать доверием и симпатией Ирины, принять ее ненависть, лишь бы та смогла отречься душой от Ральдарина.
Поначалу ей будет намного больнее. Обнаружить измену мужчины и предательство подруги – это разорвет ей сердце. Зато отвратит раз и навсегда, бесповоротно.
Рано или поздно боль утихнет. На смену придет облегчение, что избавилась от мужчины, который никогда не станет хранить верность. Быть одной из многих для того, к кому стремишься всей душой, кого желаешь всем телом, – что может быть хуже такой пытки годами, десятилетиями?
Потому Элайсси велела Люцеме усыпить охранников у дверей Ирины, привести ее к ним с Ральдарином, а потом самой отвлечь его, чтобы он ненароком не обнаружил пропажу перстня слишком рано.
Перстень был зачарован. Он появлялся по призыву владельца – или того, кто обладает властью призвать, как Видящая. До призыва оставался незримым даже для владельца. Если бы Ральдарин вдруг решил воспользоваться Рубиновым Зерцалом и призвал перстень, то обнаружил бы пропажу.
Поэтому Люцеме предстояло стать третьей женщиной, отдавшейся Владыке в эту ночь. Чтобы он не устоял перед соблазном, Элайсси дала драконице каплю эликсира, который вручил ей князь.
То было не простое приворотное или возбуждающее зелье. Особый, чрезвычайно редкий эликсир, созданный зельеварами из магического ковена Северной Звезды.
Его разработали для высокородных супружеских пар, страдавших бесплодием. Чародеи ковена знали простую истину. Рождению ребенка предшествует зачатие. Зачатию предшествует любовный акт супругов. Любовному акту предшествует страсть.
Эликсир разжигал между супругами страсть. Не ту, что берется из ниоткуда – как в случае приворотного зелья. А страсть, которая уже есть между ними. Зародилась давно, но приугасла или не находила свободного выхода.
Предназначение эликсира – дать страсти выход. Подогреть и накалить ее. Снять контроль воли и ума, которые сдерживают звериные инстинкты человека. Эликсир Северной Звезды высвобождал животную натуру, позволял паре любить друг друга не по привычке или с осторожностью, а дико, первобытно, необузданно.
Сработать он мог лишь в случае, если страсть между партнерами зародилась сама по себе. Но в некоторых случаях – перенести ее на другого, временно и иллюзорно. А еще испарения эликсира передавались от одного партнера к другому, проникая сквозь поры кожи во время телесного контакта.
Элайсси подлила его в напиток Ирины, когда они ужинали вместе. Перед этим она убедилась, что у девушки закончились ее дни и что Владыка сегодня придет к ней.
Затем она поспешно ушла, чтобы Ральдарин не застал ее. Когда он вошел, события было легко предсказать. Ирина не устояла под действием влечения к Владыке – раскрепощенного и усиленного зельем.
То, что страсть между ними зародилась исконно, следовало из пророчества. Мать ребенка-спасителя не могла не быть желанна его отцу. На этом и был построен расчет князя Алтео. А сама Элайсси убедилась в их взаимном влечении, наблюдая за обоими. Ирина не сознавала и не признавала его, не желала давать волю собственным чувствам, а значит, эликсир Северной Звезды был идеальным средством.
Пока они любились, действие эликсира охватило и Ральдарина. Но соитие с Ириной не насытило его. Человеческая девственница слишком слаба для Владыки Драконов. Он мог либо истерзать ее, лаская больше, чем она способна вынести, либо уйти голодным.
Тут-то Элайсси и подкараулила его. Притворилась, что тихо крадется по коридору. Когда он схватил ее за горло, азарт преследования распалил инстинкт охотника. А капля эликсира в волосах породила у Ральдарина бессознательное отождествление добычи с Ириной.
– Так-так, – усмехнулся он, узнав свою жертву. – Вот кто ночной тать. Куда же ты крадешься, Видящая Элайсси?
Кельми прямо посмотрела ему в глаза.
– К тебе, Верховный Азрайл.
– Неужто? И что ты у меня потеряла?
– Ты знаешь. Себя. Но не потеряла. Ты отнял меня у себя. Вчера я ждала тебя, но ты не пришел. А мне невыносимо быть так близко к тебе и не быть с тобой. Я хочу принадлежать тебе, пока я еще здесь… и желанна тебе.
С этими словами она опустила руку вниз и провела по возбужденному органу обнаженного Ральдарина. Он отозвался мгновенно. Неутоленная страсть Верховного Азрайла смешала все. Чувства к Ирине, влечение к кельми, предопределенное судьбой их рас, магию зелья. Он разорвал на ней одежду и начал ласкать – не тонко и искусно, как в прошлый совратительный раз, а люто и необузданно.
Она чувствовала его злость и неудовлетворенность, что она не Ирина. В их недолюбви осталась лишь жалкая капля притяжения между их расами. Остальное – перенос не выплеснутой страсти к Ирине.
Любая женщина чувствовала бы себя униженной, ощущая, что мужчина просто удовлетворяет с ней голод по другой. А Элайсси чувствовала злорадство. Ее личная цель – возмездие – достигнута. Ральдарин увяз ничуть не меньше, чем Ирина. Он тоже будет страдать, когда они разлучатся. А значит, все, что делала Элайсси, содеяно не зря!
Он бросил ее в коридоре, опустошенный, но не насытившийся. Кельми послала мысленный сигнал Люцеме, чтобы та встретила любовника. Пришел черед драконицы ублажать Владыку этой ночью, преследуя свою цель.
Сама Элайсси несколько минут пыталась собрать себя по частям. Как и в первый раз, дракон ухитрился вынуть из нее душу и разорвать в лохмотья. Как она могла бы любить его, как самозабвенно отдавать себя, безгранично преданно служить! Если бы хоть одному азрайлу это было нужно от кельми.
Если бы явился мессия их народу, который снимет проклятие, уничтожит эту зависимость – бесплодную и потому ненавистную. Что может быть хуже, чем любить мужчину, который никогда не будет тебе верен и для кого ты никогда не станешь единственной?
Любить того, кто абсолютно холоден и безразличен к твоей любви. Кто пользуется тобой, а потом безжалостно выбрасывает из своей жизни и памяти. И ты знаешь, что он ни разу не вспомнит ваши горячие страстные ночи… Тогда как у тебя не пройдет и дня без этих воспоминаний. А вся жизнь станет жалким подобием того, что было рядом с тем холодным и безразличным мужчиной.
Если бы только в одном из бесчисленных миров отыскался мессия, способный снять проклятие с кельми.
Кое-как Элайсси привела себя в чувство и пошла к Ирине. Девушка стояла на коленях у кровати, с опухшими от слез глазами. Полными ярости и душевной муки.
Элайсси ждала, что Ирина бросится на нее с кулаками. Но та лишь смотрела, а кельми узнавала в ней себя. Та же беспомощность, та же обида, та же боль предательства. Вот только злость кельми не могли испытывать, в отличие от людей. А ведь насколько легче было бы не беспомощно принимать страдания, а ненавидеть своего мучителя.
Но не злость и ненависть Ирины интересовали Элайсси сейчас. Глядя на обманутую ею человечку, она сканировала взглядом Видящей ее лоно. Сработал ли эликсир. Стоит ли продолжать – или придется каким-то немыслимым образом подстроить еще одно соитие. Теперь это было бы невозможно в здравом уме и при полном сознании Ирины.
Но хвала всем лесным силам, это свершилось. Этой ночью Ирина понесла от дракона. Мучения, причиненные ей Элайсси по воле князя Алтео, были не напрасны. Теперь можно приводить план в действие.
Элайсси сумела подобрать нужные слова, чтобы если не изменить отношение девушки к себе, то хотя бы убедить последовать за собой. В любой иной момент Ирина трижды подумала бы, прежде чем отправиться неведомо куда с женщиной, только что предавшей ее. Но сейчас она была убита и раздавлена. Все, чего ей хотелось, – оказаться подальше от изменника Ральдарина.
Элайсси прошла вместе с ней в Рубиновый зал. Сдернула занавес с Зерцала, приложила перстень и активировала артефакт. Алые сполохи зашевелились на его поверхности.
А затем проступило изображение большого темного зала. Того, где Элайсси заключила соглашение с князем людей и принесла ему колдовскую клятву. Теперь она не могла нарушить его условия, даже если посчитает их несправедливыми и жестокими. Магия клятвы покарает ее мучительной смертью. Кельми полностью предала себя в руки Алтео.
– Пойдем, – молвила она Ирине, протягивая руку.
Девушка болезненно скривилась, прикасаясь к разлучнице. Но она тоже не собиралась отступать. Ревность и обида сковали ее крепче любой чародейской клятвы.
Элайсси шагнула сквозь Зерцало, увлекая Ирину за собой. Иномирянка вскрикнула от испуга, когда их тела погрузились в тягучую субстанцию. Свой первый переход она совершила без сознания. Ощущать на себе воздействие артефакта непривычно. Элайсси сама делала это в первый раз и изрядно волновалась. Ведь если она ошибется, пострадает нерожденный мессия и его мать.
Но все прошло благополучно. Девушки ступили на каменный пол человеческого замка и оказались в полной темноте. Зал был безлюден.
– Где мы? – настороженно спросила Ирина.
– В городе Бьюдол, что на юге Лидаро. Почти у самых границ Азрайлена. В резиденции князя Алтео, где он сейчас обитает со своим двором. Отсюда он руководит военными действиями против Азрайлена.
Девушка дрогнула. Похоже, до нее стало доходить, что она в стане врага и ее участь здесь сомнительна. Встревожилась и Элайсси. Она принесла клятву князю, а он ей – нет. Если он лгал, если хотел вреда девушке и ребенку, ничто не помешает ему нарушить свою часть соглашения.
Но отступать было поздно. Только что Элайсси предала Ирину в руки Алтео. Она послала ему магический импульс. Через пару минут двери в зал распахнулись, на стенах заплясали отблески факелов.
Через порог переступили две худощавые мужские фигуры. Одна высокая и прямая как жердь. Вторая – ниже, стройнее, изящнее. Вошедшие приблизились. В свете факела девушки увидели лица.
Факел держал совсем молодой юноша, на вид лет семнадцати. Русые волосы, схваченные широкой лентой на лбу, ниспадали на плечи пышными локонами. Карие глаза возбужденно сияли в отблесках огня. Он с азартом и нетерпением воззрился на иномирянку, от которой зависело будущее Коэлина.
Второй, высокий мужчина, выглядел старше раза в два, а то и в три. Его лицо было куда более бесстрастным и не отражало ни одной эмоции, в отличие от нетерпеливого юноши. Холодный блеклый взгляд смерил Ирину, сканируя чрево будущей матери. Проверяя, в точности ли Элайсси исполнила задание.
Его волосы, как у юноши и всех мужчин Лидаро, стягивала широкая тесьма. Они струились по плечам белыми волнами. Не седыми, а именно белыми как снег или мел. Князь Алтео Лидарский был альбиносом.
– Государь, человечка Ирина перед вами. Ирина, это государь Алтео и Росио, его адъютант. Государь, мы молим вас дать нам приют и защиту от Ральдарина, Владыки Драконов Азрайлена.

Глава 34
Настало утро. Два обитателя замка не проснулись…

Ральдарин спал лишь пару часов перед рассветом. Не из-за утех с Элайсси и Люцемой. В этот раз с ними все прошло быстро. Не принесло удовлетворения и желанной разрядки. Зато оставило неприятный, почти гадливый осадок. Никогда Владыка не испытывал такого с женщинами.
Он всегда умел взять свое, с женщинами любой расы. Но эта ночь для него будто разрезалась на две части. В первой была Ирина и сокрушающая, умопомрачительная страсть. Такого с ним не случалось. Да еще чтобы он на самом пике, на гребне волны отказался продолжать, заботясь о девушке.
Элайсси и Люцема остались бледными тенями. Ни капли былого влечения к пылкой, раскрепощенной драконице или нежной кельми, такой притягательной в своей беспомощности и открытости перед ним. Лишь изнурительное стремление что-то нагнать, что-то наверстать. Будто он шел на еле слышный отголосок чего-то неуловимо и непреодолимо манящего… Но взамен обретал лишь пустоту и сожаление.
Лучше бы он не останавливался подле обеих. Прошел мимо. Сохранил эту ночь для одной Ирины. Эти две ничего не изменили. Он все равно полночи мерял комнату шагами, запрещал себе врываться к ней.

Не в этот раз. Не с Ириной. Нельзя навредить ей, чтобы насытить прожорливое мужское влечение. Голодный и неудовлетворенный, он кое-как уснул, когда ночные звезды стали гаснуть одна за другой.
Едва проснувшись, он дал распоряжение Кори: доложить, как только Ирина проснется. Весть, которую принес слуга, сразила Ральдарина наповал.
Человечки не было в спальне. И во всем замке. Как и Видящей Элайсси. Обе пропали бесследно.
Ральдарин бросился к Рубиновому Зерцалу. Артефакт покажет, куда они делись. Но вместо находки обнаружил еще одну пропажу. Перстень не ответил на призыв. А дверь Рубинового зала была открыта.
Ральдарину понадобилось три секунды, чтобы сложить кусочки мозаики. Проклятая Видящая! Ни одна кельми не придет к дракону по собственной воле. Даже после того, как он взял ее девственность.
Она сделала это ради перстня. А потом увела Ирину. Как?!
Об этом он будет думать после. Сейчас важно другое – куда.
– Собрать тридцать воинов, – приказал он Кори.
Все дела на сегодня были отменены. Тридцать могучих драконов под предводительством Владыки полетели на северо-восток. К границам лесных земель кельми. Той дорогой, которую хорошо знали многие драконы. Те, кто навещал эти леса и возвращался оттуда с прекрасными пленницами.
Если у Мудрейшей были свои планы на пришелицу, если она приказала дочери скрыть нечто важное от Верховного Азрайла, а потом привести девушку к ней, это очень, очень опрометчиво с ее стороны. Ну а если Элайсси действовала сама, не по указке матери, той все равно придется ответить. Это она послала к нему дочь. Что Ральдарин сделает с самой Элайсси, он даже не хотел думать.
Но сперва – найти и вернуть Ирину!

Путь к лесам кельми занял весь день. Драконы прилетели уже затемно. Приняв человеческий облик, безжалостно ломали ветви с неприкосновенных деревьев кельми и поджигали, используя как факелы.
Эти деревья служили женщинам домом. Отростки корней плотно переплетались на земле и покрывались разноцветным мхом, слагая им полы и ковры. На этом мхе кельми спали, вкушали пищу, вели беседы, усаживаясь в круг. Стены и потолки-купола образовывались из сплетения веток и густых крон.
Из таких древесных покоев и вытащили Мудрейшую и привели к Ральдарину. Полет не остудил его. Он схватил женщину на горло.
– Где твоя проклятая дочь?!
– В твоем замке, Верховный Азрайл…
Ведьма и прохрипеть ухитрилась с достоинством.
– Она поехала с твоим гонцом, когда ты велел прислать еще одну Видящую…
– Лжешь! Где она?
– Я знаю лишь то, что сказала. Скажи, что случилось с моей дочерью?
– Твоя шлюха-дочь похитила иномирянку, которая должна спасти магию в Коэлине! Мы спалим весь твой проклятый лес со всем твоим народом, если ты укрываешь ее!
– Я не лгу. Клянусь тебе. Не причиняй вреда нашим деревьям, заклинаю! Наша магия порождена ими…
Пока Ральдарин допрашивал правительницу, воины обшарили каждое древесное жилище. Ни один уголок не остался без их внимания.
– Их здесь нет, Владыка, – доложил командир отряда.
Ральдарин нехорошо прищурился.
– Говоришь, не знаешь, где твоя дочурка?
– Клянусь тебе!
– Жаль.
Он повернулся к командиру.
– Пусть каждый из твоих людей возьмет девушку. Молодую и нетронутую. Возвращаемся в Азрайлен. А теперь слушай, Мудрейшая…
Глаза женщины светились ужасом. Она была готова принять любую кару или надругательство над собой, если дочь предала драконов, не исполнив обещанного. Но тридцать невинных дев!
– Я даю им тридцать дней. Все это время буду искать твою дочь и пришелицу. Настоятельно советую тебе делать то же самое всеми ведьминскими способами. Потому что если я их не найду – или ты, – твои подданные начнут умирать. Клянусь, смерть не будет легкой. В пограничных гарнизонах содержатся крылатые псы. Они любят живую, теплую добычу. И предпочитают самок. Любых. Оленихи, косули, волчицы – они способны совокупляться со всеми… прежде чем сожрать. Я отдам заложниц этим псам. В день по одной. Так твоя дочь получит еще тридцать дней, прежде чем все ваши сородичи будут растерзаны. Если ты не знаешь, где она, найди ее! И верни. Вместе с пришелицей. Если хоть один волосок упадет с головы человечки, я сожгу ваш лес дотла.

В замок драконы вернулись в середине следующего дня. Пленниц распределили по свободным покоям, по шесть-восемь девушек вместе. Ральдарин приказал выставить охрану. Присутствие в замке тридцати невинных кельми могло привести к дракам и раздорам среди молодых горячих драконов. Именно поэтому он не отправил заложниц сразу в приграничные гарнизоны. Не хватало еще получить солдат, раненых друг другом, а не врагом.
Сам он отправился к телохранителям Ирины, которые провели все это время в тюрьме по его приказу. Целитель сообщил, что те находились под действием дурманящих чар ночью и ничего не помнили.
Когда Ральдарин стремительно шагнул к выходу из тюрьмы, целитель молвил:
– Есть еще кое-что, о чем вам стоит знать, Владыка.
Ральдарин развернулся к нему.
– Человеческая девушка, Ирина…
– Что?! Будь ты проклят, целитель, не тяни!
– Вчера, когда вы повелели мне излечить ее после… кхм, вашего визита, я обнаружил, что она зачала от вас.
У Ральдарина перехватило дыхание. Целитель продолжал:
– Понимаю, это кажется невероятным. Человечкам требуется больше времени, чтобы мужское семя проросло в их чреве. Этого не должно было случиться так быстро. Но мое магическое зрение не ошибается. Позапрошлой ночью девушка понесла.
На миг у Ральдарина потемнело в глазах. Онемевший язык едва смог вымолвить:
– Как?..
– Два варианта, Владыка. Либо девушка оказалась особо восприимчива к вашему семени, либо принимала зелье, способствующее зачатию.
– Зелье?!
Драконий целитель кивнул. Ральдарин прищурился. Прошелся из угла в угол, заложив руки за спину. Он вспомнил свое состояние той ночью. Словно в дурмане. Почти целиком потерял контроль. Впервые в жизни с женщиной.
– Скажи мне, если в тот вечер действию зелья подвергся и я, ты сумеешь обнаружить его след?
– Могу попытаться, Владыка.
– Исполняй! – рявкнул Ральдарин.
Целитель приступил к магическому сканированию Владыки. Когда закончил, кивнул.
– Что за зелье?
– Никогда с таким не сталкивался, Владыка. Но оно чрезвычайно сложное. Могу сказать, ни кельми, ни драконы не производят таких.
– Значит, люди.
– Вероятнее всего, Владыка. Столь сложной и запутанной магией владеют лишь они.
– Лишь лидарцы, – бросил Ральдарин.
Он вновь собрался уйти, и вновь целитель окликнул его:
– Я могу провести еще одно действо, Владыка. Помочь вам вспомнить мельчайшие детали всего, что происходило в ночь зачатия. Под магическим воздействием обострится ваше восприятие, и вы сможете восстановить, как зелье попало в ваш организм. Тогда мы поймем о нем больше.
– Делай, – отрывисто скомандовал Ральдарин.
Целитель провел Ральдарина в свои покои. Усадил в кресло.
– Закройте глаза, Владыка. Расслабьте тело. Вернитесь мыслями к вашей встрече с девушкой. Что вы делали. Что чувствовали. Чего касались… Образы. Звуки. Запахи. Вспомните все.
Голос целителя затихал, превращаясь в еле слышный шелест. И вскоре Ральдарин внимал ему уже не ушами, а тонким магическим чутьем. Ночь с Ириной вспомнилась во всех деталях и красках. Мельчайшие оттенки, которые не запоминает сознание, не улавливает восприятие – все всплыло перед ним ярко и объемно.
Он хотел девушку, как ни одну другую. Желание бурлило и клокотало в нем. А когда он увидел ее взгляд, подернутый поволокой страсти, в нем словно взорвался вулкан. Он ласкал, наслаждался ее телом… и не замечал, что от нее исходит неведомый эфир. Впитывается ему под кожу.
Сейчас Ральдарин видел магическим зрением дымок этого эфира. Утончившееся тысячекратно обоняние отчетливо улавливало его запах. Зелье, которое приняла Ирина и которое передалось ему.
Обострившаяся память Владыки быстро подбросила ему мгновения, когда он еще чуял этот запах… Элайсси. От волос кельми исходит все тот же дымок. Дурман вновь окутывает сознание Ральдарина. Ему нужна Ирина. Она одна. Запах неумолимо влечет, манит желанной иллюзией…
Не в силах устоять, он стискивает кельми в объятиях. Чужую. Обманку. И это не все. Не единственная коварная ловушка.
Чары целителя рассеивают магический занавес, укрывавший той ночью двух свидетельниц его измены… самому себе. Ральдарин слышит голос:
«Смотри, человечка. Ему все равно, ты или кельми. Он имеет всех вас, но только драконица нужна ему по-настоящему. Ты нужна ему лишь на эту ночь. И не ты одна, как видишь. После нее он придет ко мне. Он всегда возвращается ко мне».
«Замолчи…» – надрывный стон.
Этот голос… Такой родной, такой недосягаемый. Исполненный душевной муки. Ральдарин хочет броситься за ним, остановить, удержать. Объяснить, что это ловушка. Что он хочет лишь ее.
Но он сейчас – бесплотное сознание, которое может лишь наблюдать. Не в силах изменить то, что осталось в прошлом. А он тогдашний, во плоти и крови, продолжает вдалбливаться в тело соблазнительницы. Предательницы. Заставляет желанную женщину смотреть на это и страдать.
Ральдарин хочет прекратить это. Вернуться в день сегодняшний. Но память тащит его дальше, в спальню. Там ждет Люцема. Обнаженная, как и он сам. А вокруг вьется все тот же запах. Обманный, предательский.
Лишь Ирину в ту ночь он желал подлинно. Без зелья, прежде чем оно подействовало. Оно лишь распалило его страсть, которая и без того полыхала жгучим пламенем.
А эти две блеклые копии, жалкие подражания, сговорились обвести его вокруг пальца. И у них получилось. Но если одна ускользнула, вторая осталась в его власти. И она ответит за двоих.
Ральдарин вскочил с кресла. Бросился из покоев целителя к любовнице. Увидев, кто к ней ворвался, Люцема поначалу расплылась в улыбке. Но улыбка враз погасла, едва драконица увидела его лицо.
– Раль, что-то случилось?
Он не ответил. Шагнул к ней.
– Раль… – повторила она со страхом в голосе.
– Случилось. И ты мне об этом расскажешь.
Дракон схватил любовницу за горло.
– Кто тебя купил, сука? Что посулил?
Из глотки Люцемы вырывались лишь судорожные хрипы. Несколько раз он встряхнул ее, ударил по лицу наотмашь со всей силы. Швырнул на пол.
– Мне больно, Раль! – взвизгнула она.
– Это лишь начало, тварь. Говори.
– Что? Я не понимаю…
Новый удар.
– Пожалуйста, не надо! Я все скажу! Во всем она виновата, кельми! Она все подстроила. Околдовала меня, подлила чародейского зелья. Я сама не ведала, что творила, Раль! Сегодня как вспомнила, в ужас пришла, хотела к тебе бежать, рассказать… Но ты сам пришел.
Ральдарин рассвирепел. Он прекрасно помнил из видения, каким тоном Люцема заявляла, что он всегда возвращается к ней. Она была в полном и трезвом сознании.
Он схватил ее за локоть. Рванул с пола с такой силой, что едва не вырвал руку из плеча. Выволок в коридор и потащил к лестнице и вниз по ступенькам.
– Раль, не надо! – верещала драконица. – Я все скажу, пожалуйста!
– Скажешь. В пыточной.
– Нет! Не надо пыточной, я же расскажу и так!
– Расскажешь. Но без вранья.
Допрос он проводил вместе с палачом и тем же целителем, что помог ему узнать о зелье и заговоре двух мерзавок. С помощью его магии Ральдарин узнал, что его любовница – теперь уже бывшая – ничего не знала о замысле кельми. Куда та собиралась увести Ирину, кто ей помогал… Драконица должна была усыпить чарами охранников и показать Ирине их совокупление. От этой мысли его пробирала дрожь до мозга костей. Она видела. Она думала, ему все равно. А он хотел только ее. Но она ушла от него, потому что видела…
Магическое дознание вытащило из Люцемы еще кое-что. То, что Ральдарин считал похищением Ирины шпионами Лидаро, оказалось покушением Люцемы. Она украла из трофейного хранилища Диск Подчинения, зачаровала им слугу Леро и велела тому зачаровать Ирину. А потом, при спуске с утеса, не закрепить крюк. Чтобы оба свалились с огромной высоты и разбились насмерть. Лишь чудом один слуга успел заметить их и доложить Кори, а тот – Ральдарину.
Закончив допрос, он брезгливо смотрел на жалкую, измученную магическим вторжением в сознание женщину. Скомандовал палачу:
– Подготовить все для казни. Публичной.
Люцема издала вопль.
– Раль! Пощади! Я любила тебя! Нет, я люблю тебя! Ты не можешь так со мной поступить!
Он даже не обернулся. Вышел вон, предоставив бывшую фаворитку в распоряжение палача.

Глава 35
Наказание для интриганки

Ральдарин вошел в кабинет, вызвал капитана гвардии. Тот явился в мгновение ока.
– Отправить гонцов к границам Лидаро. Мой ультиматум: за укрывательство двух беглянок, кельми и человечки, два города будут стерты с лица земли магией Кристальных Драконов. Тридцать дней на их возвращение.
Капитан поклонился и вышел исполнять приказ. А Ральдарин начал мерять шагами кабинет, расхаживая из угла в угол. Допрос Люцемы поверг его в смятение. Нет, он ничуть не жалел бывшую любовницу. Она покушалась на убийство Ирины. Пришелицы, от которой зависело спасение магии Коэлина. Законы драконов приговаривали за такое преступление к смерти.
Он не испытывал и тени сожаления, тоски или скорби, пережитых после смерти Аримы. К бывшей жене он был привязан. Чувствовал ответственность за нее. Люцему же просто имел, давая взамен желанный статус при дворе. Сейчас были лишь злость и желание скорее разделаться со всем. В том числе с ней, мерзкой тварью.
Его беспокоило иное. На допросе из Люцемы вытащили, что шлюха кельми выдала ей пророчество об Ирине. Якобы она знала его, но утаивала от Владыки и остальных. И пророчество гласило, что Ирина должна стать Владычицей Драконов. Как такое возможно? Человечка – Владычица Драконов?!
Такое случится лишь в одном случае: если она станет законной супругой Владыки. Его супругой. От этой мысли в груди разлился согревающий огонь. Но Ральдарин не позволил себе поддаться ему.
Пророчество пророчеством, огонь огнем, а уклад есть уклад. За тысячелетия истории Азрайлена Владыки Драконов не сочетались законным браком с человечками. Услаждались ими, нанося визиты в человечьи земли, – да. Приносили в замки как наложниц – да.
Некоторым случалось даже привязываться к ним всерьез. Даже надолго. Мало кто держал их при себе до самой смерти, но и такое бывало. Взять хотя бы Камариса. Но никогда человечка не становилась законной супругой азрайла. Дракону – драконица.
А то странное чувство, которое она возбуждала в Ральдарине, – непонятная, болезненная потребность в ней одной… Пришлось утратить ее, чтобы осознать это. Сейчас никто не заменит Владыке человеческой пришелицы. Страстные драконицы, обжигающие красотой кельми – он не желал ни одну из них. А кого желал, утратил.
Его вновь охватила паника, смешанная с дикой яростью. Куда эта тварь Элайсси увела Ирину? К кому? Ясно же, кельми не могла действовать в одиночку. Что могут сделать с Ириной ее сообщники?!
При мысли, что кто-то может причинить Ирине вред, его кидало в озноб. Хотелось испепелить всех мерзавцев, благодаря которым она оказалась в опасности. Кельми и проклятых лидарцев, что наверняка стояли за ней. Люцему уже ждет скорая и неминуемая расправа. Когда же он доберется до остальных?
Как он был зол на них! И на себя, за то, что позволил этому случиться. Упустил. Не доглядел. Как он мог быть так слеп, не учуять следа магического воздействия. Ведь было заметно, Ирина вела себя необычно.
Но это значит… Она потянулась к нему лишь под действием зелья?! А сама не хотела? Если бы не зелье, оттолкнула его, как уже делала не раз?
Усилием воли он отогнал эту мысль. С ее желаниями он разберется, когда вернет обратно. Сейчас не время рассуждать. И лишь пророчество продолжало беспокоить…
Лишь в одном случае дракон не желал никого, кроме единственной женщины. Если она оказывалась его Истинной парой. Тогда мужчина не нуждался в наложницах, не заводил романы на стороне, с радостью хранил верность законной жене. Даже уезжая от нее далеко и надолго, не желал другой.
Разве не так Ральдарин сейчас ощущал себя? Ни человечка, ни драконица, ни прекрасная кельми не прельщали его. Лишь воспоминания о любимой и предвкушение, как он вернется к ней, как они встретятся вновь и заключат друг друга в объятия.
Неужели такое могло случиться с ним? То, чего так вожделела Арима и чего между ними не произошло, но настигло его с пришелицей из иного мира – человечкой? Немыслимо, невероятно! Никогда Коэлин не знал подобного.
Ральдарин отмел и эти заботы. Он займется этой проблемой, когда Ирина найдется. Только пусть найдется. Живая и невредимая… С его ребенком. Полукровкой, человекодраконом…
О будущем этого ребенка он сейчас и подавно не желал думать. Только жаждал разорвать в клочья всех, кто мог причинить вред ему и его матери. Кем он станет, каков будет его статус в драконьем обществе – это лишь мелькнуло в голове Ральдарина и отступило на задний план. Лишь бы они были невредимы, Ирина и дитя.
Стук в дверь прервал его тревожные думы. Он велел войти, и на пороге появился Камарис. Ральдарин хмыкнул. Догадался, зачем явился прорицатель.
– Нет, – отрезал он, не успел тот произнести и слова.
– Владыка, похоже, вы тоже заполучили пророческий дар?
– Удиви меня. Скажи, что я обманываюсь в том, зачем ты сюда пришел.
– За миром в Азрайлене, Владыка. Вы хотите восстановить против себя знатное и влиятельное семейство. Они не простят вам казни дочери.
– Их дочь покушалась на предреченную спасительницу Коэлина! Тобой предреченную, между прочим. Если у них хватит рассудка, они откажутся от такой дочери.
– Либо заявят, что ее оболгали, а Владыка Драконов хочет нарушить древние устои и приблизить к себе человечку. Что такого Владыку надо сместить.
– Сместить?! Ты в своем уме, дерзкий? Мятеж против законного Владыки – что больше нарушит древние устои?
– Отнюдь, если у Владыки есть законный наследник. Ваш сын может показаться кое-кому более управляемым и сговорчивым, нежели вы.
– И что ты предлагаешь? Помиловать убийцу и похитительницу Ирины?
– Не помиловать. Наказать ее иначе. Подумайте, Владыка, есть ли что-то для Люцемы хуже смерти?

Спустя полчаса Камарис вошел в темницу в сопровождении Кори. Люцема орала во все горло, то умоляя пощадить ее, то грозя всеми карами, если хоть волосок упадет с ее головы. Палач невозмутимо складывал в огромную суму устрашающие пыточные инструменты.
Завидев Камариса, Люцема на миг смолкла. В глазах промелькнула надежда. Кори обратился к палачу:
– Владыка отменяет ранее данный приказ. Преступница поступает в распоряжение господина Камариса.
Люцема не сдержала торжествующего вопля. Вскочила, словно и не была измотана суровым дознанием, подбежала к Камарису, попыталась броситься на шею. Тот перехватил ее запястья, отвел руки назад.
– Следуй за мной, – скомандовал сухо.
Услышав его интонации, Люцема недовольно вздернула нос. Но побоялась выказывать недовольство. Тем более оставаясь в стенах темницы. Вдруг он уйдет и оставит ее здесь?
Она осторожно засеменила вслед за ним. Камарис привел женщину в свои покои.
– Собери мои вещи. Возвращаемся в мой замок.
– С-собрать вещи? Я?..
Сильная пощечина заставила Люцему взвизгнуть.
– Не заставляй повторять дважды. Повтор будет сопровождаться ударом.
– Но ведь можно позвать Имру, если ты не взял с собой слуг!
Две пощечины, одна больнее другой.
– Как ты сме…
Ладонь Камариса заткнула ей рот.
– Я не позволял называть себя на «ты». За то, что посмела пререкаться и говорить со мной неуважительно, по прибытии получишь двадцать плетей. А сейчас выполняй приказ, если не хочешь заработать еще десять.
Всхлипывая, Люцема принялась собирать дрожащими руками скудные пожитки Камариса. Кое-как все было уложено, криво и косо. Прорицатель поморщился.
– Отвратительная работа. Плюс пять плетей. Дома мои служанки обучат тебя.
Мертвенно-бледная физиономия Люцемы полыхнула огнем и стала пунцовой. Но ничего сказать на это она не осмелилась.
– Поступишь в услужение моей дочери. Хочу, чтобы у нее была ловкая и усердная горничная. Наглая и неуклюжая прислуга в моем доме не нужна. От нее быстро избавляются.
– Но у тебя нет дочери! – вырвалось у Люцемы, за что она тут же получила еще две сильные пощечины.
На глазах выступили слезы. Некогда гордая, надменная драконица униженно простонала:
– У вас нет дочери…
– Законнорожденной нет.
Тут до Люцемы дошло.
– Я должна прислуживать полукровке? Бастарду от человечки?!
Камарис деланно вздохнул.
– Не буду наказывать тебя за это сразу. Сначала отработаешь наказания, что уже заслужила. А потом уже решу, как покарать тебя за оскорбление моей дочери и твоей будущей госпожи. Не надейся, что я забуду об этом.
В глазах Люцемы мелькнули ужас и неверие.
– Ты же любил… вы же любили меня. Замуж звали.
– Это было много лет назад. Когда я был очарован твоей юностью и невинностью. С тех пор я наблюдал за тобой. Убедился, что взять такую жену стало бы непоправимой ошибкой. Сейчас у меня остался лишь интерес – можно ли из упрямой, вредной, склочной стервы сделать милую, покорную женщину. Я хочу тебя воспитать, Люцема. И тебе лучше помогать мне. Потому что если я потерплю поражение, верну тебя Ральдарину. А он не отменил смертный приговор.
– Родители не позволят унизить меня!
– Твои родители ничего не узнают. Им сообщат, что ты предпочла перейти под мое покровительство. И тебе лучше подтвердить это, потому что иначе они услышат всю правду. Хочешь поставить их перед выбором: оказаться семьей государственной изменницы или отречься от дочери? Как думаешь, что они предпочтут?
Люцема задрожала, сознавая всю безысходность собственного будущего.
– Поэтому ты напишешь им письмо под мою диктовку. А сама станешь прислуживать моей дочери. Полукровке от человеческой наложницы, как ты верно поняла. С усердием и почтением. Один нехороший взгляд или шепот – будешь наказана. А я люблю наказывать за непослушание, Люцема. Мои любимые человечки редко давали такую возможность. Они были умными, быстро понимали, чего я хочу от них, и учились получать от этого удовольствие. А еще они были слишком хрупкими. Я не хотел причинять им вреда. С тобой я наверстаю то, чего не мог позволить с ними. Ты сильная и выносливая драконица.
Хищная усмешка перечеркнула лицо Камариса. Ни тени тепла и любезности, которые так очаровали Ирину. Перед Люцемой был жестокий, беспощадный мучитель.
– Днем ты будешь находиться в распоряжении моей дочери. Ночью – в моем. И не пытайся играть за моей спиной в свои женские игры. Я не Ральдарин, Люцема. Я вижу тебя насквозь. Как думаешь, почему твое покушение на Ирину не удалось? Когда я последовал за твоей служанкой, приказал собственному слуге проследить за человечкой. Он увидел околдованного тобой беднягу, доложил мне, а потом, по моему приказу, – Кори. Поэтому твой замысел не удался. И если ты попытаешься провернуть подобное в моем замке, сильно пожалеешь. Не вынуждай меня объяснять дочери, почему ее служанка не в состоянии выполнять свои обязанности неделями и даже месяцами.

Глава 36
У людей

Время в человеческой стране тянулось медленно. Или страна была ни при чем – просто мое время ползло волоком, неохотно. Я словно погрузилась в странный тягучий сон. Жила в полудреме, скрывая на дне души боль измены и предательства.
Старалась напоминать себе, что никакой измены быть не могло. Что Ральдарин ничего не обещал. Я ни о чем его не просила. Отдалась бездумно, ни на что не рассчитывая. Почему же теперь так больно платить за свою опрометчивость?
Среди людей для меня ничего не изменилось. Я мало с кем общалась, большую часть времени проводила в отведенных мне апартаментах. Князь Алтео не хотел устраивать шум из моего прибытия. Торжественного бала в мою честь не предвиделось. Так что я почти никого не видела, кроме приставленной камеристки да Элайсси.
Видеть кельми было больно. Я понимала, что ее вина в случившемся минимальна. Ну как минимальна… Элайсси преследовала свою цель и ради нее соблазнила Ральдарина. А что он прямиком от меня упал в ее объятия, говорило о его подлинном отношении ко мне. Я была для него никем.
Первое время я пыталась избегать Элайсси. Притворялась нездоровой или напрямую отказывалась общаться с ней. Она не обижалась. Смотрела на меня своими печальными бездонными глазами и уходила, когда я гнала. И через некоторое время вновь приходила справляться о моем самочувствии. Все с тем же грустным взглядом.
А потом я узнала причину ее грусти. Она рассказала историю кельми и их отношений с драконами. Азрайлами, как они предпочитали говорить. На них лежало проклятие бесплодной страсти. Расу кельми безудержно влекло к расе драконов, но от их союза не рождалось потомство. И драконы пользовались зависимостью кельми. Использовали их как временных наложниц, рано или поздно прогоняли, а те всю жизнь не могли забыть своих губителей.
Элайсси призналась, что Ральдарин впервые овладел ею в ту ночь, когда его Гончие привели меня в Коэлин. Вызвал как пророчицу, обещал отпустить нетронутой. Но играл словами. Изнасиловал, а наутро отпустил. Иначе – прогнал. А потом как ни в чем не бывало подкатывал ко мне.
Гнев, беспомощная ярость подступали горьким комком к горлу, когда я вспоминала моменты рядом с ним. Его янтарный взгляд, волнующий голос, обжигающие прикосновения. Полет над изумрудной зеленью Азрайлена и обратно, под огромными звездами. Его обнаженное тело – совершенный образец мужской красоты. Его ласки, поцелуи, объятия.
Вспоминать невыносимо. Все иллюзия. Для меня – иллюзия. Для него – проходящий момент. Мелкий и незначительный. Я должна его забыть. Не знаю как, но вырвать из сердца и вычеркнуть из памяти.
Рассказы Элайсси помогли мне четко расставить все на места. Драконы ни во что не ставят женщин других рас. Каждое мгновение я была для него человечкой – жалкой, бесправной, ничего не стоящей.
Место рядом с ним по праву занимала Люцема. Ровня ему. А я… просто поиграться и бросить. Даже высокая миссия не защищала. Так или иначе, он принудил бы меня сделать, что нужно. А сам вытворял бы со мной, что хотел.
Элайсси тоже понимала, что он поступит со мной только так и никак иначе, потому и решила увести. Чтобы я не стала такой жертвой, как она. Ну а люди… Для чего я нужна им?
Князя Алтео я видела лишь пару раз. Первый – после перемещения в его дворец. Испугалась я тогда до чертиков. Худоба, длинные белые волосы, мертвенно-бледная кожа придавали ему сходство с Белым Ходоком. Светящихся синих глаз не хватало для полного подобия. Глаза его высочества были блекло-серыми, как у типичного альбиноса. А когда отблеск факела падал на его лицо, в них появлялся красноватый оттенок.
И вот такой персонаж встретил нас с Элайсси. Я изрядно струхнула. Но Элайсси разговаривала с ним как ни в чем не бывало, без страха и напряжения. Похоже, они видели друг друга не в первый раз. На меня князь посмотрел колючим бесцветным взглядом, как рентгеном просветил. Сухо приветствовал и обещал заботиться о моем удобстве и безопасности.
На том мы и разошлись. Элайсси проводила меня в новое жилище и ушла. Князь с тех пор навестил меня еще лишь раз, справлялся о моем удобстве. Он не представлял меня двору, как Ральдарин, не усаживал за стол с фаворитками и придворными. Не скажу, что моему тщеславию не хватало званых обедов и язвительных колкостей, которые можно там услышать.
А вот Росио, его загадочный адъютант, проявлял куда больше внимания. Живой, энергичный парнишка, не по годам умный, стал для меня загадкой. Слишком юный для адъютанта, да и служебные обязанности сомнительные. Слишком уж много времени он проводил со мной. Он и Элайсси распределили между собой почетную обязанность переводить мне книги.
О да, одна радость у меня точно появилась – книги! И огромное разочарование. Они были написаны на языке людей, которого я не понимала. Элайсси объяснила, что Рубиновое Зерцало подарило мне один язык в Коэлине в качестве родного, как попаданке. И это оказался язык драконов, потому что к ним я и попала. Остальные придется осваивать своим трудом, как в нашем мире изучают иностранные языки.
Этим я и решила заняться, а Элайсси и Росио мне помогали.
Сегодня мы с кельми штудировали нечто вроде местного учебника физики – точнее, метафизики. Элайсси читала вслух, водила для меня пальцем по тексту, и тут же переводила, показывая каждое слово.
– Наша Вселенная находится меж двух полюсов. Мы называем их Облако и Кристалл. Иначе – Вдохновитель и Творец. Две высшие духовные надсущности. До начала Бытия, в безвременье, существовали лишь они. В некоей точке запредельного существования они раскололи себя на части. И породили материю, энергию, время и пространство. В этой точке зародилась Вселенная. В ней началось Бытие, с нее взяла отсчет История.
Я увлеченно слушала. Легенда была необычной. Вроде бы походила на земные мифы – о прачеловеке Пуруше в индийских ведах или Тиамат в шумерской мифологии – и в то же время имела неповторимый вкус, не похожий ни на одно из земных сказаний.
– Все, что сейчас существует, – часть Облака или Кристалла. Облако-Вдохновитель – полюс абсолютной свободы, непривязанности. Кристалл-Творец формирует связь, скрепление. Полюс контроля и удержания. Вселенная существует в балансе между полюсами. Если баланс нарушается и преобладает Облако, бытие становится хаотичным и неуправляемым, избыточно летучим. Теряются любые смыслы и опоры, жизнь оборачивается бесцельным блужданием между рождением и смертью, без чувства ценности, без осознания бытия. Если начинает доминировать Кристалл, то преобладают контроль, привязанность и стремление к стабильности. Такой мир затвердевает, теряет гибкость, подвижность и свободу. Магия покидает его.
– Стоп! Магия покидает? Как Коэлин? И как она покинула Землю?
Элайсси грустно кивнула.
– Верно, Ирина. Магия покидает Коэлин, потому что баланс Вселенной начал сдвигаться к полюсу Кристалла. Ну а твоя родина – один из самых закристаллизованных миров.
– Но это необратимый процесс? Если в нашем мире магии нет уже тысячелетия, значит, с этим ничего не поделать? И чем тогда я могу помочь Коэлину?
Она мотнула головой.
– А вот это неверно. Вселенная качается, словно маятник. Сейчас она приблизилась к полюсу Кристалла. Настанет момент, когда она качнется в обратную сторону. Если не застынет в одном положении или не достигнет максимального предела. Если маятник не сравняется с полюсом.
– А если сравняется?
– Тогда Вселенную постигнет коллапс. Жизнь и все мироздание перестанут существовать.
– А Земля? Она не перестала существовать. Или мой мир пока не достиг полюса?
Кельми снова покачала головой.
– Пока нет. Облачные сущности пока не выродились в твоем мире. Они продолжают рождаться и напитывать его собой. И ты тому подтверждение.
– Я?!
– Ты, Ирина. Ты носишь в себе частицу Облака. Как и мы, кельми. В каждом мире есть создания, порожденные Облаком. В Коэлине – мы. Еще в одном, очень близком нам мире – феин – наши сестры по духу и призванию. А в тех мирах, где облачные сущности не воплощены в особой расе, они рождаются среди людей.
– И на Земле тоже?
– И на Земле. Твой мир все еще существует. Жизнь не ушла из него, он не превратился в омертвелую закристаллизованную форму. Если в мире есть жизнь, значит, он по-прежнему пребывает в балансе между полюсами. Облако продолжает воплощаться в людях, хотя у вас их очень мало. И эти люди удерживают ваш мир, чтобы он не скатился полностью к кристаллическому полюсу. И те, кто в течение жизни развивает в себе облачную сущность, учатся не держать, не хватать, не присваивать, а дарить и отпускать. Благодаря им баланс удерживается в своих пределах. Благодаря им ваш мир жив.
Ну и дела! Где моя корона? Оказывается, я и на Земле была мессией, не только здесь.
– И что же вы меня, такую облачную, похитили? Раз я и в своем отечестве могла стать пророком?
Элайсси удивленно нахмурилась. Откуда ей было знать евангельское изречение? Пришлось перефразировать:
– Раз я такая полезная на Земле, зачем вы меня оттуда забрали?
Очередной печальный вздох.
– Потому что ты стала нужна здесь. Решение принимал Верховный Азрайл. Азрайлы – воплощение Кристалла в Коэлине. Их логика, их мотивы – взять себе все, в чем нуждаешься. Если в этом нуждается и другой – отобрать. Облако старается найти выход, который устроил бы всех, при котором никто не пострадал бы. Оно может пожертвовать своим добром и пользой ради добра и пользы другого. Кристалл действует лишь в своих интересах, лишь ради собственной выгоды.
– И что же получается? Моя миссия в Коэлине – просто сидеть тут и распространять облачные испарения, и будет вашему миру счастье, спасение и возвращение магии? Это все, что от меня требуется?
Элайсси опустила глаза.
– Твое предназначение еще предстоит выяснить. Ты необходима Коэлину – это все, что мне известно.

Когда настала очередь Росио составить мне компанию, я спросила, слышал ли он что-нибудь об Облаке и Кристалле. Парень задорно рассмеялся.
– Ну конечно! Нас учат этому с малых лет. Откуда произошел наш мир и на чем зиждется его бытие.
– А ты знаешь, какая сущность преобладает в тебе? – полюбопытствовала я.
Росио пожал плечами. Мы с ним быстро отказались от церемоний и стали общаться по-свойски, как закадычные приятели.
– По-разному бывает. В какой-то ситуации могу тянуть на себя, как Кристалл. В иной – могу отпустить и позволить другим получить, в чем они нуждаются. Иногда нужно держать все под контролем. Иногда – предоставить событиям течь своим чередом, дать свободу, не вмешиваться. А ты в своем мире жила по-другому?
– Наверно, не слишком. Тоже, бывало, что-то контролировала, что-то пускала на самотек… Да и тянуть на себя случалось.
Только не слишком успешно. Может, поэтому всякие повышения и премии постоянно проходили мимо меня. Словно я выпускала свое из рук, видя, что кому-то другому оно нужнее. Не очень-то удобно быть Облаком в нашем мире. Наверно, в Коэлине тоже не слишком. Вон как с кельми обходятся, наплевав на их облачную ценность.
Росио отвлек меня от философских раздумий, положив на стол тяжелую книгу с птичкой, волком и лисой, выгравированными на переплете.
– Я хотел поучить тебя сегодня словам, обозначающим фауну Коэлина. Или ты хочешь поговорить об Облаке и Кристалле?
Качнула головой.
– Да нет, давай поучим фауну. А с вашей метафизикой мне еще придется разбираться. Раз от нее зависит, что я должна сделать для вашего мира.
Росио посмотрел на меня не по-юношески серьезными глазами. Кивнул. Загадочный все-таки парень. Любопытно, что его связывает с князем Алтео. Глядя на них, я бы подумала, что он его фаворит. В смысле, любовник. Не удивилась бы. Как-то он по-простецки вел себя со мной – как подружка.
Я привыкла в замке Ральдарина, что все вокруг так или иначе заигрывали со мной как с женщиной. В любом слове звучал эротический подтекст. А здесь… С пугающим князем ничего не было ясно. Его непонятный адъютант явно не проявлял ко мне сексуального интереса – и слава богу. Ну а больше я никого и не видела, кроме Элайсси да служанки.
Пару часов я усердно штудировала местную живность – она почти не отличалась от земной, кроме нескольких экзотических тварей. Когда начала уставать, тереть пальцами глаза и виски, знакомое звукосочетание вдруг вернуло мне утраченное внимание.
– Тасро, – проговорил Росио, указывая на иллюстрацию.
Я быстро сосредоточилась, уткнулась в книгу. На картинке была мышь-полевка.
– Тасро, – повторила я. – Я их видела в замке Ральдарина… Владыки Драконов.
Его имя отдалось глухой болью в сердце. Я заставила себя не уходить сейчас в эту боль. Это легко, пока веселый, бойкий Росио рядом. Ночью, когда останусь одна, от этой боли никуда не деться. Она затопит меня с головы до пят. Я буду корчиться и рыдать от нестерпимой душевной муки. А сейчас… тасро и другие зверюшки. Сейчас не до нее.
– Ты уверена? – нахмурился Росио. – Грызуны не водятся в замках азрайлов. Просто не могут туда добраться. Это наземные твари. Обитают в полях, лесах да в наземных жилищах, если обитатели не уничтожают их. Но замки азрайлов стоят на высоких скалистых утесах. Коготки тасро не позволяют им вскарабкаться по отвесной скале. И для них нет ничего привлекательного на каменной поверхности. Ты своими глазами видела этих тварей в замке?
Нет. Не своими глазами. Не видела. Только слышала вопль Элайсси.
Этот день, этот ужин всплыл в моей памяти. Не так уж давно это было. А казалось, минула целая вечность.
Теперь я сообразила, каким странным и неестественным был крик кельми. У этой женщины железное самообладание. Я успела в том убедиться. Она не могла испугаться какой-то мышки. Крик звучал слишком натужно, наигранно. Ей надо было, чтобы я отвернулась. Зачем?
А потом я вспомнила напиток со странным привкусом. С кислинкой и шипучкой. Газировка… Она что-то подлила в мой компот. Но что и зачем?
Я вспоминала дальше. Как спешно кельми ушла, видя, что меня сморило. А потом пришел Ральдарин.
Меня будто молотом стукнуло. Если Элайсси караулила его в коридоре, чтобы соблазнить и снять перстень… Она знала, что он придет ко мне. Знала, что встретит его. Наверняка знала, в каком состоянии он будет. Она понимала, что произойдет между нами, и воспользовалась этим. А это значит… Она сама подстроила нашу ночь!
Росио не пытался скрыть настороженного удивления, глядя на череду бурных эмоций на моем лице.
– Ирина, что-то случилось? Могу помочь?
– Да. Оставь меня сейчас, пожалуйста. И если увидишь Элайсси, передай, что хочу поговорить.
Юноша кивнул.
– Хорошо. Разыщу ее и передам. Отдыхай.

Глава 37
Жертвы человеческих интриг

Элайсси вошла с привычной скорбной физиономией. Захотелось как следует по ней съездить. Она почувствовала мое настроение, и вселенская тоска уступила место настороженности.
Я встала между ней и дверью, чтобы не вздумала сбежать от разговора. Взгляд кельми стал еще напряженнее. Я взяла быка за рога:
– Что ты подлила мне во время последнего ужина в Азрайлене?
Она вздрогнула.
– Кто тебе сказал?
– Не отвечай вопросом на вопрос! Что и зачем?
– Тот, от кого ты об этом узнала, мог поведать и остальное. Почему ты не задала этих вопросов ему?
А вот теперь напряглась я. Кроме Росио, я ни с кем не общалась. Он знал? А если он, то и князь. Куда я попала? Что за змеиный клубок свивается вокруг меня?
– Задаю их тебе первой. Я считала тебя подругой. Но ты легла под мужчину, зная, что он был со мной. В нашем мире такое называют предательством. А теперь оказывается, ты сама подлила мне что-то, чтобы подложить меня под него. Я хочу знать зачем. Кто ты такая? Чего добиваешься?
– Ирина… Теперь я уже не могу ничего открыть тебе. Я связана клятвой. Тебе придется задавать вопросы не мне. Но клянусь: я не собиралась причинять тебе вреда. Мне тебя жаль. Я хотела бы, чтобы ты никогда не попадала в наш мир. Но у кельми нет права голоса. Никогда и ни в чем.
Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем. Катилась бы она со своей жалостью в огород! Лицемерная, насквозь фальшивая лгунья. Рой оскорблений вертелся на языке, но я сдержала себя, не желая превращаться в бескультурную базарную торговку. Я почти скатилась до этого, когда она явилась ко мне в ту ночь, в одежде, разорванной Ральдарином. Тогда я была слишком потрясена. Сейчас просто зла.
Я не сказала ей ни слова. Дернула за шнурок, вызывая прислугу. Горничная вошла, и я велела ей позвать ко мне Росио. А еще сообщить князю, что его гостья просит аудиенции. Сама стояла у двери, уперев руки в боки и не выпуская Элайсси.
Кельми и не пыталась сбежать. Тихо прошла в глубину комнаты, села в кресло.
Князь явился через полчаса. Вместе со своим адъютантом.
– Ирина, – приветственно поклонился он. Да, в любезности ему не откажешь. – Мне передали, вы желаете поговорить. Прошу прощения, что не уделял вам достаточно времени. Надеюсь, Росио не давал вам скучать. Я приказал ему быть в вашем распоряжении.
– Странный приказ. В нашем мире адъютанты занимаются военными делами, а не развлекают девушек. Может, вы воюете со мной, ваше высочество, а я об этом не подозреваю?
Князь Алтео перевел пристальный взгляд с меня на Элайсси. Задал вопрос на человеческом языке, который я не смогла понять. Кельми ответила. Я резко перебила:
– В нашем мире невежливо говорить на чужом языке в присутствии того, кто этот язык не понимает. В вашем мире все иначе?
– Простите, Ирина. Я лишь спросил Элайсси, что между вами произошло.
– Почему бы не спросить об этом меня? Это я пригласила вас для разговора, стоило бы говорить в первую очередь со мной.
Я дерзила, зная, что он не причинит мне вреда. Князь вел какую-то игру. Похитил меня у Ральдарина. А перед этим заставил с ним переспать. Я не сомневалась, что за спиной Элайсси стоял он. Она действовала с его подачи, и правду можно было узнать только от него.
Князь вновь поклонился, сдержанно и деликатно.
– Не сердитесь, Ирина. Поверьте, я не хотел вас оскорбить. Вы моя гостья.
– Пленница, вы хотите сказать. Гостей не держат взаперти. Даже Ральдарин не закрывал меня в четырех стенах, разрешал свободно гулять по замку.
– Вы не подвергались такой опасности в Азрайлене, как сейчас. Я несу ответственность не только за вашу жизнь, Ирина.
Я скривилась. Ох уж эта демагогия власть имущих, якобы они несут ответственность за всех вокруг… Но князь вдруг прибавил, показывая, как сильно я ошибаюсь:
– И вы теперь тоже отвечаете не только за себя. Мы все должны оберегать дитя, которое вы носите, будущего спасителя Коэлина.
Поначалу до меня просто не дошел смысл сказанного. Оберегать дитя. Будущего спасителя Коэлина. Разум отказывался признавать тот факт, который мне только что сообщили. Это о моем ребенке идет речь. Это я его ношу. Я беременна.
– Этого не может быть.
– Магическое видение не ошибается, Ирина. А я обладаю им. Вы зачали дитя Владыки Драконов. И ему предстоит стать новым правителем Азрайлена. Таково ваше предназначение в Коэлине.
– Но как… почему…
Связная речь отказала мне. Я отказывалась верить, убеждала себя, что князь ошибается или лжет. Но истина была слишком очевидной. Зачем ему врать, что я беременна, если это не так? И зачем Элайсси спаивать меня, чтобы я потеряла контроль и позволила Ральдарину овладеть мной?
А как она перед этим выспрашивала меня, правда ли, что нельзя забеременеть во время месячных, и когда они у меня закончатся! Все ниточки сходились. И как мне теперь с этим жить?
– Но почему вы молчали?! Почему Ральдарин не знал? И почему надо было меня похищать?
Элайсси подала голос:
– Потому что он недостоин. Вспомни все, что я тебе рассказывала. Как он обходится с женщинами. Как обошелся со мной. Вспомни про Облако и Кристалл. Он слишком близко к краю. Ему нельзя доверять воспитание будущего спасителя.
– Но он должен знать, что у него родится ребенок!
Снова заговорил князь:
– Он узнает. В свое время. Не забывайте, Ирина, что для него ваше дитя станет бастардом. В Азрайлене суровые законы насчет полукровок. Поэтому вашему ребенку безопаснее вырасти и набрать силу в Лидаро.
Грудь стиснул обруч беспомощности. Я не верила ни единому слову. Они все лгали мне с самого начала. Теперь я сознавала, что каждая сказанная мне фраза может быть насквозь лжива. В этом проклятом мире нет никого, кому я могла бы доверять.
Одно-единственное было истинно. Теперь я отвечаю не только за себя, но и за неродившегося младенца. В окружении лжецов и мошенников.
– Я хочу остаться одна, – кое-как выдавила я.
Князь кивнул.
– Как вам угодно. Берегите себя, Ирина. Вы слишком ценны для нас.

Покинув апартаменты Ирины, князь и его адъютант прошли в зал для совещаний, а оттуда – в маленький кабинет, куда не было доступа никому, кроме этих двоих. Росио хмуро спросил:
– Вы так и не собираетесь говорить Элайсси, что Ральдарин взял в заложницы тридцать кельми?
– А ты как думаешь? Сейчас нам ни к чему, чтобы она узнала. Она еще нужна нам. Как она поступит, если сейчас сообщить ей об этом, предсказать нельзя. Поэтому я приложил все усилия, чтобы весть не дошла до нее.
– Но когда тридцать дней истекут, он начнет убивать их! Невинных женщин!
Князь вздохнул.
– Тебе невыносима эта мысль. Я понимаю. Учись мыслить как политик. Учись принимать нелегкие решения. Правитель вынужден допускать неизбежные жертвы. Он не может быть милосердным в каждом поступке.
Росио закусил губу чуть ли не до слез. Князь опустил руку на его плечо.
– Знаю, как тебе сейчас тяжело. Когда-то и я проходил через это.
– Сотни лет назад, – непочтительно фыркнул адъютант.
Князь не одернул его за дерзость, а ответил тихо и мягко:
– Тем не менее я ничего не забыл. Ни себя в юности. Ни первых своих решений, обрекавших на смерть невинных созданий. Это тяжело. Я понимаю тебя – не пустые слова с моей стороны.
Росио потупил глаза – то ли виновато, то ли чтобы скрыть протест. Победило послушание. Он вымолвил:
– Простите, монсеньор. Мне кажется, я никогда не научусь такому. Наверно, из меня не выйдет достойного правителя.
– Тебе просто нужно учиться.
– Монсеньор, вы сказали, Ральдарин узнает о ребенке в свое время. Вы и правда собираетесь сказать ему?
– По-другому не выйдет. Мы не можем прятать спасителя мира. Все узнают, кто он и откуда. Весь Коэлин. А еще полукровке-дракону нужна инициация отца, чтобы обрести вторую ипостась. Ральдарин должен инициировать сына. Так что я отдал приказ всем пограничным войскам ни в коем случае не направлять баллисты в Верховного Азрайла. Отныне его жизнь бесценна для Коэлина.
– Пока он не инициирует сына?
Князь хмуро кивнул.
– Но как вы его заставите?
– Быть может, не я, а ты, – усмехнулся Алтео. – Ты и твой друг.
Росио вспыхнул.
– При чем тут он…
– Посмотрим. Будем искать пути вместе.

Дни шли за днями, а вестей так и не появлялось. Гонцы из страны кельми раз за разом возвращались с одним и тем же сообщением: правительница не сумела связаться с дочерью. Это окончательно убеждало Ральдарина, что мерзавка увела Ирину в Лидаро. Магический барьер отрезал бунтарское княжество от остального мира.
Если бы беглянки скрывались в другой части света, правительница кельми достучалась бы к дочери. Тридцать жертв, ожидающих жестокой участи, подхлестывали ее. Она не могла врать Владыке, пряча и выгораживая дочь.
От самого князя Алтео в ответ на ультиматум пришло послание: если Владыка Драконов считает, что его женщина в Лидаро, не опрометчиво ли с его стороны бомбить наши города? Владыка не знает доподлинно, в каком из них она находится.
Ральдарин еле сдерживал себя, чтобы не сорваться, не выплеснуть безудержную ярость на первую попавшуюся жертву. На заложниц кельми, собственных подданных, слуг-шеами.
День ото дня росла его тревога за Ирину. Что лидарцы хотят с ней сделать? С той, от кого зависит магия Коэлина? Не решит ли князь, что на его век магии хватит, а после ей нечего делать в мире и от спасительницы лучше избавиться?
Беспомощность, невозможность действовать изнуряли Ральдарина. Он сделал все, что мог. Сделанное не принесло результата, лишь усилило напряжение вокруг. А больше делать было нечего, и это убивало.
Что хуже всего, утрата оказалась для него личной. Случалось не раз, что ценный объект или заложник попадал в руки врагу. Он воспринимал такие случаи как тактический просчет. Временную потерю преимущества, которая рано или поздно будет наверстана, независимо от участи того, кого враг захватил.
Не то с Ириной. Ральдарин не просто упустил сверхценную для Коэлина фигуру. Потеря Ирины стала не тактической и не стратегической. С ней он будто утратил часть себя.
Ему не хватало ее присутствия рядом. Огромных, чистых голубых глаз, рыжей копны волос, веснушек на белой коже, звонкого голоса. Хотелось прикасаться к ней, целовать, ласкать… Овладевать раз за разом, обмирая от пронзительного блаженства.
Как же он жалел, что оставил ее в ту ночь! Лучше бы он сделал ей больно, но не попался в лапы интриганки кельми! Ирина возненавидела бы его, но осталась с ним. Не попала бы к лидарцам, которые могут угрожать ее здоровью и могли бы угрожать невинности, если бы Ральдарин не забрал ее первым.
А если князь захочет сам жениться на ней? Или отдать кому-то из подданных? Или даже не жениться, а надругаться?!
Или… или с ней могут обращаться достойно, но она сама влюбится в человека, захочет отдаться и стать его женой? Ведь она видела Ральдарина с предательницей Элайсси, верит, что он изменил ей. Ничего не знает о треклятом зелье. От этих мыслей Ральдарину хотелось немедленно применить артефакт массового уничтожения. Но князь знал, о чем напомнить врагу. Ирину могут держать в любом из городов Лидаро. У Владыки Драконов не было шпионов среди людей, в отличие от князя. Он не мог получить даже жалких крупиц сведений о судьбе Ирины. Полная неизвестность. Скованность по рукам и ногам. Тоска по той, кого потерял, угодив в ловушку. Кого никем не заменить. Один лишь раз он позвал к себе женщину, утолить физическую потребность. После той ночи он колебался – не стоит ли убить ее, видевшую беспомощность и позор Владыки Драконов? Впервые он не смог овладеть женщиной, как она ни старалась. Между ними стояла Ирина.
Он пощадил незадавшуюся наложницу лишь потому, что представил реакцию Ирины. Слишком мягкую, слишком добрую, слишком жалостливую ко всем. Порой он представлял, что она подумает, если узнает о заложницах кельми. И о смертоносном оружии, способном стереть с лица земли целый город, как в ее мире. Что-то царапало душу, когда он представлял, как она осудит. Оттолкнет.
Неужели она и верно его Истинная пара? Иначе как объяснить, что он не может взять другую женщину? Что он оглядывается на ее мнение, принимая решения? Неужели такое могло случиться: человечка – Истинная пара дракона, да еще самого Владыки? Что за шутку сыграла с ним судьба?
И если это так, князю Лидаро и предательнице кельми придется втройне ответить за то, что разлучили его с ней. Он найдет способ добраться до Ирины и вернуть ее. А потом отплатит похитителям. А если они еще и обидели ее, за них заплатят все их близкие. Даже Ирина не остановит его от мщения.

Глава 38
Путешествия в книгах и снах

Минуло еще несколько дней моего заточения во дворце лидарского князя. Я пыталась свыкнуться с мыслью, что отныне не одна. У меня будет ребенок. Это что-то из области фантастики.
На Земле я и во сне не видела себя матерью. Да еще так рано. У меня даже мужчины не было. О ребенке я вообще не задумывалась. Родители никогда не терзали меня вопросами «а когда внуки?», они были вполне современными городскими жителями, которым есть чем себя занять помимо возни с малышней.
В попаданстве и подавно не видела себя матерью. Столько событий случилось, в этой сумасшедшей чехарде ребенку не находилось места. Так могло казаться. Но суровая действительность, интриги других людей и нелюдей определили мою жизнь по-своему.
Возможно, кто-то из моих подруг на Земле позавидовал бы мне. Стесненные малой жилплощадью, на съемной квартире или в коммуналке, с родителями или неадекватными соседями, они не могли позволить себе ребенка, даже если хотели.
Мне же не приходилось беспокоиться о материальной стороне вообще. Князь приставит к моему сыну – пророчество гласило, что спаситель будет мужского пола – отряд нянек, гувернанток, слуг.
Меня, по его заверению, отлучать от ребенка не собирались. Я могла просто наслаждаться общением с малышом, не напрягая себя бытом, как молодые мамочки в моем мире.
Сказка, да и только. Если закрыть глаза на хитро выкрученные планы князя на моего ребенка. Руками Элайсси он, можно сказать, подстроил мою беременность. Ими же утащил меня из замка Ральдарина. Можно ли ему верить, что он оставит ребенка моим ? Или как можно раньше постарается единолично влиять на него?
Ведь он добивался именно этого, похищая меня… то есть нас из Азрайлена. Контролировать будущего спасителя, вложить в него собственные идеи и представления о добре и зле. Какие они, я понятия не имела. Слишком мало я видела и общалась с этим коварным человеком. Но знала достаточно, чтобы не доверять ему.
В первые дни после разоблачения Элайсси и объяснений князя я отказывалась видеть всех. Элайсси, Росио, князя. Последний не докучал своим обществом, в отличие от первых двух. Как только они ни пытались достучаться до меня. Я была глуха и неумолима.
А потом сдалась. Меня сломило одиночество. Как ни крути, Элайсси и Росио были единственными, с кем я могла здесь общаться. Я решила не отказывать им, просто ни на миг не забывать, сколько лапши навешали мне оба на уши. Каждое новое слово может оказаться такой же ложью. Я не удержалась, чтобы не спросить Элайсси, зачем она во все это влезла. Честного ответа не ждала, настраивалась услышать очередное вранье от кельми. Но, глядя ей в глаза, слыша голос, чувствовала ее искренность.
– Я хотела отомстить, Ирина. Ему. Отнять то, чем он мог дорожить. А тебя хотела защитить. Азрайлы так устроены – губят даже, если любят. Они слишком близки к полюсу абсолютной кристальности.
Я содрогнулась от абсурдности такой логики. Погубить одного и защитить другого. Лезвие утраты обоюдоострое. Оно резало мне сердце, даже когда я знала о Ральдарине все. Даже понимая, что без интриг Элайсси он так же легко мог изменить мне, все равно не могла укротить душевную боль.
Но другая мысль перекрыла все.
– Близки к полюсу кристальности? А я, ты говорила, совершенное Облако? Так может, в этом и есть моя миссия? Быть рядом с ним и уравновешивать, напитывать этой своей облачностью, чтобы он сумел отдалиться от полюса! А вслед за ним – и весь его народ.
Элайсси коснулась моей руки, и я рефлекторно отдернулась. Эта женщина спала с тем же мужчиной, что и я. Этого я не могла забыть. Пусть я решилась разговаривать с ней, но прикасаться к себе не дам.
Видя мое движение, она вздохнула.
– Прости. Я не должна трогать тебя. Твой вопрос… ты верно задала его. Все так и есть. Ты должна быть рядом. Напитывать облачностью, уравновешивать… своего сына. Это его пророчество провозглашает спасителем. Ты должна уберечь его от крайностей кристальной натуры. Твоя природа и твое воспитание помогут ему. Ему. Не Ральдарину.
Странное чувство возникло у меня, когда она сказала это. Чувство протеста, которого с моей стороны вроде и не должно быть. Я не видела от Владыки Драконов ничего хорошего. Он меня похитил, был груб со мной, пытался изнасиловать, угрожал избить плеткой. Воспользовался моей невменяемостью под действием дурмана, переспал, – а потом, не прошло и часа, переспал с другой.
Казалось бы, я должна радоваться, что меня избавили от власти подобного мужчины. Что его не будет рядом, он не сможет вмешиваться и влиять на нашу судьбу. Но все внутри бунтовало против этого. Князь просто списал со счетов нынешнего правителя Азрайлена. Будто его уже не было – как сброшенной с шахматного поля фигуры.
Элайсси радовалась этому, и ее легко понять. Ральдарин и верно причинил ей непоправимый вред. Вся его раса тысячелетиями вредила расе кельми. Неудивительно, что несчастная женщина взялась мстить и радовалась грядущему падению Ральдарина. Но я, несмотря на все сострадание к ее народу и к ней самой, не могла переступить через обиду, неприязнь… и ревность, как ни противно признать.
Вопреки логике, я ревновала Ральдарина к Элайсси. Злилась на нее, что она выбрала именно такой способ похитить перстень. Злилась – и не верила. В глубине души я чувствовала, что она просто желала вновь оказаться в его объятиях, познать его ласки. Как желала сейчас я и ненавидела себя за свои желания.
Как ни старалась, не могла просто взять и вычеркнуть его из мыслей. Иногда чувствовала даже: прилети сейчас волшебник в голубом вертолете, предложи отнести обратно в Азрайлен – согласилась бы без раздумий. Простив Элайсси, не заботясь о Люцеме и прочих дамах при дворе «короля-солнца».
Разумеется, быстро одергивала себя. Никогда не поступлю так, даже если сердце гложет тоска. Гордость и самоуважение у меня были, швырять их под ноги изменившему мне мужчине я не собиралась. Элайсси подставилась, чтобы украсть перстень, но он-то своей головой думал, когда разрывал на ней платье и вбивался в нее отбойным молотком. Да и Люцема вряд ли куда-то денется. Она – драконица, его давняя пара. А я жалкая человечка. Ральдарин ничего не станет менять в своей жизни.
Вот только он был отцом моего ребенка. Отменить это невозможно. А скрывать ребенка от отца – последнее дело. Тем более отца от ребенка. Все дети матерей-одиночек рано или поздно задают им неизбежный вопрос: где папа? Вызывают неловкость и смущение, колышут давнюю боль.
Что отвечу я, когда настанет мой черед? Или ответ за меня придумает князь Алтео?
Поначалу я опасалась, что он насильно женится на мне, а ребенка объявит своим. Но к его чести он даже не заговаривал об этом и не делал намеков. И вообще не искал моего общества, в отличие от Росио.
Может, парень действовал по указке князя, сближаясь со мной? Князь собирался выдать меня за своего адъютанта? Логика такой стратегии была неясна, да и Росио никак не подходил на роль кавалера-обольстителя. Он совершенно не пытался флиртовать со мной. Завоевывал доверие, притворяясь своим в доску? Тогда ни он, ни князь не знали золотого правила: попав к женщине во френдзону, выбраться из нее невозможно.
Так что мотивы князя и его адъютанта оставались для меня загадкой. Ничто не намекало, что меня заставят выйти замуж и объявят моего ребенка своим. Может, потому что скрыть полудракона будет невозможно.
Как с Элайсси, так и с Росио общение возобновилось. Парень продолжал читать мне книги на своем языке и обучать ему. Я старалась не демонстрировать Росио сухости и отчуждения, которые испытывала. Просто решила для себя, что не поверю больше ни одному его слову. Просто буду учить язык.
Росио подбирал для меня книги с научно-естественным уклоном: про географию их мира, флору, фауну и прочие биологические штуки. Моя гуманитарная натура истосковалась по историям и сюжетам.
Однажды я попросила его принести мне художественную литературу. Парень наморщил лоб.
– А что ты любишь? Любовные истории? Сказы о путешествиях? О подвигах и великих свершениях?
Ну точно не любовные истории. В нынешнем состоянии читать о сердечных страданиях и переживаниях не было никакого желания.
– Ваш мир новый для меня. Наверно, про путешествия будет интереснее всего. А может, сходим вместе в вашу библиотеку и я сама подберу что-нибудь по вкусу?
Росио заколебался.
– Хорошо, давай сходим. Создам для тебя личину и предупрежу хранителя книг, чтобы закрыл библиотеку для других посетителей. Тогда тебе будет безопасно пройти туда через залы дворца.
Спорить не стала. Если мои хозяева считают, что меня надо прятать всевозможными способами, наверное, на это есть причины. Хотя жизнь в человеческом дворце казалась мне куда безопаснее, чем в драконьем замке. Там за каждым углом подстерегала опасность. А здесь со мной носились как с писаной торбой. Вот только надолго ли…
Росио сделал надо мной загадочные пассы, сосредоточенно высунув язык. Любопытный он все-таки адъютант, с магическими способностями, хотя и не очень развитыми – видимо, в силу юного возраста. Как бы то ни было, чем дальше, тем сомнительнее мне виделось положение юноши при князе…
Закончив, он критически осмотрел результат, остался не слишком доволен, но все-таки кивнул, признавая дело сделанным. Мы вышли из покоев и направились в библиотеку.
Росио распахнул передо мной тяжелую дубовую дверь. Я сделала шаг и едва не столкнулась лбом с седым согбенным старцем, как раз выходившим в этот момент из библиотеки. Я уважительно поклонилась и извинилась, благо формулы вежливости мы с Росио давно отработали. Ответом мне стал изумленный взгляд старика, словно он узрел призрак.
Не понимая, в чем дело – что во мне такого особенного наколдовал парень, – я оглянулась. И прочитала на лице Росио выражение подлинного ужаса. Смотрел он прямо на старика. Тот ответил прямым, пронзительным взглядом. Удивительно живым и подвижным для такого дряхлого старца. А затем понимающе усмехнулся и прошел мимо нас.
Я глядела ему вслед, пока Росио не втолкнул меня внутрь и не захлопнул дверь. Навстречу нам вышел статный мужчина в синей хламиде. Я уж ожидала, что он тоже уставится на меня как на восьмое чудо света, но он лишь поклонился.
– Господин Росио, все как вы приказали – библиотека полностью в вашем распоряжении.
Росио спросил сердито, разве что ногой не топнул:
– Почему здесь задержался почтенный Веромо? Я отдал четкий приказ: к моему приходу в библиотеке не должно остаться ни одного человека!
Библиотекарь покаянно понурил голову.
– Простите, господин… Он нашел фолиант, который столь ему надобен. И не отрывался, пока не дочитал до конца. Я увещевал его: мол, вы отдали строжайший приказ. Он только махнул рукой: мол, мы с господином адъютантом договоримся, не тревожьтесь. Кое-как я сумел его выпроводить, но поздно…
– В следующий раз зовите стражников, чтобы вывели его под руки! Мои приказы непререкаемы.
В тоне Росио прозвучал княжеский гонор, будто безусый адъютантишка распоряжался тут самолично, а не от лица князя. Библиотекарь тоже уловил это и сдержанно поклонился.
– Я всегда следую приказам государя Алтео и не смею их нарушать.
Росио вспыхнул, сообразив, что хватанул лишку. Мне стало еще интереснее, что же у него за отношения с князем, раз тот так распустил своего подчиненного. Да еще в нарушение военной дисциплины.
Но уже через несколько минут я забыла о Росио, и о его терках с библиотекарем, и их непонятные отношения с князем. Указав мне путь в «отдел худлита», парень продолжал шепотом распекать хранителя.
А я зачарованно бродила между деревянными стеллажами с фолиантами, многим из которых были сотни, если не тысячи лет. Как мало нужно книжной душе, чтобы забыть обо всем, утонуть в пространстве, напитанном мудростью древнего знания…
Росио вскоре нашел меня, и мы стали вместе отбирать подходящие книги. Так я набрала историй о путешествиях по землям Коэлина с потрясающе правдоподобными иллюстрациями. Мне захотелось книжек с картинками – словно я попала в детство, в мир грез.
Мы вернулись в мои апартаменты, начали разбирать книги. Засиделись до позднего вечера. Спать я легла, погруженная в причудливые сказания древних лидарцев о чужих землях.
Сны мне снились такие же причудливые и атмосферные. Сначала я плавала на парусниках, летала на драконах и других крылатых созданиях, вроде Пегаса в греческой мифологии. А потом внезапно оказалась в библиотеке.
Она была точно такой же, какой я видела ее наяву, с теми же книгами и расположением стеллажей. При этом прекрасно сознавала, что мое тело лежит в кровати, погруженное в глубокий сон. А я почему-то разгуливаю совсем в другом месте.
Внезапно из-за стеллажей навстречу вышла девушка. В первый миг я приняла ее за Элайсси. Неприязненно поморщилась. Видеть предательницу кельми не хотелось даже во сне. Но она приблизилась ко мне, и я различила другие черты лица. Просто она тоже принадлежала к расе кельми.
Она двинулась вперед, оглядываясь на меня. Будто проверяла, иду ли за ней. Я пошла следом. То и дело она задевала стеллажи рукой или подолом платья, и ее тело с одеждой проходили через них насквозь.
Призрак – догадалась я. Самой мне приходилось огибать стеллажи, пройти через них я не могла, даром что пребывала во сне – или астрале, поди разбери, где я оказалась.
Незнакомая кельми подвела меня к одному из стеллажей. Повела рукой вокруг себя, приглашая запомнить расположение. Протянула руку к полке, пытаясь достать книгу, но призрачная рука погрузилась прямо в стоящие рядком фолианты.
Женщина посмотрела на меня выжидающе. Я подошла ближе, выдвинула один из корешков, вопросительно взглянула на кельми. Девушка отрицательно покачала головой. Одну за другой я вынимала книги, и каждый раз попадалось не то.
Я перебрала весь ряд. Беспомощно развела руками, но тут кельми сунула руку в книги чуть ли не до плеча. Тогда и я просунула свою между плотным рядом томов и верхней полкой. Там обнаружился еще один ряд. Я выгрузила часть книг на пол, чтобы достать до заднего ряда. И когда извлекла оттуда зеленый фолиант с золотым тиснением, кельми закивала… и растворилась в воздухе.
Растерянно я смотрела на книгу, которую ей почему-то было важно мне вручить. Как же мне ее вынести отсюда во сне?
Едва я подумала об этом, как пространство вокруг померкло. На миг я оказалась будто в космическом вакууме, а затем мир снова приобрел четкие очертания. Я обнаружила себя стоящей у входа в библиотеку.
К двери ковылял тот согбенный старик, которого я встретила днем. На пороге замер как вкопанный. Я увидела Росио и себя – в личине, которую наложил адъютант с магическими способностями.
На эту личину я и уставилась, не в силах отвести взгляд. И вдруг тело той, дневной меня пошло рябью, как изображение в ламповом телевизоре. Вместо личины я увидела себя такой, какая есть.
И сразу поняла, что старик тоже увидел меня такой. Без магической маски. Потому и пришел в шок. Тут же сам он тоже пошел рябью, а в следующую долю секунды я увидела вместо сутулого старческого тела молодое и крепкое. Упругие мускулы бугрились под тканью рубахи, натягивали ее. Вместо седой шевелюры – густые темные волосы, коротко стриженные на затылке.
Я обошла его, чтобы заглянуть в глаза. Я уже догадывалась, кого увижу, но хотела убедиться. Так и есть – из-под кустистых бровей сияли сапфировые глаза с ромбовидными зрачками.
«Дэн!» – чуть не закричала я. И очнулась в своей кровати, в собственном теле, укрытая теплым одеялом.

Глава 39
Тайны древнего фолианта

Сквозь щелку в шторах в спальню проникал дневной свет. Я дернула шнур у кровати. Прибежала горничная, приветствовала меня, раздвинула шторы и умчалась готовить ванну. К хорошему быстро привыкают – я уже вовсю пользовалась благами чужого труда и не находила это зазорным. В конце концов, я тут спасительница. Еще и беременная…
Сон стоял перед глазами ярко и живо. Я с легкостью вспоминала, как шла за призраком кельми меж стеллажей, к полке с таинственной зеленой книгой. Не было сомнений: я должна попасть туда наяву и забрать эту книгу.
И Дэн… Неужели он правда скрывался под личиной этого старика, как и я? Что он здесь делает? Не для того ли он нарывался в разговоре с Ральдарином, чтобы схлопотать обещанную ссылку в пограничные гарнизоны и перебежать к людям?
Кто он здесь, на каких правах? Почему Росио так испугался, когда увидел его? Или он испугался, что Дэн увидел меня? Может, Росио знает, кто такой Дэн? Дэна не обманула моя личина и Росио это понял?
Как бы в этом разобраться… И стоит ли поговорить с Дэном напрямую? Может, он что-то знает… об отце. Да, бессмысленно отпираться, я хотела знать, что сейчас происходит с Ральдарином. Как он отреагировал на мое исчезновение. Мне было не все равно. Но что сделает Дэн, если я попытаюсь поговорить с ним? Кому он может рассказать обо мне?..
Отложив пока все эти заботы в сторону, я велела служанке позвать Росио. Адъютант явился незамедлительно. В очередной раз у меня возник вопрос: когда же он занимается своими прямыми служебными обязанностями, если является ко мне чуть ли не по первому зову? Такое чувство, что я и была его прямой обязанностью. Уж не военной ли?
– Сходим сегодня в библиотеку? Мне там понравилось, хочу еще побывать. Я ведь работала библиотекарем в своем мире. А тут еще книги чужого мира… Настоящее волшебство.
Росио кивнул.
– Хорошо тебя понимаю. Я тоже в детстве обожал приходить туда, бродить и глазеть на книги. И тоже чувствовал, будто попадаю в зачарованное царство.
Я спросила как можно небрежнее:
– А вчерашний старик, господин Веромо, кто он такой? Такая колоритная личность, я похожих видела в своем мире на работе. Интересные люди, с ними есть о чем поговорить. Я бы хотела с ним пообщаться.
– Тебе опасно общаться с кем попало во дворце, – резко ответил Росио. – Не забывай, кто ты и кто твой ребенок.
– Попробуй тут забудь, – бросила язвительно. – Чувствую себя заложницей, а не спасительницей вашего мира! Хорошо бы общаться с кем-нибудь, кроме тебя и Элайсси.
– Но не с Веромо, – отрезал он. – Можешь общаться с хранителем – он уже видел тебя. Уверен, ему тоже есть о чем тебе рассказать, раз он всю жизнь заведует книгами.
Он снова с ученическим прилежанием наложил на меня чары, и мы направились в библиотеку. На этот раз никто не столкнулся с нами нос к носу на пороге, только хранитель встретил с почтительным поклоном.
Чтобы поддержать свою легенду об интересе к колоритным личностям, я завела с ним беседу. Он хорошо владел драконьим языком, ибо моему лидарскому было далеко до разговорного уровня. Росио объяснил, что я родилась в плену от наложницы-человечки и поэтому владела только языком драконов. Меня якобы освободили при последнем налете.
Во время беседы я бродила между книжных полок – как будто бы хаотично, а сама старательно следовала путем, которым провел меня во сне призрак. Когда мы дошли до нужного стеллажа, я внезапно остановилась на месте и ошарашенно уставилась вниз. На полу лежала стопка книг. Та самая, что я вытащила во сне с полки, чтобы добраться до второго ряда. Книга в зеленом, тисненном золотом переплете лежала сверху стопки.
Росио истолковал мое потрясение по-своему.
– Мастер, почему вы позволяете себе такой беспорядок? – выговорил он библиотекарю. – Госпоже неприятно видеть бардак в храме знаний.
Хранитель книг пролепетал виновато:
– Сию же минуту все уберу, господин Росио! Прошу меня простить, но ничего подобного не было, когда я делал обход вчера вечером перед закрытием.
– И кто же тогда разбросал книги по полу? Домовые?
Библиотекарь метнулся поднять фолианты. Я опередила его, схватила зеленую книгу. Раскрыла ее, перелистала.
– Можно взять эту? Такой необычный переплет… и буквы. Это ведь не лидарский алфавит?
– Позвольте, госпожа… Это древнекельмийский! – провозгласил хранитель книг, пролистав страницы. – Уникальная вещь. Раритет. В мире почти не осталось образцов кельмийской письменности. Как и драконы, они отказались от нее много веков назад. Предпочли передачу знаний из уст в уста, магическим запечатлением. Лишь единичные экземпляры остались в человеческих библиотеках. Прочие книги уничтожены.
– Такой раритет не стоит выносить из библиотеки, верно, мастер? – вмешался Росио. – Может, выберете другую книгу, госпожа?
Я упрямо заявила:
– Хочу эту! Элайсси будет переводить для меня. Я умею бережно обращаться с ценными томами, не забывай, где я работала!
Библиотекарь заинтересованно посмотрел на меня, но отвернулся под сердитым взглядом Росио и начал возвращать на место книги с пола. Росио пожал плечами и не стал спорить, разрешив мне оставить книгу.
Прижав обеими руками к груди драгоценный фолиант, я сказала Росио, что хочу вернуться к себе и почитать его. Если Элайсси сможет уделить время и помочь мне.
Парень проводил меня в апартаменты и обещал позвать кельми. Право же, самое подходящее занятие для адъютанта правителя государства и главнокомандующего армией – быть мальчиком на побегушках попаданки! Впрочем, попаданка-то непростая. Может, это честь для него.
В ожидании Элайсси я настраивала себя на положительное отношение к кельми. Не злиться и не раздражаться на обманщицу. Она сильно пострадала от Ральдарина. Быть может, точно так же, как теперь пострадала я. С одним отличием – она бесплодна, я беременна. И ее Ральдарин использовал, зная, чем это обернется для нее, а меня… Если бы я понимала, чего он хотел от меня! Использовать так же, не думая о последствиях? Или же из той сумасшедшей ночи могло вырасти что-то серьезное?..
Подумав о нашей первой, единственной и, видимо, последней ночи, я погрузилась в воспоминания. Память о неге и страсти неразрывно сплелась с обидой и болью потери. Комок противоречивых чувств вновь заклубился в груди, а к глазам подступили слезы.
Неужели и я, как Элайсси, обречена теперь вечно помнить об этой ночи и никогда больше не приблизиться к такому накалу, такой остроте чувств? Познав один раз предел, никогда не достигнуть его вновь…
Кельми так и существовали после близости с драконами? А те брали их, не желая щадить… Может, мне не стоит держать зла на Элайсси. Такой участи не пожелаешь и злейшему врагу.
Она вошла, похожая на призрак, с бледным, вечно скорбным лицом. Неудивительно, что я приняла бестелесную гостью во сне за нее.
– Росио сказал, ты взяла из библиотеки книгу на древнекельмийском?
– Да. Ты сможешь перевести ее для меня?
Элайсси кивнула.
– Наш народ отверг письменность. Но Видящие изучают древний алфавит.
Она протянула руку к книге. Я передала ей зеленый томик. Мы сели рядышком на широкий диван, словно две подружки. Парадоксальная ситуация. Но неизбежная. Без помощи Элайсси мне не разобраться в этой книге. И в том, чего хотел от меня призрак.
Она раскрыла книгу, посмотрела на закорючки букв. Немного нахмурила лоб в напряжении – похоже, мертвая письменность давалась ей нелегко. Я придвинулась ближе и тоже взглянула на страницы.
Выглядели они странно. Разлинованные, как в тетрадке. А буквы явно написаны от руки, причем довольно небрежно. Элайсси хмурилась все сильнее и сильнее.
– Не могу прочесть. Начертания букв слишком странные… Я училась по-другому.
Она листала книгу. И с каждой новой страницей качала головой. Я силилась удержать подступающее разочарование.
– Вообще ничего не разобрать?
– Каллиграфия неразборчива. Словно человек писал для самого себя, а не переписчик – для будущих читателей. И сами слова… Некоторые понятны. Но бо́льшая часть… Я даже не могу определить, что они значат, хоть и узнаю буквы. Возможно, здесь есть сокращения.
Я забрала книгу из рук Элайсси. Пролистала страницы сама. Чем дальше, тем больше первое впечатление подтверждалось.
– Это не книга, а дневник!
– Дневник? Что это?
– Личные записи, которые люди делают для себя. И кельми, похоже, тоже делали. В дневнике пишут обо всем подряд: что произошло за день, с кем общался, о чем думал. Посмотри – текст записан фрагментами. Некоторые довольно длинные, некоторые короче. Между фрагментами – четверть строки с каким-то числом и словом. У нас так пишут день и месяц. Понятно, почему каллиграфия неразборчива и встречаются сокращения. Тот, кто вел дневник, и писал для себя самого. Ой, а вот смотри!..
На некоторых страницах среди записей встречались рисунки теми же чернилами – или что использовали древние кельми взамен. Цветы, деревья, птицы, рожицы, узоры.
Элайсси взяла у меня дневник, вернулась на первую страницу. Напряженно вгляделась в первые строки.
– Ты права, это название месяца. – Она проговорила незнакомое мне слово. – И число, шестнадцатый день. А дальше написано: «Итак, здравствуй, мой новый, восьмой по счету хронолог». Хронолог – означает ведущий учет времени.
– Ну вот, в нашем мире дневник, а в вашем – хронолог. Попробуй прочитать дальше.
– «Тебе еще только предстоит познакомиться с Семайни, принцессой кельми, дочерью короля Леориса и королевы Галарри…» Как странно. Король Леорис. У кельми нет королей.
У кельми нет мужчин. Сейчас – нет.
– А сколько лет этому дневнику?
Элайсси провела рукой по переплету.
– Тысячи. Магия, сохраняющая этот фолиант, необычайно древняя и могущественная.
– Тысячи лет назад вы изготавливали книги?!
– Только тогда мы их и делали. Сейчас знания передаются иными путями.
– А может быть такое, что тысячи лет назад у вас был король?
Элайсси вновь нахмурилась. Помассировала себе виски.
– Не знаю… Что-то у меня разболелась голова, так резко… У нас не могло быть короля. Мудрейшую могли именовать королевой, но королем называть было некого.
По наитию я подвинула дневник к себе. Раскрыла на середине и оттуда пролистала почти до самого конца. Рука замерла на странице с крупным рисунком. Он занимал весь разворот. И это были не хаотично разбросанные узоры. Два тщательно прорисованных лица. Мужское и женское. Обведены чем-то вроде тесьмы, изображенной с таким же тщанием, как лица.
Я показала рисунок Элайсси.
– Свадебная лента, – пробормотала она. – Если кельми сочетается браком – с человеческим мужчиной, – на церемонии Мудрейшая связывает их запястья такой лентой. Эти узоры означают любовь и согласие супругов.
Вот только на картинке не было людей. Оба лица показались мне знакомыми, но вспомнить получилось не сразу.
Женское принадлежало библиотечному призраку. Это она явилась ко мне во сне, чтобы передать свой дневник. А мужское… Пришлось дольше вспоминать, где же я видела его раньше.
Вспышкой в голове мелькнула портретная галерея в замке Ральдарина. Камарис, рассказывающий историю драконьих правителей. Мрачная фигура мужчины с холодным и суровым лицом. Так легко высекать в камне эти резкие, жесткие черты.
На рисунке его лицо было смягчено рукой художницы – явно любящей и заботливой. Принцесса Семайни, владелица дневника, видела в этом лице то, чего не заметил или не сумел передать скульптор. Оно улыбалось и светилось, хотя черты были такими же резкими, как у скульптуры.
Владыка Эльсарим, далекий пращур Ральдарина. Первый повелитель драконов, который силой взял в жены родную сестру, занял трон Азрайлена и уничтожил в стране власть женщин. Это его лицо было нарисовано с любовью и заботой. И обведено брачной лентой вместе с лицом принцессы Семайни. Принцессы кельми.

Глава 40
Секреты княжеского двора

Элайсси тоже узнала первого Владыку Драконов.
– Эльсарим, – пробормотала и сильнее потерла виски. – Да что же это такое… У меня никогда не болела голова.
– Тебе нужно к целителю. Давай я позову служанку, чтобы проводила тебя.
Элайсси покачала головой. А потом коснулась моей руки.
– Спасибо, Ирина. Я причинила тебе много зла. А ты все равно находишь душевные силы сочувствовать мне.
Я пожала плечами. Ну жалко мне людей, когда они болеют, что уж тут поделать.
– Даже у махровых злодеев бывают недомогания. А ты на махровую злодейку не тянешь.
Она невольно улыбнулась, и даже без привычной опостылевшей скорби. Я подумала: а как выглядит веселая и жизнерадостная Элайсси? И видел ли ее кто-нибудь такой?
Это унылое выражение родилось, когда Ральдарин обесчестил ее и сломал судьбу? Или кельми рождаются такими? Семайни на своем автопортрете выглядела счастливой, полной сил и надежд…
– Выходит, этому дневнику восемь тысяч лет? Если Семайни – современница Эльсарима.
Элайсси кивнула.
– Должно быть. Но я ничего не понимаю. И так болит голова!
Я растревожилась не на шутку.
– Слушай, Элайсси. Давай оставим это. Пойдем, я сама отведу тебя к лекарю.
– Тебе нельзя покидать покои без ведома князя и Росио. Я схожу сама. Спасибо тебе, Ирина… за все.
Я улыбнулась ей. Элайсси протянула ко мне руки, собираясь обнять, но я отстранилась. Сострадать болеющей женщине – одно, а обнимать ту, которую обнимал твой первый мужчина… К такому я была не готова.
А потом я вспомнила еще кое-что важное.
– Элайсси, подожди минутку, пожалуйста. Скажи, ты знаешь в замке мужчину по имени Веромо?
– Завсегдатай библиотеки, – кивнула она. – Он изучает все сохранившиеся фолианты Азрайлена. Мы часто пересекаемся. Я тоже нередко бываю в библиотеке.
Ну да, у нее тоже никого нет в этом человеческом городе. Только книги – друзья и утешители.
И тут я неожиданно выдала такое, отчего у кельми едва челюсть не отвисла.
– Можешь устроить мне встречу с ним? Так, чтобы Росио не знал. И князь. Я понимаю, ты с ними заодно, но Росио отказал мне в разговоре с Веромо. А я позарез хочу кое-что спросить у него. Про книги, которые он читает.
– Может, ты лучше скажешь мне, а я спрошу у него и передам тебе? Так безопаснее.
– Прости, тебе не могу. Это слишком личное. Веромо посторонний человек, он не знает меня, я не знаю его. С теми, кто знает меня, я пока не хочу об этом говорить. В первую очередь – с тобой. Это связано с тем, что было между мной и Ральдарином. Хочу кое-что обсудить. Но с тобой не готова – ты ведь понимаешь…
Элайсси виновато вспыхнула и прикусила губу. Я шла ва-банк. Прекрасно отдавала себе отчет, что ей ничто не помешает сейчас помчаться к князю и рассказать, что я прошу организовать мне встречу с этим странным стариком. С которым Росио уже отказался меня сводить.
Надежда была лишь на одно. На наше зыбкое взаимное сострадание друг к другу. И на ее одиночество. Если она опять подставит меня, то бесповоротно утратит мое сочувствие и остатки симпатии.
Элайсси явно не была холодной и расчетливой. Все ее поступки, казавшиеся жестокими и подлыми, были продиктованы эмоциями, парадоксальным сочувствием ко мне.
Есть шанс, что между лояльностью князю и симпатией ко мне она выберет меня. Ну а если ошибаюсь… Что ж, ничего не теряю. Веромо мне не увидеть никак, если она не поможет. Риска практически не было.
Она кивнула.
– Я попытаюсь, если еще раз увижу его в библиотеке. Где он обитает во дворце, не знаю. У меня здесь нет связей. Но я сделаю что смогу, обещаю.
– Спасибо!
Я подбежала к ней и обняла, порывисто, искренне.
– Ты настоящая подруга. Иди к доктору и отдыхай. Увидимся.
Она вышла из апартаментов почти улыбаясь. Я вздохнула. Что же теперь будет? Ох, Дэн… Надеюсь, что вы с кельми не подведете.

Целитель снял головную боль гармонизирующими потоками и дал Элайсси травяной отвар. Выпив его, кельми почувствовала себя обновленной. Хорошо, что Алтео в свое правление дал столь широкий простор магам ковена Северной Звезды.
Прежде им не было ходу в княжеский дворец и резиденции градоначальников. Людские правители не уважали чародейные ковены. Обращались к магам как к рядовым наемникам, платили за услуги и держались подальше. Все изменил предыдущий князь, приходившийся Алтео то ли дядей, то ли кузеном.
Лежа на смертном одре, он призвал этого худощавого альбиноса и представил двору как наследника. Никто не знал, откуда взялся этот наследник. Никто раньше не видел его в знатных домах княжества. Никто даже не знал степени его родства с князем.
Умирающий объявил, что наследник проходил практику глубокого послушничества в ковене Северной Звезды. Это мало кого удивило, поскольку два десятилетия своего правления князь приближал к себе магов и проводил с ними много времени. Логично, что он отправил к магам своего наследника.
Когда старый князь скончался, некоторые придворные попытались оспорить право престолонаследия у неизвестного никому колдуна. Но просчитались. Железною рукой Алтео подавил мятеж. Наряду с княжеской гвардией ему помогало чародейство. Бунтари были жестоко казнены на главной площади столицы – в назидание остальным смутьянам.
Больше никто не осмеливался сомневаться в праве нового князя. Алтео быстро навел новые порядки, наводнил города Лидаро чародеями, а затем воздвиг над всей страной магический купол и провозгласил, что отныне не признает владычество драконов и отказывается платить им дань.
В стране было объявлено военное положение. Армейские генералы стали неизменными спутниками правителя наряду с магами. А еще с ним везде маячил странный паренек Росио, именуемый адъютантом князя.
Про Росио, как и про Алтео, никто ничего не знал, никто раньше его не видел. Из какого он рода, никто не смел дознаваться, памятуя о недавней казни бунтовщиков. Он стал неразлучной тенью князя. Много сплетен ходило о связи правителя и его адъютанта, но ни одной не находилось подтверждения. Люди просто пытались объяснить то, о чем не могли знать.
Все это Элайсси по крохам узнала из подслушанных разговоров слуг и придворных. Из скудного общения с теми, кто не отказывал ей в общении. На землях людей к кельми относились неплохо, но не слишком привечали, особенно женщины. Ну а мужчины проявляли извечный плотский интерес, но в нем Элайсси сейчас не нуждалась.
Покинув лекаря, она спустилась в библиотеку. Тепло приветствовала хранителя – он был одним из немногих, кто относился к ней с искренним радушием. Кельми проводила много времени с книгами, а любой ценитель был симпатичен библиотекарю.
Элайсси спросила, здесь ли Веромо. Хранитель закивал.
– О да, госпожа, с полудня сидит. А сейчас и господин Росио к нему пришел.
Кельми напряглась. Появление Росио ей не с руки. Она улыбнулась библиотекарю.
– Спасибо, мастер. Пойду и я за свой стол. Книги меня заждались.
Библиотекарь принес ей тома, которые она читала в прошлые дни. Элайсси сделала вид, что погрузилась в чтение. Дождалась, пока хранитель уйдет на свое место, вскочила из-за стола и двинулась в глубь библиотеки.
Делая вид, что рассматривает стеллажи в поисках книги, она шла и вслушивалась в библиотечную тишину. Вскоре до нее донеслись приглушенные голоса. Элайсси неслышно прокралась между рядами стеллажей и прислушалась.
– Знаешь, что мне не нравится больше всего? Ты даже не считаешь нужным предупредить меня. Иномирянка скрывается у вас, и от кого я узнаю это? От человека, которому доверяю больше всех на свете? Нет – я натыкаюсь на нее в коридоре! Почему, скажи?
Голос принадлежал Веромо. Элайсси удивилась. Несмотря на старческое дребезжание в голосе, интонации были яркими и бодрыми, словно говорил молодой человек. Второй голос принадлежал Росио, и звучал он, словно адъютант оправдывался.
– Это не моя тайна, Дэн. Пожалуйста, постарайся понять меня. Алтео мудр, он знает, что делает. И я не могу нарушить его повеления.
– Конечно, – фыркнул Веромо-Дэн. – Алтео мудр, а я чужак и враг. Чего уж мне ждать от тебя! От вас обоих…
– Это не так. Ты давно не враг в моих глазах. Пожалуйста, не думай обо мне плохо.
– Я не придумываю ничего сверх того, что вижу собственными глазами.
Голоса начали приближаться – собеседники двигались в сторону Элайсси. Она шмыгнула меж стеллажей в обратную сторону и побежала за свой столик. Хорошо, что кельми могли перемещаться почти бесшумно.
Она уткнулась в книгу, изображая, что всецело захвачена ею. Росио прошел двумя рядами дальше, не заметив ее. Тонкий слух помог Элайсси расслышать, как он попрощался с библиотекарем и вышел. Тогда она вновь вышла из-за столика и углубилась в недра книжной сокровищницы в поисках Веромо.
Старик с бодрым голосом рылся на полках с сохранившимися томами Азрайлена. Элайсси негромко окликнула его, и он вздрогнул.
– Простите, что помешала вашей работе, мастер Веромо. Моя подруга просила передать, что будет рада поговорить с вами, если найдется минутка.
– Ваша подруга – кельми?
И вновь его голос поразил девушку своей живостью и энергичностью. Не может быть такого у человека в его летах.
– Человечка. Но она очень жаждет встречи с вами.
Веромо прищурился.
– Хорошо. Возможно, я пожалею об этом. Но вы сумели заинтриговать. Ведите меня к подруге.
– Это не так просто, мастер. У подруги высокий статус, и она ограничена в свободе действий. Если позволите, я пришлю вам записку, когда и где вы сможете встретиться.
– Как вам угодно, – пожал он плечами. – Я живу в крыле для слуг.
Веромо объяснил, как его найти. Элайсси поблагодарила странного старика и вернулась к книгам, на сей раз по-настоящему. Она наладила контакт с ним. Дело за малым – выбрать место и время встречи. Ей искренне хотелось помочь Ирине, и она не думала о том, что может пострадать в этой авантюре. Вряд ли ей сделают хуже, чем сделал Ральдарин.

День прошел тихо, без происшествий – как и все мои дни в Лидаро. Только Элайсси прибежала рассказать, что сумела договориться с Веромо. Он готов встретиться.
А ночью мне опять явился призрак Семайни в библиотеке. Она манила меня за собой к стеллажу с мрачными корешками книг, все в темных тонах, со зловещими гравюрами черепов, скрещенных костей или окровавленных лезвий. Прямо рай для готов-неформалов.
Семайни провела призрачным пальцем по одному корешку. Я вытащила книгу, раскрыла. Она была на каком-то человеческом языке, не на драконьем. Но во сне я понимала все, что в ней написано.
«Девятый уровень искусства некромантии. Обращения к духам облачных сущностей. Призыв духов сущностей, умерших более семи тысяч лет назад».
Я содрогнулась, но открыла книгу. Буквы были четкими, слова понятными. Но смысл текста ускользал, будто протекал мимо сознания, как ручеек где-то на горизонте.
А потом раздался слабый, еле слышный шепот:
«Мало силы… Не могу… Нужно здесь…»
На слове «здесь» пространство заволокло тьмой, как во вчерашнем сне. Когда тьма начала развеиваться, я ожидала вновь оказаться у входа в библиотеку, но обнаружила себя в совсем незнакомом месте.
Я попала под открытое небо. Вокруг была роща необычных деревьев – невероятно красивых, с белоснежными стволами и листвой удивительного оттенка между зеленым и голубым.
Небывалый покой и безмятежность разливались в воздухе. Издали доносились отголоски мелодичного пения. Звуки приближались, и вскоре я увидела вереницу прекрасных женщин в белых одеяниях.
Женщины вошли в рощу, расположились кругом и распевали красивый мотив, полный светлой печали. Всмотревшись в их лица, я узнала кельми. Вместе они производили впечатление, которое нескоро изгладится из моей памяти. Как будто воплощенная красота снизошла с небес на землю. Они пели, не замечая меня. А мой взгляд привлекло одно дерево. Его ствол был намного шире и ветвистее, чем у остальных.
Я пересекла круг поющих кельми – они по-прежнему не обратили на меня внимания, – подошла к дереву и приложила к нему ладонь. Лицо Семайни вспыхнуло на миг перед глазами, поверх белой коры… и в тот же миг я проснулась.
Сон помнился с невероятной четкостью. Каждая деталь сохранилась в памяти, ничто не ускользнуло. Я перевернулась на бок, и что-то твердое вонзилось в тело. Сунув руку под одеяло, я извлекла мешающий моему комфорту предмет… И едва не заорала.
В руках я держала книгу в черно-бордовом переплете, с гравировкой скрещенных костей на корешке. Ту самую, о девятом уровне некромантии, что подсунул во сне призрак Семайни…

Глава 41
Загадка проклятия кельми

С утра и до обеда я усердно изучала книгу о некромантии, пытаясь разобрать хоть что-то. Во сне процесс протекал куда бодрее. В результате я поняла, что в книге описываются ритуалы, призывающие духи магических рас – в первую очередь кельми.
После обеда явилась Элайсси с возбужденно горящими глазами.
– Ты сможешь увидеть Веромо вечером. Я устроила так, что вместо твоей постоянной горничной ужин подаст новая девушка. Она одной комплекции и цвета волос с тобой. Когда она войдет, я наложу на нее сонные чары. Переоденешься в ее форму, выйдешь в коридор – охранники не заметят подмены. Я провожу тебя к Веромо. Вы поговорите, а потом ты вернешься назад, будто бы забрать посуду. Служанка очнется в полной уверенности, что ты поужинала, и вернется к своим обязанностям. Никто ничего не заподозрит.
– Ты не обманываешь меня?
Кельми приложила руку к сердцу.
– Клянусь жизнью и благополучием моего народа!
– Хорошо. Спасибо тебе, Элайсси. Я… я делаю все возможное, чтобы забыть то, что видела в коридоре. У меня не всегда получается. Надеюсь, ты не в обиде на меня, когда я вспоминаю тот момент и отталкиваю тебя.
– Я не обижаюсь, Ирина. Ты вправе не любить меня. Я буду помогать тебе всем, что в моих силах.
– Тогда скажи мне, ты знаешь, что это за место?
Я описала рощу бело-голубых деревьев из сна. Элайсси светло улыбнулась.
– Конечно, знаю! Священная роща иолай. Обитель усопших кельми. После смерти душа кельми перерождается в дерево иолай. А когда она готова раствориться в Едином, тогда ее древо засыхает, отпуская душу на волю.
– А в этой роще есть очень старые деревья? Ровесники Семайни?
– Да. Их очень мало, обычно душа освобождается намного раньше. Предания гласят, что деревья могут жить тысячелетия, когда нечто удерживает их души на земле.
Мне вспомнились многочисленные легенды моего мира о призраках. Их тоже что-то держало и не отпускало. Еле слышный шепот Семайни во сне: «Слишком слаба, надо здесь…» И переход в рощу.
Зачем призрак вручил мне пособие по некромантии? А потом показал место, где покоится его дух? По словам Элайсси, он до сих пор ждет освобождения, привязанный к этому миру…
Призрак хочет, чтобы я провела ритуал призыва и освободила его? Помогла уйти окончательно, слиться с Единым? Но как это сделать? А может, хочет поведать тайну? О том, что связывало Семайни с Владыкой Эльсаримом… Может, как раз эта тайна удерживает ее в мире?
– А где ты увидела эту рощу? – наконец поинтересовалась Элайсси.
Я отмахнулась как можно небрежнее, все еще не доверяя кельми до конца.
– Да на картинке в одной книге. Очень красиво: белые деревья с голубыми листьями, а кельми водят хоровод и поют.
Ее лицо вновь засветилось изнутри.
– Да. Так и есть. Ритуал похорон и отпевания души. Он очень красив.
С этим было не поспорить, хотя я в любом случае предпочла бы ритуал, связанный с жизнью, а не со смертью.
– Как твоя голова? – спросила я Элайсси. – Попробуешь переводить сегодня дневник Семайни?
– Да, конечно. Сегодня хорошо себя чувствую.
Я достала дневник, и мы засели за него. Книга по некромантии была спрятана глубоко под перину. Ее я тоже не собиралась показывать Элайсси.
Дневник переводился странно. Элайсси сумела разобрать несколько записей в начале и середине. Они были нейтральными и малоинформативными. Абстрактные мысли Семайни или описания совсем незначительных событий.
Через некоторое время кельми опять принялась напряженно тереть виски и жаловаться на головную боль. По ее словам, буквы плыли перед глазами, не складываясь в слова. Все это походило на своеобразные защитные чары. Будто некая магия не давала нам узнать что-то важное, прятала информацию от нашего восприятия.
Больше всего головная боль усиливалась при чтении последней четверти дневника. Я отняла его у Элайсси и проглядела сама. Меня заинтересовало слово с прописной буквы, которое все чаще и чаще повторялось в записях.
Я взяла перо и бумагу, скопировала его и показала Элайсси.
– Эльсарим! – ахнула она.
Я и не сомневалась. Было что-то сходное в письменности кельми и драконов. Как наша, русская кириллица сходна с греческим алфавитом. Поэтому я сразу заподозрила, что означает это слово.
Значит, неведомые чары не пускают Элайсси к записям об Эльсариме. Почему? Для этого Семайни намекала мне во сне призвать некромантским ритуалом ее дух в священной роще кельми?
Почему она окружила свое и его изображение брачной лентой народа кельми? Он надругался над ней, как все драконы поступают с кельми, прогнал, а она продолжала грезить о нем? Но тогда отчего его лицо на рисунке светилось радостью и добротой?..
Кельми ненавидят своих мучителей. Взять Элайсси, – на какие чудовищные поступки она пошла, чтобы отомстить Ральдарину! А Семайни просто фантазировала об Эльсариме, смягчала его черты в своих мечтах?
Или это были не мечты? Семайни действительно видела Владыку Драконов таким? Смеющимся, теплым, почти нежным? Может, этот рисунок родился раньше, чем Эльсарим совершил жестокие преступления, силой женился на сестре и узурпировал трон? Может, до этого он был женихом и возлюбленным Семайни? И этот секрет дневник пытается утаить с помощью насылаемой головной боли?
– Элайсси… А как твой народ объясняет проклятие? Почему вы не можете родить драконам детей? И почему так привлекательны для них, что они не могут вас не изнасиловать? А потом бросают. Так было всегда?
– Всегда, сколько помнит наш народ. Почему? Не знаю. Никто никогда не задавался этим вопросом. Нас учили избегать азрайлов любой ценой. Не спрашивать, отчего так происходит.
– А сколько вы себя помните?
Она запнулась.
– Шесть тысяч лет. Быть может, семь… или дольше.
– А сколько ваша раса существует? Азрайлен – двадцать три тысячи лет. Шестнадцать тысяч правили женщины, восемь – мужчины. Неужели вы младше?
Элайсси растерянно посмотрела на меня. А потом потерла виски.
– Я не знаю, прости… Голова разболелась. Что же это такое?!
Сочувствие к больной не заставило меня отступить. Я продолжала допытываться:
– А когда вы отказались от письменности? Почему?
– Н-не знаю… Нам никто не объяснял. Никто не задавал таких вопросов.
– Почему? – настаивала я. – Это же очевидные вопросы! Как вы могли не задавать их старшим? Не искать ответа, не строить домыслов и гипотез? В нашем мире люди строят миллионы домыслов о своем происхождении, историческом развитии, образе жизни. Стремятся объяснить каждую деталь существования, почему именно так, а не эдак. Пишут книги о богах и затерянных цивилизациях, придумывают мифы. Неужели у вас нет легенды, как взялось это проклятье? Жил на небе бог, был у него волшебный горшок. И дарил этот горшок изобилие и благодать всему миру. Прискакал зайчик, вскарабкавшись по ветвям Мирового Древа, влез в горшок и нагадил в него. С тех пор из горшка вместо приятных штук полезли какашки и вся наша жизнь стала сплошным дерьмом. Неужели в Коэлине нет таких мифов?
– Мифов – нет. Мы знаем истину. Мир родился из осколков Облака и Кристалла.
– А про ваше проклятие вы тоже знаете истину?
Она тряхнула головой.
– Ирина, я не могу. Прости, я схожу к целителю. Не понимаю, что со мной…
Зато я понимала. Правда о проклятии кельми покрыта неким ментальным блоком. Защитой, которая любой ценой не подпускает к правде. А призрак Семайни хочет меня к ней провести.
В голове начал созревать план. Но чтобы его осуществить, нужна помощь других людей. Вернее, нелюдей. В очередной раз придется открываться тем, кому до конца не доверяю. А выбора нет.

За пару часов до ужина ко мне заглянул Росио. Чтобы скорее выпроводить его, я притворилась злой и капризной стервой, с особой яростью попрекала парня хитрой игрой его хозяина, в которой я была марионеткой. Он пытался что-то объяснять, но под конец, похоже, списал мое дурное настроение на беременность и сбежал. А я еле дождалась ужина.
Элайсси пришла первой, а через десять минут явилась служанка. Моего роста и комплекции, с рыжими волосами. Кельми поинтересовалась у нее самочувствием Неды – моей постоянной горничной. Рыжая служанка вздохнула.
– Так и мается животом, госпожа. Ой, простите, вы же сейчас кушать изволите. Молчать мне надо было…
– Ничего страшного, Люра.
Элайсси улыбнулась и протянула руку, чтобы потрепать девушку по плечу. Но от прикосновения кельми служанка застыла как вкопанная. Взгляд остекленел, как у покойницы. Мы подхватили ее, усадили в кресло, раздели. Элайсси велела мне:
– Переодевайся и выходи из покоев, по коридору направо. Буду ждать тебя за углом.
Она вышла, я напялила на себя форму служанки, засунула под фартук книгу о некромантии. Выскочила наружу, прошмыгнула мимо охранников, помчалась направо. Элайсси встретила за первым же углом, как обещала. Шепнула:
– Иди за мной, как будто бы сама по себе.
Мы прошли несколько поворотов, затем лестничных пролетов и попали в крыло для слуг. Элайсси остановилась у низкой обшарпанной дверцы, оглянулась на меня, чуть заметно кивнула и ушла вперед. А я открыла дверцу.
Внутри оказалась подсобка, заваленная метлами, совками, мешками из грубой ткани и прочим рабочим инструментом. Темно, как в чулане. Собственно, это и был чулан.
Я помолилась про себя. Лишь бы Элайсси не подстроила очередную пакость. Рискнула, зашла, прикрыла за собой дверь и оказалась в кромешной тьме.
Щелчок пальцев – и голубоватая вспышка. Мягкое свечение издавал шарик в сморщенных старческих руках. В его мерцании я увидела лицо старика по имени Веромо. Глубоко запавшие глаза казались двумя безднами.
Я набрала в грудь воздуха.
– Привет, Дэн.

Глава 42
Начало сговора

По лицу старика пробежала усмешка. Он ответил чужим дребезжащим голосом, с такими знакомыми насмешливыми интонациями:
– Ну, здравствуй, человечка Ирина. И как же ты меня узнала?
– Во сне увидела, – съязвила я. – А как ты меня узнал, когда мы столкнулись в библиотеке? Ведь Росио зачаровал меня, никто не должен был видеть моего настоящего лица.
Я обращалась к нему на «ты». Как-то не до церемоний стало. А питерская чопорность, похоже, выветрилась бесследно.
Дэн фыркнул.
– Росио только учится. Его чары – слабее некуда. Развеять их, что поле перелететь. К тому же дракон всегда видит истинный облик того, в ком течет его кровь.
– Но во мне-то нет крови драконов!
– Разве? Пытаешься сейчас обмануть или не знаешь сама? Они и это утаили от тебя?
Сердце ухнуло в пятки, когда я поняла, о чем он говорит.
– Ты и это видишь?
– Сразу увидел, как только встретил тебя у библиотеки. И твое лицо… и зародыш в твоем чреве. Вижу его и сейчас.
Он скосил глаза на мой живот. Я залилась краской и еле сдержалась, чтобы не прикрыться руками. Этого срама мне еще не хватало – Дэн видит мое нутро! Вот почему он с таким ужасом уставился на меня в библиотеке. Увидел своего нерожденного братика в моем чреве.
– Странно, что он не позаботился избежать зачатия. Обычно у него не бывает с этим проблем.
– И что ты будешь делать? Мой ребенок для тебя – соперник в борьбе за наследство?
Дэн усмехнулся.
– Бастард-полукровка? Это вряд ли. Даже если он сын спасительницы Коэлина, зачатый моим отцом.
Набравшись смелости, я спросила как можно более равнодушно:
– Ты не знаешь, что сейчас творится в Азрайлене? После моего похищения?
Он покачал головой.
– Я возвращался в Азрайлен лишь раз, и буквально на полчаса. Ральдарин рвет и мечет, сбился с ног в поисках тебя. Но подробностей не знаю. Любопытно, как Алтео до тебя добрался. Неужели отец прав, и Азрайлен наводнен лидарскими шпионами…
– Хватило одного, и тот не лидарский. Меня похитила Элайсси.
– Кельми, что устроила нашу встречу? Стоит ли ей доверять, раз она заодно с Алтео?
– Я и не доверяю ей. Но у нее были причины устроить встречу. Со мной происходит нечто странное. Поэтому Элайсси помогает мне сейчас.
– И что же?
– Ко мне является во сне призрак кельми. Очень древний. Она жила в то же время, что Эльсарим. Она привела меня в священную рощу кельми, где их души обитают в деревьях. Показала свое дерево… и дала книгу. Вот эту.
Я вытащила из-под фартука черно-бордовый том и протянула Дэну. Хотела раскрыть сама и подержать перед ним, потому что у дракона в руках сиял магический светильник. Но он спокойно отнял ладони, шарик повис в воздухе, и Дэн взял у меня книгу. Раскрыл ее и присвистнул.
– Ты понимаешь, что здесь написано?
– Да. И ты утверждаешь, это дал тебе призрак?
– Ага. Я читала эту книгу во сне и даже все понимала. А потом проснулась – и вытащила ее из-под одеяла. Хоть верь, хоть не верь.
– Поверить проще. Только во сне ты и могла найти такую книгу.
– Почему?!
– Она из той эпохи, когда жила твоя кельми-призрак, если ты говоришь правду. А некромантские книги того времени до нас не дошли. Магия неспособна сохранить их на столь долгий срок. Есть копии, многократно переписанные, из века в век. Но эта книга была создана почти десять тысяч лет назад.
– Ты сумеешь понять ритуалы, описанные в ней? Сможешь призвать дух кельми?
Дэн нахмурил седые брови.
– Я не учился некромантии. Лишь читал о ней. Но в этой книге заложена небывалая сила. Она способна передаться тому, кто станет проводить описанные ритуалы. Такой мощью обладали лишь пропавшие учебники некромантии прошлого. Поздние списки не наделены такой способностью.
– Дэн! Короче: ты сможешь?
– Возможно. Я не знаю. Ты всерьез желаешь, чтобы я провел ритуал из книги и вызвал этот призрак?
– Она пытается что-то сказать мне. Что-то очень важное. Нужно понять ее. Поверь, Дэн, я чувствую, что ее нужно услышать.
– Если оставишь у меня эту книгу, я попробую разобраться. И если пойму, что ритуал мне по силам, попытаюсь провести его.
– Это нужно делать на земле кельми. И вместе со мной.
Дэн прищурился, потом расхохотался.
– Ты хочешь, чтобы я привел тебя в страну кельми?
– А ты можешь?
– Ирина, наивная моя человечка… Неужели ты думаешь, что тебя выпустят из Лидаро? Раз им такого труда стоило тебя заполучить.
– Потому и прошу тебя помочь.
– И что мне за это будет?
Теперь я хищно усмехнулась, подражая и самому Дэну, и его отцу.
– Как что? Разве тебе не интересно узнать, что хочет сообщить мне призрак кельми?
– Если он существует. Ты можешь просто рассказывать байки, чтобы я помог тебе сбежать.
– И кто дал мне книгу, которой не может существовать, по твоим словам? Раз я заперта тут и меня бдительно охраняют.
Дэн скорчил гримасу.
– Ладно, про книгу ты в любом случае не врешь. Возможно, про призрак – тоже. Но ты хоть представляешь, какая здесь стоит защита?
– И у тебя непременно есть способ проходить сквозь нее. Раз ты гуляешь туда-сюда между Азрайленом и Лидаро. Давай придумаем, как выйти отсюда. Элайсси тоже поможет.
– Эта кельми? – помрачнел Дэн.
– Да. Она изобретательная. Неплохо придумала с переодеванием в служанку. И она понадобится нам в путешествии на свою родину.
– Ну так, может, я один с ней прогуляюсь, без тебя? Нас с ней не охраняют так усердно.
Я упрямо тряхнула головой.
– Ты не понимаешь! Призрак приходит ко мне. Не к Элайсси. Если бы он хотел или мог – давно бы передал книгу ей и сказал все, что нужно. Ему зачем-то нужна я. Мы должны встретиться.
Он пробормотал:
– Ты хочешь втянуть меня в сумасбродную авантюру…
– Но тебе же любопытно! – продолжала давить я. – Когда еще ты сможешь узнать столько тайн! Кстати, а что ты сам делаешь в Лидаро? Как тебя пропускают, если две страны воюют? И что ищешь в библиотеке?
– Не догадываешься? – ухмыльнулся Дэн. – То, что я ищу, касается тебя. Пытаюсь найти хоть какое-то объяснение или упоминание схожего случая с Черным Кристаллом Коэлина.
Я вспомнила, как прикоснулась к огромному кристаллическому шару и в его сердцевине появилась белая дымка. Меня осенило.
– Дэн! Ты знаешь про Облако и Кристалл?
Он пожал плечами.
– Это основы мироздания, каждый мало-мальски грамотный житель Коэлина изучает их с малолетства.
– Может, это было объединение сущностей? Облака и Кристалла?
Он сощурился.
– С чего бы вдруг? Или ты – сущность Облака?
– Элайсси говорит – да.
– Что ж, это многое может объяснить. Наш мир пребывает в балансе между полюсами Облака и Кристалла. Прикосновение облачной сущности могло породить отклик кристальной. Я поищу книги о слиянии сущностей.
– Расскажешь, если найдешь?
– Может быть. Если будешь хорошо себя вести и не ударяться в опасные авантюры.
Я вздохнула, понимая, на что он намекает.
– Дэн, послушай. Как только мы проведем этот ритуал… как только я услышу от призрака то, что он хочет сообщить, я вернусь в Лидаро.
– Почему не к Ральдарину?
– Ни за что! Только сюда.
Я кривила душой. Возвращаться в дворцовую тюрьму Лидаро я жаждала не больше, чем к Ральдарину с изменами и унижениями. Лелеяла надежду, что после ритуала выдастся шанс сбежать еще куда-нибудь. Где не достанут ни драконы, ни лидарцы. Может, к оборотням ундиар в другое полушарие. Если они не едят попаданок.
Но об этом я подумаю, когда выберусь из Лидаро. А сейчас надо убедить Дэна в моей предельной искренности.
Он хмыкнул.
– Что же такого натворил мой папаша, что ты не желаешь его видеть?
– Не догадываешься? Я не хочу быть одной из сотен его наложниц и фавориток. В моем мире мужчина встречается с одной женщиной, если любит ее.
Ну, как правило. Неприятные исключения попадаются, увы, везде. Дэн вновь издал смешок.
– Да уж, с Ральдарином тебе не повезло… Я подумаю, Ирина. Но ничего не обещаю. Книгу тебе верну, как прочитаю.
– Хорошо. Спасибо, что согласился встретиться и выслушать, Дэн.
Он широко улыбнулся.
– Не стоит благодарности. Рад был тебя повидать, человечка. И рад, что у тебя все хорошо… в целом. Береги себя, Ирина.
Повинуясь порыву, я обняла его. Может, зря. Может, он сейчас пойдет к князю и заложит меня. Может, они закладывают меня вдвоем с Элайсси. Ей я рассказала про дневник и про призрак Семайни. Но умолчала о книге по некромантии, которая материализовалась прямо из сна.
Дэну я отдала эту книгу, но не рассказала о Семайни и ее дневнике. Показалось безопаснее, если оба моих союзника будут владеть не полной информацией, а лишь ее крупицами. И одна я знаю истину полностью. Посмотрим, поможет ли мне такая хитрость.

Расставшись с Дэном, я вернулась в свои апартаменты, якобы забрать посуду после ужина. Элайсси уже ждала там. Я разделась, вдвоем мы натянули форму обратно на служанку. Затем Элайсси привела ее в чувство.
Недоумевающая девушка смущенно озиралась вокруг.
– Ты пришла в сознание, Люра? – участливо спросила кельми. – Может, полежишь еще? Госпожа Ирина не торопит тебя.
– Я… я не помню, что со мной случилось, госпожа. Простите!
– Ты упала в обморок, – подыграла я. – Мы уложили тебя в кресло. Отдыхай, если плохо себя чувствуешь.
– Госпожа так добра! Мне нельзя… Надо возвращаться.
Она посмотрела на пустую посуду – Элайсси предусмотрительно переложила еду в другие тарелки, спрятанные в спальне. Люра забрала поднос и унесла, попросив прощения еще трижды.
Я перевела дух.
– Как все прошло? – поинтересовалась кельми.
– Вроде бы ничего. Скажи, Элайсси… Ты хочешь попасть к себе на родину?
Она опустила глаза.
– Не особо. Если попадусь драконам, мне конец.
– А если спрячешься?
– К чему ты клонишь, Ирина?
– Мне надо попасть в священную рощу кельми. К дереву, в котором обитает душа Семайни. Мне кажется, она хочет что-то поведать.
Элайсси раскрыла рот от удивления.
– Мне нужен проводник. Дэн… Веромо поможет выбраться из Лидаро, надеюсь. – Но на земле кельми нужна помощь кого-то из местных. Кроме тебя, у меня никого нет. Дэн спрячет нас. Мы проберемся к дереву Семайни – и вернемся назад. Сразу же.
Элайсси обреченно посмотрела на меня. Откажет – я не сомневалась. Что тогда делать, на чью помощь еще рассчитывать в моем бегстве подальше от Лидаро и Азрайлена, я не знала.
Но Элайсси склонила голову и произнесла:
– Я помогу тебе, Ирина. Если это будет стоить мне жизни… так тому и быть.
– Не бойся. Дэн защитит нас.
Если вообще ввяжется в эту «опасную авантюру», как он выразился. Дело за малым – получить его согласие. Тогда у меня будет своя команда. Один в поле не воин, а втроем, глядишь, получится что-нибудь провернуть.

Интерлюдия 
Мужчина и предназначение 

Год назад  
Раненый дракон стремительно падал на землю. Гигантское метательное копье, пущенное убойным артиллерийским орудием, насквозь пробило крыло. Изо всех сил дракон старался долететь до границы, чтобы упасть на своей земле.
Но не успел. Его ранили над вражеской землей. И он рухнул в дремучем лесу, сломав огромной тушей десяток деревьев. Деревья же смягчили падение с высоты.
Коснувшись земли, дракон обернулся человеком. В этом обличье – хрупком и малосильном – боль чувствовалась острее, заживление шло медленнее. Зато копье оказалось в стороне, а не в его теле. И лишь человеком он мог перемещаться по лесу. Дракон свободен в полете, а на земле, в густых зарослях, мобилен только человек.
Плечо кровоточило, а на раненом не было даже клочка одежды, чтобы перевязать. Превозмогая боль, он собрал целебный мох с деревьев и заткнул рану. Зачатки целительской магии, которую он когда-то пытался освоить, усилили действие мха.
Сделав это, он в изнеможении упал ничком на землю. Нельзя лежать. Надо уходить, так быстро, как позволит рана. Враги придут туда, где он упал. Падая, он пробил брешь в магическом куполе, который покрывал земли противников. Тем самым просигналил им: я здесь!
Они быстро явятся на место падения и устроят облаву на дракона. Раненый и обессиленный, он не сможет уйти далеко и долго сопротивляться. Но и бездеятельно ждать смерти он не собирался. Сделает, что сможет, и будь что будет. Собравшись с силами, раненый встал и побрел прочь от границы. Пересечь ее он не сумеет – сил пробить барьер не осталось. Оставалось уходить в глубь вражеского леса.
Шел он несколько часов. Тонкий слух улавливал отголоски погони. Врагам не составило труда взять его след, хотя он запутывал их магией, как мог. Но рана, боль, усталость не оставили ему ни магических, ни физических сил. Погоня приближалась. А он двигался все медленнее, каждый шаг давался все тяжелее.
Так прошел час. И другой. Глаза раненого смыкались, заволоклись мутной пеленой. Враги вышли из-за деревьев, обступая его. Ощерились обнаженными саблями и мечами.
Из круга выступил один. Подошел к обессилевшему врагу, занес меч. Вот и все. Судьба вынесла приговор. Неужели конец будет таким? Без доблестной схватки, без предсмертных подвигов. Сил не хватает даже обратиться и подпалить врагов. Меч в руках палача взлетел и стремительно обрушился вниз. На расстоянии локтя от раненого дракона. Вонзился в мшистую землю, а воин, державший его, потерял равновесие и чуть не свалился рядом.
– Господин Росио, зачем?! – недоуменно воскликнул он.
– Не надо, – ответил звонкий юный голос. – Убить никогда не поздно. Возьмем его живым.
– Живым? Господин, это дракон! Мы все подвергаемся смертельной опасности, даже сейчас. Не смотрите, что он полудохлый, их порода быстро заживает. Оглянуться не успеете, как взлетит в небо и сожжет всех нас к рябой матери!
– С нами господин Кирео из ковена Северной Звезды. Он не позволит дракону обратиться. Да и посмотрите на него, капитан, он еле дышит. Даже самым живучим тварям требуется время для регенерации.
Вмешался другой голос, по вибрациям которого дракон сразу почуял мага:
– С вашего позволения, господин Росио, капитан прав. Эта тварь опасна и хитра. Лучше избавиться от него сразу. Любые сведения из Азрайлена проще получить от лазутчиков. Дешевле встанет. А драконы еще и стойкие к физическим истязаниям. Пытки не помогут получить от него полезную информацию.
– Я не говорил, что его надо пытать и допрашивать. Он может быть полезен и для других целей. Князь Алтео разберется.
– Его высочество отдал приказ не брать пленных.
Наступило молчание. Дракон кое-как разлепил веки – посмотреть на тех, кто решал его судьбу. Взгляд упал на худенького русоволосого подростка. Это ему принадлежал звонкий голос. Это он зачем-то заступался за дракона.
Он? Раненый присмотрелся, принюхался… К подростку обращались «господин Росио». Но сверхтонкое драконье обоняние не обмануть. Зачем – «господин Росио»? Зачем скрывать от своих же, что…
Звонкий голос зазвучал вновь. «Господин Росио» принял решение.
– В отсутствие его высочества мои указания приравниваются к его приказам. Итак, приказываю: доставить этого дракона живым в ближайший бастион. Господин Кирео отвечает за магическую безопасность отряда.
– Слушаюсь, господин Росио, – недовольно проворчал маг.
Похоже, юный командир не пользовался особым авторитетом у подчиненных. Но ослушаться они не смели. Из подручных материалов соорудили носилки, уложили раненого. Маг подсобил процессу, приделал носилкам удобные полозья, материализовав их из ниоткуда. На этих носилках беспомощного пленника поволокли в крепость врага.
По дороге он полностью отключился. Одно было ясно – его не убили и сразу не убьют. Загадочный «Росио» почему-то хотел обзавестись живым драконом. Все лучше, чем немедленная смерть. Он получил шанс.
Пару раз в полузабытьи пленник видел над собой огромные серые глаза и узкое личико подростка, обрамленное русыми локонами. В этом состоянии он не помнил, где он и чье это лицо. Отчего-то раненому хотелось потянуться к этому лицу, словно прикосновение поможет ему обрести нечто важное, давно забытое и утраченное…
А потом он вновь тонул в омуте лихорадочных видений.
Он пришел в себя на кровати – по-солдатски жесткой, без женских ухищрений вроде взбитых перин. В первый миг подумал, что он у себя на родине, в пограничном гарнизоне. В безопасности. Но незнакомая, не приспособленная для нужд дракона обстановка напомнила, что он в плену врага. А его жизнь по-прежнему висит на волоске.
Магия заблокирована могущественной силой. Ни обернуться драконом, ни сотворить самое простое заклятие. Пленник узнал эту силу. Орден Северной Звезды. Проклятые чародеи…
О лихе речь – а лихо навстречь. Не успел он подумать о ненавистном ордене, как вошел человек. Маг Кирео. Окинул пленника враждебным взглядом.
– Здоров? Живучая тварь. Не пытайся применять магию. Я сразу узна́ю об этом, и ты быстро вспомнишь боль.
– Что, сам себе не веришь? – фыркнул дракон. – Считаешь, твое чародейство настолько слабо, что не остановит меня?
– Проверь, если хочешь, – бросил маг и вышел.
Пленнику принесли еду и одежду. Он подкрепился, облачился и стал ждать. Вряд ли Кирео первый и последний посетитель на сегодня. Если его оставили в живых, значит, скоро придут за расплатой.
Гости не заставили себя долго ждать. Да еще какие! Белые волосы и бесцветные глаза могли принадлежать только самому Алтео, князю Лидарскому. Разжигателю войны между людьми и драконами. В Азрайлене знали, что князь – альбинос.
Он явился вместе с «господином Росио». Оба уселись в кресла у стены, князь вперил в пленника жутковатый альбиносий взор. Неприятным, скрипучим голосом спросил:
– Как твое имя?
– Дэн.
– А полностью?
Пленник усмехнулся.
– Что ж, вы ведь все равно узнаете. Дэнерин. Только не думайте, что сможете шантажировать отца моей жизнью. Он мечтает избавиться от меня и заделать другого наследника. Потенциальных матерей хватает.
– Драконий принц собственной персоной, – протянул князь. – Выдам артиллеристам вознаграждение.
Он повернулся к «Росио».
– И что же ты хотела с ним сделать?
«Росио» попыталась незаметно наступить князю на ногу, но тот мгновенно убрал ступню. И пояснил насмешливо:
– Твой трофей раскусил тебя с первого взгляда. Точнее, с первого нюха. У драконов сверхчувствительное обоняние. Они чуют, мужчина или женщина перед ними. Девственница, познавшая мужчину, или женщина – рожавшая, неплодная, беременная. Таких деталей от них не скрыть под любой личиной.
– Не под любой, – возразил Дэн. – Шпионов в облике шеами вы засылаете к нам вполне успешно.
– О да. Но все вышеперечисленное приходится учитывать. Мы не пытаемся отправлять мужчин в обличье женщин и бесплодных под личиной рожавших.
– Запомню, – наигранно зловеще отозвался Дэн.
Он прекрасно понимал, что вряд ли ему дадут выйти отсюда, так что памятливость не пригодится.
Девушка, которую все принимали за юношу, не сводила с него изучающего взгляда. Дэн посмотрел ей в глаза.
– Благодарю, что не позволили своему отряду убить меня, госпожа…
Она переглянулась с князем. Тот пожал плечами.
– Можешь называть меня Рита.
– Рита, – повторил он, будто перекатывая имя на языке. – И как теперь отблагодарить вас за милосердие к раненому? Если, конечно, меня спасли не затем, чтобы четвертовать публично перед всем честным лидарским людом.
Девушка прикусила губу. Толика растерянности промелькнула в ее взгляде. Дракон понял, что у нее нет ответа на вопрос, зачем она его спасла. Понимает ли это князь? Что сделает, когда поймет? И зачем она все-таки это сделала?
Князь внимательно наблюдал за ней. Любопытно, в каких они отношениях. Почему он прячет ее под личиной юноши.
Рита наконец ответила – холодно и резко:
– Не думай, что это было милосердие, дракон. За все придется расплачиваться. Ты пока слаб. Получишь еще пару дней на зализывание ран. А вот потом…
Она не договорила, спряталась за зловещей паузой. Дэн скорее почувствовал, чем увидел одобрительную усмешку Алтео. Будто князь был доволен тем, как девушка выкрутилась.
Они ушли вдвоем. А через день Рита вернулась одна.
– Князь рискует оставлять тебя наедине с жутким драконом? – свысока усмехнулся Дэн.
– Ты не причинишь мне вреда, – невозмутимо отрезала она.
И даже не подозревала, насколько была права. Дэн и верно не причинил бы ей вреда. Сам не зная почему. Что-то странное происходило, когда он смотрел на нее. Вспоминал, как она гналась за ним во главе боевого отряда, в мужском обличье. Так близко к границе. Если бы он был не так обессилен, мог перекинуться и сжечь преследователей. Сжечь Риту.
От этой мысли в груди неприятно холодело. С чего бы вдруг? Она – враг. Лидарийка, еще и особо приближенная к ублюдку Алтео. Он и его прихвостни – последние создания в Коэлине, кого стоит жалеть. Они убивали и убивают драконов. Его убили бы без сожаления… если бы не эта девчонка.
– Ты не причинишь мне вреда, – сказала Рита и продемонстрировала на шее защитный амулет.
Дэн встал. Подошел к ней вплотную. Она отступила на шаг и уперлась в стену. Дракон хищно усмехнулся. Протянул руку, и на большом пальце прямо на глазах отрос огромный коготь.
Полоснул им по шнурку, оставляя еле заметную царапинку на ключице девушки. Амулет упал на пол. Рита метнулась за ним, но Дэн опередил, наступив ногой на артефакт. А затем перехватил девушку поперек талии. Заставил выпрямиться, поднял двумя пальцами за подбородок и развернул к себе лицо.
– Игрушки тебя не защитят, – прошептал он.
Их глаза были так близко, что Дэн видел свое отражение в зрачках Риты. Ее губы приоткрылись, будто манили к себе. Дэн даже встряхнул головой, чтобы сбросить наваждение. За изнасилование подопечной князя, которая еще и притворяется парнем, его точно четвертуют.
Он разжал хватку, выпуская Риту. Отстранился, провел рукой по ее плечу.
– Но я и верно не причиню тебе вреда. Ты спасла мне жизнь. Не знаю зачем. Но очень хочу узнать. Скажешь?
Долю секунды она глядела на него сквозь мутную поволоку того же парадоксального желания, что охватило его самого. А затем взяла себя в руки. Наклонилась, схватила амулет, крепко зажала в кулаке. Будто еще надеялась на его защиту, глупышка. Сказала резко:
– Ты будешь рассказывать мне о дворе Владыки! Обо всех значительных фигурах, их функциях и обязанностях. Сплетни и подноготную. Перстень истины будет проверять, не лжешь ли ты.
– Алтео хочет заслать шпионов в замок Владыки?
– Вопросы буду задавать я! – проговорила она еще резче, чуть не срываясь на крик. – А ты – отвечать.
Дэнерин улыбнулся – снисходительно, будто не он был пленником, а она его допрашивала, а наоборот, он – хозяин ситуации, а девушка подчинена, беспомощна и зависима.
– Ты слишком взволнованна и неуравновешенна для дознавателя. В таком состоянии инициатива легко переходит к подследственному.
– Не обольщайся… – начала было Рита, но не договорила.
Одним движением Дэн притянул девушку к себе и коснулся ее губ. Легкий вздох вырвался из ее груди, губы распахнулись навстречу. Мужчина не упустил момент – мгновенно завладел ими, его язык проник в нежный девичий рот.
Он жадно целовал Риту, прижимая к себе все крепче. Слышал отчаянный стук ее сердца. Пальцы девушки судорожно вцепились в его плечи – да так и застыли. Словно она не знала, чего хотела, – оттолкнуть или притянуть.
На миг Дэн остановился – перевести дыхание самому и дать ей глотнуть воздуха. Этого ей хватило, чтобы очнуться от охвативших ее чар влечения. Принять решение.
Рита оттолкнула его и с размаху врезала пощечину.
– Как ты смеешь?!
Он расхохотался.
– Жалеешь? Мне казалось, тебе понравилось. Неужели князь не снабдил тебя еще и защитой от драконьих чар?
– Ты… Наглец! Я прикажу бросить тебя в темницу!
Девушка бросилась к двери и выскочила в коридор. Охранники тревожно смотрели на растрепанного и покрасневшего «господина Росио». Она быстро прошла мимо них, проклиная нахального дракона… и себя.
Как она могла позволить ему? Что на нее нашло? Она разжала кулак с амулетом. Он защищал в том числе и от драконьих чар. Дракон не мог одурманить ей разум. Неужели… неужели она сама повелась, как распутная девка?
Наверное, она ошиблась, спасая пленника. Она ведь сама не понимала, какая от него может быть польза. Просто не могла позволить зарубить его. А теперь…
Он прав – она слишком неуравновешенна, чтобы допрашивать его. Да и какой прок от этих допросов? Кирео сразу сказал: информацию проще получить от шпионов. А этот Дэн… Как она заставит его отвечать, говорить правду? Если он вот так может вить из нее веревки. Что за власть у него над ней?
Минула неделя, прежде чем Рита решилась вновь явиться к пленному дракону. А он ее ждал. Встрепенулся при звуке открывающейся двери. В глазах вспыхнула радость. Не злорадство и не торжество охотника, поставившего капкан на обнаглевшего хищника, а чистая, непритворная радость. У Риты екнуло сердце. Ждал.
– Здравствуй, Рита.
Она не ответила. Хотела получить преимущество в молчании, да в горле пересохло. Он тоже не стал больше ничего говорить. И не усмехался.
Девушка села в кресло, указала ему на соседнее. Он повиновался по-прежнему молча. Так они смотрели друг на друга, словно состязаясь в выдержке. Дэн заговорил первым, спокойно и уверенно.
– Так что ты хочешь услышать от меня, госпожа Рита? Кто чем занят при дворе Владыки, у кого какое грязное белье?
Так же тихо она ответила:
– Расскажи о себе. Как ты жил? Что для тебя важно? Все, что считаешь нужным сказать. Что хочешь сказать. А чего не хочешь – не говори. Это не допрос. Я просто хочу понять, какие вы, драконы.
Дэнерин долго смотрел ей в глаза. А потом заговорил. Обо всем, что вспоминалось. О детстве, о матери. Сам не понимал, почему так откровенно и без утайки рассказывал все этой человеческой девушке. Именно так. Человеческой девушке – не человечке.
Она слушала, вся внимание. В глазах и мимике отражалась живая реакция на его рассказы. Сочувствие, неприязнь, радость… И у Дэнерина внутри вспыхивали искорки, когда он видел искры в ее глазах или легкое движение уголков губ. Рите было не все равно. Она не хотела извлечь выгоду и корысть из его рассказа, не выведывала это для князя. Она просто слушала и переживала вместе с ним.
Закончив, он сказал:
– Спасибо тебе.
– За что? – изумилась она.
– За интерес к моей жизни. И понимание. Расскажи и о себе, если хочешь. То, что хочешь. Буду рад отплатить тебе тем же.
Она мотнула головой.
– Не могу.
– Понимаю. Раз князь прячет тебя под личиной парня, тебе есть что скрывать. Не настаиваю. Просто знай: когда ты захочешь чем-то поделиться со мной – чем-то важным, но таким, что не наведет на твою истинную личность, я буду рад выслушать.
Она поджала губы.
– Мне есть с кем делиться, дракон. Спасибо за рассказ.
Рита встала и вышла. Дэнерин улыбнулся про себя. Девушка почувствовала его слишком близко. И это напугало ее. Что ж, от него ничего не зависит, так или иначе. Почти ничего. Это не прошлые рейды на земли людей, когда дракон мог иметь все, что пожелает. Он здесь подневольный, она может решать его судьбу, а он беспомощен.
Самое удивительное, Дэну было не все равно. Как и отец, он прежде ни в чем себе не отказывал. Если хотел человеческую женщину – одурманивал драконьими чарами, а порой, когда-то давно, брал и силой. Сейчас чары не действовали. Он был бессилен и не имел никакой власти. Тем не менее Риту влекло к нему. А его – к ней. К человечке. Как такое могло происходить?
Следующая встреча состоялась на следующий день. Рита вошла так же молча, как вчера. Села, подождала, пока он усядется напротив, и без предисловий начала:
– Я была влюблена в преподавателя.
– О, ты училась в школе?
– В магической. Думаю, это я могу сказать без всякого риска. Ты и так понимаешь, что я училась магии.
– Каким он был?
– Высоким. Мускулистым. Как…
Она осеклась и опустила глаза. Но Дэн видел ее взгляд перед этим, скользящий по его торсу.
– Как я? – улыбнулся он.
– Вот еще! Ты много о себе мнишь, дракон! Ты не единственный привлекательный мужчина.
– Охотно верю. Поэтому тебе важно рассказать мне о твоем преподавателе. Почему у вас ничего не вышло? Ты не призналась ему? Или он не захотел рисковать должностью? Не увлечься тобой он не мог – ты слишком хороша.
Девушка зарделась от откровенной лести.
– С чего ты взял, что не вышло?
– Ты ведь девственна, – усмехнулся он. – Я чувствую это, не забывай.
Румянец смущенного удовольствия превратился в сердитый багрянец.
– Мне было всего четырнадцать!
– Прости. Значит, он стал твоей первой любовью?
– А вот и нет. Первая была в шесть.
– Ого! Ты ранняя пташка, Рита. Прямо как мы, драконы.
– А ты вообще не умеешь слушать!
Дэн вздохнул с притворным сокрушением.
– Ты права. Не получается. Ты меня отвлекаешь. Смотрю на тебя, и…
– И…
– И хочу тебя.
Рита опешила.
– Да как ты смеешь? Ты… я… я отправлю тебя в тюрьму!
– Отправляй. Какая разница, быть в тюрьме или здесь. Ты все равно недосягаема.
Она выскочила вон. Дэн укорил себя: зачем провоцировал девчонку, в его-то положении? Неужели игра в обольщение ему дороже жизни? Глупец озабоченный.
Но он ничего не мог с собой поделать. Его тянуло к Рите, как ни к одной женщине до сих пор. Ему случалось воздействовать на человеческих девушек драконьими чарами. Наблюдать, как они млеют от желания и сдаются ему. Брать и наслаждаться плодами. Но сам он всегда сохранял при этом холодную голову. Человечки – это всего лишь человечки.
То, что с ним творилось при виде Риты, не походило ни на какое чувство в прошлом. Он вздрагивал при каждом скрипе открывающейся двери. Загорался надеждой и тлел разочарованием, видя постные физиономии тюремщиков.
Как такое могло случиться с ним? Что теперь ему грозит, если Рита пожалуется Алтео? А если не пожалуется… Как он будет жить дальше, с этой невозможностью обнять ее, единственную человечку из сотен виденных им? Единственную, которая стала настолько важна для него…
В следующий раз он увидел ее еще через день. Ершистая, притворно сердитая, Рита то и дело норовила его поддеть. А Дэн втайне ликовал, понимая, что девушка смущена. Иногда он делал вид, что отворачивается, и краем глаза ловил ее взгляд. Он уже знал, чего она ждет… Хотя не хочет себе в этом признаться.
Когда он во время разговора протянул руку и коснулся ее щеки, она вздрогнула, но не отпрянула. Широко распахнутые глаза замерли, глядя на него взволнованно и выжидающе.
Он начал целовать ее мягко и нежно. Но распалялся от ее вкуса и запаха, и поцелуи становились все горячее и настойчивее. Рита выгнулась, прижимаясь к нему грудью. Дэн хотел дотронуться до сосков девушки… Но их скрывала повязка, предназначенная замаскировать пол Риты от окружающих.
– Сними мужское, – шепнул он. – Хочу увидеть тебя настоящую.
Она заколебалась, и Дэн на миг испугался, что она снова даст пощечину и убежит. Но вместо этого Рита расстегнула одну за другой пуговицы рубахи. Стянула ее с плеч, освободила руки из рукавов. И осталась обнаженной по пояс, не считая белой стягивающей полоски.
Он сам обхватил ее под лопатки и расстегнул застежку на повязке. Отбросив эластичную ткань, он увидел маленькую упругую грудь. Медленно провел всей ладонью… почувствовал, как мгновенно затвердел сосок.
Дэн и так сгорал от желания. А теперь, коснувшись упругой горошины, понял, что не выдержит ни минуты дольше.
– Что ты делаешь со мной, маленькая человечка, – прошептал он.
Он потянулся было к поясу штанов Риты, но она опередила его. Сама расстегнула, сняла штаны и обувь. Непринужденно, без стеснения, словно делала это всю жизнь. А потом взялась за пряжку пояса Дэна.
Он возбужденно облизнулся, не в силах поверить происходящему. Девственная, непорочная Рита хочет сама раздеть его. Он прошептал:
– Какая ты смелая и страстная! Моя девочка…
Она подняла на него глаза, горящие азартом и желанием. Дэн наслаждался прикосновением девичьих рук, пока она расстегивала пояс и рубаху. Движения были неловкими. Хоть Рита и не смущалась, она явно впервые раздевала мужчину.
Он помог ей, разоблачился до конца сам. Оба остались обнаженными. Смотрели друг на друга, изучая и наслаждаясь зрелищем. Рита все же засмущалась, причем румянец покрыл не только лицо, но охватил изящную шею и даже ключицы.
– Как же тебя могут принимать за мужчину? – проговорил он. – Ты такая тоненькая и женственная… Красивая моя…
– А ты такой мужественный, – шепнула она в ответ, и его сердце заколотилось как бешеное.
Как будто этого было мало, она подняла руку и провела изящным пальчиком по мускулам на его груди. Это стало последней каплей. Дэн подхватил ее на руки, понес на кровать, начал покрывать поцелуями нежную кожу, горячо ласкать тело Риты.
А она обхватила его руками. Не крепко и страстно, как опытные женщины и искушенные любовницы. Мягко, слегка касаясь. И от этих робких девственных прикосновений страсть Дэна разгоралась сильнее. Когда Рита уже стонала от возбуждения, Дэн вошел в нее – бережно, но решительно. Она вскрикнула от боли, и он покрыл поцелуями ее личико. Сейчас его невозможно было спутать с мужским. Она и правда была невероятно женственна… и прекрасна.
Их первое любовное соитие было не таким страстным, как бывало у Дэна с пылкими драконицами. Но принесло в десятки раз больше блаженства и радости. А Рите принесло гораздо меньше боли, чем обычно человеческим девушкам в первый раз. У них все еще было впереди.
Теперь Рита приходила к нему каждый день. Ночевать не оставалась – юноше Росио незачем было оставаться на ночь у пленного дракона.
Несмотря на любовь, Дэн не мог забыть о своем положении. Его судьба по-прежнему висела на волоске. Рита могла защитить его – он уже понял, что князь прислушивался к ней, ее мнение было важным для него. Почему – загадка. Девушка по-прежнему не раскрыла, кто она такая. Дэн не настаивал. Ему хватало ее самой, а тайна происхождения и статуса пусть останется при ней.
День за днем их общение, помимо любовных утех, вернулось к насущным заботам. Рита не могла держать любимого мужчину в четырех стенах. Но и расхаживать свободно по дворцу, где многие видели его и знали, кто он, дракон не мог.
Она попросила его поклясться их любовью, что он не навредит никому из людей и не будет делать попыток к бегству. Дэн поклялся. И тогда к нему пришел сам князь Алтео. Чарами превратил Дэна в человеческого старика. Рита хохотала вовсю над его новым обличьем. Алтео наблюдал за ней с удивлением. От него не укрылось преображение адъютанта. Теперь ей было куда сложнее притворяться парнем, она так и дышала женственностью.
Под личиной Дэн получил свободу передвижения по дворцу. Переселился в крыло для слуг, управляющий представил его остальным как нового летописца. Чтобы оправдать легенду, Дэн проводил немало времени в библиотеке.
Но жить под личиной вечно он не мог. Рано или поздно даже любовь Риты не сможет скрашивать ему отсутствие свободы и невозможность летать. Он заговорил об этом с ней.
Поначалу девушка расплакалась, не понимая, почему он хочет уйти.
– Пойми, любовь моя, мужчина не может без свободы. У него есть предназначение, которое он должен исполнять. Я найду способ возвращаться к тебе.
– Твое предназначение – убивать людей! Тебе не терпится снова заняться этим?
– Нет. Я буду делать все, чтобы люди не погибали по воле драконов. Таково мое предназначение. Я найду способ, – повторил он. – Но для этого мне надо быть со своими. Здесь я беспомощен.
Она смотрела на него с недоверием и тоской. Боялась, что он использует ее, чтобы сбежать и рассказать отцу все, что узнал.
– Рита! Клянусь нашей любовью. Клянусь памятью матери. Я не стану вредить людям. Наоборот, буду защищать. По ту сторону границы. И буду приходить к тебе. Любить тебя. Тайно – до тех пор, пока не сумею наладить мир между нашими странами и открыто объявить тебя не наложницей, а невестой.
Девушка фыркнула.
– Невестой! Драконы не женятся на человечках, потому что мы рожаем полукровок.
– Плевать. Мне не нужен никто, кроме тебя. Я женюсь, даже если весь Азрайлен будет против! А если не смогу… тогда просто вернусь. Навсегда. Останусь жить под личиной, изгоем драконьего племени. Ты мне дороже. Но я должен попытаться найти другой способ.
Ее взгляд стал умоляющим. Она безмолвно просила не уходить, не бросать ее. Но в его глазах читалась непреклонная решимость. Он мужчина. Он должен исполнить предназначение. Не предопределенное судьбой, пророчеством или традициями. То, которое определил себе сам.
Рита согласилась. А с ней и князь. Дэна снабдили крошечным амулетом, отмыкающим защитный барьер. Стражников предупредили, что Веромо – лидарский агент в Азрайлене, его нужно свободно пропускать в обе стороны и по первому требованию препровождать в княжеский дворец.
Так Дэнерин вернулся на родину.
Он рассказал легенду, что сумел укрыться в заброшенной сторожке лесника, вылечить рану травами и набраться сил, добывая пропитание охотой и собирательством. А как восстановил силу, вернулся на свою сторону в первом же сражении через пробитую брешь в магическом барьере.
Чтобы подтвердить легенду, Алтео и верно дождался атаки драконов. И отпустил Дэна. Он появился в самом начале битвы, взмыв в драконьем обличье с лидарской стороны. Потрясенные драконы тут же свернули атаку – возвращение принца отвлекло их от сражения.
С тех пор Дэн неоднократно переходил границу, пользуясь прикрытием. Там они встречались с Ритой в настоящей охотничьей сторожке, которую князь велел выстроить для них совсем близко к границе. Дэн задавался вопросом: почему Алтео благоволит их отношениям? Лишь потому, что не может ей отказать? Или же их любовь отвечает амбициозным планам князя?
Каков бы ни был ответ, отказаться от любимой Дэнерин не мог. Вернувшись в Азрайлен, он даже не смотрел на других женщин. Все мысли занимала одна Рита. Дэн не мог этого понять. Нет, он не собирался утешаться с другими в отсутствие Риты. Ему хватило бы воли и преданности.
Он был сыном Ральдарина. Сильным мужчиной, которому требовалось реализовывать свою мужскую силу. Как и отец, он никогда не отказывал себе в женской ласке. Однажды, в далекой юности, даже похитил себе кельми… И через пару лет расстался с ней. Вот только боль в ее глазах не забыл – в отличие от других драконов. И больше никогда не связывался с кельми.
Только драконицы, шеами и человечки. Но сейчас он даже не чувствовал желания к ним. Такое у драконов бывало лишь в одном случае. Если они обретали Истинную пару. Но как человечка Рита могла стать его Истинной парой? Такое невозможно.
Он беседовал с Камарисом. Отправляясь в Лидаро, уделял несколько часов, чтобы заглянуть в библиотеку и поискать что-нибудь в летописях Азрайлена, сохраненных людьми. Безрезультатно. А любовь к Рите разгоралась все ярче.
Тем сильнее был удар, когда он увидел в княжеском дворце иномирянку Ирину. Он знал, что она пропала из Азрайлена. Что отец повсюду ищет ее. А его любимая утаила такую новость… Что ж, она не только его женщина, но и политик – раз всегда находится при князе, непрерывно наблюдает, как он вершит государственные дела. Порой даже высказывает свое мнение и влияет на его решения. Похоже, у нее тоже есть свое предназначение.
Пусть будет ему верна. А он будет верен своему предназначению. Он – мужчина. Он будет сам решать, как лучше поступить. Ирина попросила его помочь. Ей было важно попасть в земли кельми. А Дэнерин хотел знать, чего от нее хочет призрак кельми. Он поможет. А Рите знать об этом не обязательно.
Старик Веромо пересек границу с двумя агентами, которых князь повелел провести в сердце Азрайлена. Стражники пропустили его, повинуясь предыдущему распоряжению его высочества, которое никто не отменял. Веромо пользовался особым доверием князя. Его слова не подвергались сомнению.
Так Ирина и Элайсси оказались за пределами Лидаро.

Глава 43
Высокий гость

На востоке границы Азрайлена обрамляла протяженная вулканическая гряда. Населенная часть страны заканчивалась за много миль до нее. Даже драконы не могли жить среди голых камней, оплавленных непрестанными выбросами лавы. Под небом, где постоянно кружились густые хлопья пепла.
И все-таки эта местность не была полностью необитаемой.
На высоком утесе стоял замок. Стены утеса были отполированы лавой так, что солнце отражалось в них – изредка, когда показывалось из-за черных туч пепла.
В этом замке располагалась школа прорицателей Камариса. Глава школы жил здесь же, в отдельном крыле, куда ученикам ходу не было. Слугам-шеами и домочадцам было нелегко обитать в таком мрачном и неуютном месте.
Их жизнь не подвергалась опасности. Утес был достаточно высок и далек от вулканов, чтобы потоки лавы не угрожали замку. От жара и пепла защищал магический барьер. Но вокруг не росла зелень, небо почти не бывало ясным и солнечным. Не было деревьев, зверей и птиц. Жизнь была безрадостной. Впрочем, обитатели замка и его хозяин умели разнообразить свое существование.
Сегодня в замке принимали почетного гостя. Сам Владыка Драконов посетил школу с инспекцией. Молодые и не очень прорицатели демонстрировали ему свои таланты. Никто не знал, что Владыку мало интересовало развитие их дара. Он пытался хоть чем-то успокоить мятущуюся душу.
Шли дни, и Ральдарин чем дальше, тем больше не находил себе места. От правительницы кельми не приходило вестей. Дочь исчезла и не пыталась связаться с матерью. Сама Мудрейшая не могла нащупать ее след.
Срок ультиматума неминуемо уменьшался. Еще немного – и придется приводить угрозу в исполнение. Было ли Владыке жаль несчастных кельми, которых он приговорил к жуткой, мучительной гибели? Раньше он даже не задался бы таким вопросом. Но теперь не мог отделаться от мысли: как Ирина отнесется к этому, когда узнает, когда он наконец вернет ее и они вновь будут вместе?
А что вернет и будут, он не сомневался. И мысли не допускал, что может быть по-другому. Хотя сейчас все его усилия найти Ирину были тщетны, ни одно действие не принесло результата. Шпионы, разосланные в разные концы света, не могли ничего сообщить. Конечно, Ральдарин был уверен, что Ирину прячут лидарцы. Но не проверить других версий, просто бездействовать он не мог.
Он хотел устроить атаку на Лидаро, взломать магический барьер и положить человечьих магов и солдат во время атаки. Несколько десятков или сотен – как повезет. Но советники отговорили его. Неизвестно, какие ответные меры примет князь, если иномирянка в его руках, да еще беременная его ребенком.
Ральдарин мечтал разорвать на части князя и Элайсси. Но они находились в недосягаемости. Зато кое-кто из вредителей оставался в его власти.
Каково приходится Люцеме? Как обращается с ней Камарис? Может, нежит в шелках, ублажает ласками? Не затем Ральдарин отменил ей смертную казнь, чтобы прорицатель мог миловаться со своей пассией. Она должна быть наказана за преступление. Наказана жестоко. Она покушалась на спасительницу мира, на его  Ирину! По ее милости Ирина и ребенок сейчас неведомо в чьих руках. И если он не может покарать шлюху кельми и проклятого Алтео, который наверняка дергал за ниточки, как кукловод, Люцема могла заплатить по всем счетам.
Ральдарин не предупредил Камариса о визите. Он объявился внезапно, упав с неба на смотровую площадку и обратившись человеком. Слуги хотели проводить его к господину, который сейчас занимался с учениками. Но Ральдарин велел отвести его к служанке Люцеме.
Слуги, как и положено послушным шеами, не удивились желанию дракона. Безропотно повиновались, отвели его в свое крыло. И он увидел, как Люцема с другими прачками стирает намозоленными руками нижнее белье.
Если у опытных служанок все выходило легко и споро, то драконица потратила на работу три часа. Об этом ему поведал управитель Камариса, главный шеами в замке. И предупредил нерадивую работницу:
– Ты опять не уложилась в отведенный срок, Люцема. Как закончишь, ступай в комнату для наказаний. Горох уже насыпан. Отстоишь на коленях час, как велено господином.
Ральдарин видел, как женщина скукожилась от злости и бессилия. Слуга заметил это и бесстрастно вымолвил:
– Я доложу господину, что его распоряжения вызывают у тебя недовольство.
– Нет! – взвизгнула она униженным, умоляющим тоном. – Пожалуйста, не говорите господину! Я всем довольна, клянусь! Я с радостью приму наказание.
Слугу было не смягчить.
– Я доложу ему обо всем. Господин сам решит, насколько искренна твоя радость.
Ральдарин вышел из-за двери.
– Вижу, ты полюбила наказания, Люцема. Не замечал прежде за тобой таких пристрастий. А то бы обеспечил тебе их в достаточной мере.
Драконица вздрогнула. И не успела скрыть вспышку ярости в глазах при виде Владыки. Это тоже не укрылось от глаз управителя.
– Неуважение к гостям господина, да еще к самому Владыке Драконов!.. Я доложу господину Камарису, если Владыка Ральдарин не изволит сам известить его.
Ральдарин усмехнулся. Настроение чуть-чуть улучшилось.
– Сообщи ему сам. Пусть Камарис услышит целый список провинностей своей служанки.
Всхлипнув, Люцема рухнула на колени и подползла к Ральдарину.
– Пожалуйста, Владыка, не губите! Господин… он очень суров. Позвольте загладить провинность перед вами… Как вы любите…
Люцема запрокинула голову и попыталась изобразить соблазнительную улыбку – ту, что так ослепительно выглядела и заводила его прежде. Когда она приближалась в шелковом неглиже, оставлявшем полунагими пышные прелести. С роскошной прической, сияющим взглядом, покачивая бедрами.
Сейчас на ней был бесформенный балахон. Волосы собраны на затылке в уродливый пучок. Кожа нежных когда-то рук загрубела и покрылась трещинами; в глазах не осталось и тени былой уверенности в собственной красоте. Только страх, отчаяние и желание угодить.
Все это не могло возбудить Ральдарина, даже если бы он сейчас был способен ощущать влечение к любой женщине, кроме Ирины. Он брезгливо отстранился.
– Я отдал тебя Камарису. Ему и выбирать, как тебя карать. И вряд ли ему понравится, что ты посмела предложить мне себя без его позволения, по собственной воле. Которой у тебя нет. Доложи хозяину и об этом, – приказал он слуге.
Тот поклонился. А Люцема тихо завыла. Видимо, список провинностей на сегодня зашкаливал, и наказание грозило быть серьезным.
Ральдарин не испытывал ни толики сострадания. Только удовлетворение и торжество. Камарис сдержал слово, держит мерзавку в черном теле, отнюдь не балует, не нежит в шелках и на перинах. Превосходно. Ну а как он пользует ее ночами, – в кои-то веки не интересовало Владыку.
Прежний Ральдарин не преминул бы проконтролировать и эту сферу жизни преступницы. Понаблюдать за специфическими забавами прорицателя с ней. Но сейчас пусть Камарис делает с Люцемой все, что хочет и как хочет. Ральдарину нет до этого дела. Мысли об этих забавах не возбуждали и не волновали, не вызывали желания собрать дюжину красоток и устроить собственные развлечения.
Развернувшись, он вышел из прачечной и направился в учебное крыло. Преступница больше не занимала его мыслей.
Владыка провел обещанную учебную инспекцию. Посетил занятие Камариса, ни слова в нем не понял и вздохнул с облегчением, когда хозяин замка объявил торжественный обед в честь правителя. Голод уже изрядно терзал дракона, и наблюдение магических штудий только усилило его.
За обедом Ральдарин высматривал среди слуг Люцему, но не увидел. Так же как не нашел никого, кто мог бы походить на ее госпожу – полукровку, дочь Камариса. Он спросил об этом прорицателя. Тот удивленно вскинул брови.
– Но, Владыка… Вы сами издали указ, согласно которому человеческим наложницам и бастардам-полукровкам запрещается осквернять очи высокородных драконов на торжественных мероприятиях. Разве забыли?
Ральдарин скорчил гримасу. Забыл. Он сам нарушил собственный закон, когда устроил бал в честь иномирной человечки. Но Азрайленом правила воля Владыки, а не закон.
– На сегодня указ отменяется. Пригласите свою дочь.
Камарис выразил повиновение кивком, полным почтительного достоинства. Даже не верилось, что этот элегантный, благовоспитанный дракон терзает капризную, изнеженную драконицу непосильной работой и извращенными постельными предпочтениями.
Его дочь оказалась миловидной и элегантной женщиной лет тридцати. Ральдарин опять отметил свое непривычное равнодушие к ней. Раньше он непременно воспользовался бы правом Владыки и потребовал у Камариса прислать ему свою дочь на ночь – согревать постель. Полукровок не охраняло право неприкосновенности, положенное высокородным драконам. А вот нынешнее полное безразличие Ральдарина служило нерушимой защитой.
Владыка хотел просто поговорить с девушкой. Зачем? Быть может, чтобы хоть так почувствовать ниточку между ним и Ириной – в беседе с другой человечкой. Но они не успели обменяться даже приветствием.
Ральдарин почувствовал легкую вибрацию в голове. И неосязаемое присутствие тех, кого в этом замке не было и быть не могло. Кельми… Он снял ментальную защиту и откликнулся на зов Мудрейшей. Он приказал ей звать его в любое время дня и ночи, если дочь выйдет на связь.
«Верховный Азрайл, – донеслось тихим шелестом лесных крон. – Они идут. Та, кого ты ищешь, она близко…»

Глава 44
В стране кельми

В потайном кабинете князя Алтео правитель людей мрачно смотрел на худощавого адъютанта – точнее, стройную девушку в обличье худощавого юноши.
– Ты знала? – спросил он гневно.
– Нет, монсеньор, клянусь! – всхлипнула она. – Дэн ничего не говорил. Был неласков в последнюю встречу, сердился, что утаила от него Ирину. Но я никогда не подумала бы, что он поможет ей сбежать!
– Они обвели нас вокруг пальца, – хмуро молвил князь. – Твой друг, иномирянка и кельми. А вот мы с тобой недооценили всех трех. Но куда они могли направиться? Может быть, кто-то из них что-нибудь упоминал при тебе? Расспрашивал?
Рита-Росио покачала головой.
– Ирина просила отвести ее в библиотеку. Взяла оттуда книгу на древнекельмийском. Позвала Элайсси, чтобы она переводила ей.
– Книгу на древнекельмийском? – насторожился князь. – Позвала Элайсси? Ирина возненавидела ее после нашего разговора.
Рита пожала плечами.
– Но они общались. Подолгу. Несколько раз я приходила к Ирине, но она была занята с кельми.
Князь поскреб подбородок.
– Ты помнишь эту книгу?
– Зеленая с золотым тиснением, – кивнула девушка. – Очень необычная. Никогда не видела ничего подобного в нашей библиотеке.
– Я приказал обыскать покои всех троих. Ты узнаешь эту книгу?
– Конечно.
Правитель Лидаро и его лже-адъютант направились в покои беглянки. Алтео велел стражникам предъявить все найденные книги. Их у гостьи скопилось немало. Рита внимательно проглядывала все. Князь кидал ей книги, обложка которых хотя бы отдаленно напоминала зеленый цвет. Девушка качала головой.
– Они забрали эту книгу с собой, – пробормотал князь. – А значит… ушли к кельми. Проклятье!
Он грохнул кулаком по столу. Рита вздрогнула. Ни разу она не видела его таким. Алтео продолжал:
– В земли кельми… Навстречу смертельной опасности.
– Но, монсеньор, – осмелилась робко возразить Рита. – Смертельная опасность им не грозит. Ральдарин не посмеет навредить Дэну. Ирину тоже не тронет.
– Конечно! – воскликнул князь. – Сына и спасительницу Коэлина не тронет. А Элайсси? Или ты думаешь, что Мудрейшая не выдаст дочь, чтобы спасти заложниц? Да и сама Элайсси, если узнает, добровольно предаст себя в руки Ральдарина.
Об Элайсси Рита не подумала. Ей стало жаль несчастную, которая помогала Алтео. Она не хотела плохого кельми. Не хотела смерти и тридцати заложницам. Но монсеньор сам объяснял ей, что их возможная гибель – неизбежная жертва военной операции. Неужели он не считал Элайсси рядовой, тридцать первой жертвой? Он тревожился об ее участи?..
Всю жизнь, сколько Рита его знала, монсеньор просто передвигал других людей, будто пешки в игре. В том числе ее саму, Риту. Сейчас в его глазах мерцали искры страха и тревоги за другое живое существо. Он боялся за Элайсси?..

До последнего момента я не верила, что у нас получится выбраться из Лидаро. Ждала подвоха от Дэна. Ждала княжеской погони или разоблачения на границе.
Когда стражники спокойно, без тени подозрения пропустили Дэна и нас вместе с ним, я все еще боялась дышать. И только оказавшись за пару километров от границы, почувствовала, как начинает отпускать.
По телу побежала дрожь, я осела на землю. Дэн и Элайсси оглянулись. Дэн подошел, сжал мою голову. Через пару минут дрожь прошла.
– Тише, – проговорил он. – Все позади. Мы в безопасности. Сейчас полетим к кельми.
Он отошел подальше и обратился драконом. Спустил крыло на землю, и в голове прозвучал знакомый шепот:
«Забирайтесь. Только одежду мою прихватите, а то у кельми вряд ли найдется. Придется щеголять голышом».
Я покрылась мурашками. Нет, голос Дэна не волновал меня. Я вспомнила другой голос, от звучания которого внутри все содрогалось, а совсем-совсем внизу будто скручивалось в тугой узел.
Элайсси тоже дрожала, но по другой причине.
– Пожалуйста, превратись обратно, – умоляюще произнесла она. – Не нужно лететь в облике дракона над землями кельми. Сестрам невыносимо это зрелище.
«Ты хочешь идти пешком?»
– Я проведу вас магической тропой кельми. Так безопаснее для нас троих – и спокойнее для сестер.
Дэн перекинулся обратно. Я отвела взгляд от его обнаженного тела. Сердце укололо… Против воли он опять напомнил мне другого мужчину.
Я стиснула кулаки. Я не должна о нем думать. Не должна. Все, что между нами было, – действие зелья. Он изменил мне. А как обошелся с Элайсси? И наверняка не с ней одной. Сколько кельми было в его жизни? Как эта несчастная раса должна настрадаться от драконов за многие века, чтобы так их бояться?
Дэн одевался, а я собирала волю в кулак, чтобы вытеснить глупые и вредные мысли из головы. Я не нужна Ральдарину. Он воспользовался моей беспомощностью под действием зелья, а потом изменил с Элайсси. И пусть она нарочно соблазнила его – он-то понимал, что делал. Когда набросился на нее, едва выйдя от меня. Так что не надо о нем думать, не надо вспоминать. Он больше никогда не появится в моей жизни. Лучше продумать, как сбежать от Дэна с Элайсси.
А если ничего не выйдет – вернусь в Лидаро. Но не в Азрайлен. Не к Ральдарину. И молчи, глупое сердце. Не надрывайся кровавым плачем. А глаза пусть не смотрят с тоской на юг, сквозь пелену невыплаканных слез. Мой путь лежит в другую сторону.

Тропу кельми я не заметила и не почувствовала. Элайсси просто взяла нас обоих за руки и повела по лесу. Вроде бы ничего и не происходило, даже пейзаж вокруг почти не менялся. Никакой магии я не почувствовала. Просто в какой-то момент мы сделали шаг… и очутились на поляне, окруженной деревьями диковинных размеров и форм. А между деревьев расхаживали восхитительно прекрасные девушки, похожие на Элайсси… и Семайни из моих снов.
Заметив нас, они бросились навстречу, некоторые раскрыли объятия, увидев свою подругу… Но тут же застыли при виде мужчины. Дракона.
Элайсси что-то произнесла на незнакомом языке. Ну как незнакомом… Примерно как польский или чешский для русского слуха. Некоторые слова звучали вполне знакомо – азрайл, или друг…
Последнее слово кельми повторили с недоверием, будто переспрашивали. И при этом косились на Дэна. Элайсси повторила слово, взяв его за руку. Он поклонился им и тоже что-то сказал на кельмийском, мягко и доброжелательно.
Постепенно испуганное выражение покинуло их лица. Они ответили на поклон, приветствовали нас и пригласили идти следом. Элайсси схватила их за руки и побежала чуть ли не вприпрыжку, радостно улыбаясь.
Мы с Дэном переглянулись и пошли за ними. Дэн выглядел совершенно расслабленно и непринужденно – похоже, не ждал вреда от кельми. Я тоже расслабилась.
Мы вошли в причудливый лабиринт из деревьев гигантского обхвата. Ветви и корни переплетались между собой, образуя стены и своды. Похоже, таким было жилище кельми. Солнечный свет не проникал сюда, дождь и снег тоже не просочились бы сквозь плотную завесу крон. Древесные своды оккупировали мириады светлячков, и в лабиринте было светло, как от электрических ламп.
Землю устилал мох, и на нем повсюду сидели кельми – разговаривали, смеялись и пели. Удивительно было видеть их такими спокойными и беззаботными. Я привыкла к вечно скорбному лицу Элайсси. Правда, их смех стихал, а лица вытягивались при виде Дэна. Элайсси повторяла всем, что азрайл – друг.
Пройдя по лабиринту, мы попали в большой зал. В его глубине переплетение корней образовало небольшой древесный трон. На этом троне сидела женщина, чрезвычайно похожая на Элайсси. Ее мать и правительница кельми.
Дэн поклонился ей, а Элайсси бросилась к трону, видимо, собираясь обнять женщину. Но остановилась. Взгляд правительницы был печальным и укоризненным. Они заговорили друг с другом, и я почти разобрала слова, будто уши приноровились к языку кельми.
– Что случилось, матушка? Почему ты неласкова?
– Ты исчезла без вести. Явились азрайлы, искали тебя. Как я могу быть ласкова?
– Матушка, они никого не обидели?!
Женщина проигнорировала вопрос.
– Что нужно от меня тебе и твоим друзьям? Зачем вы явились сюда?
Элайсси оглянулась на меня. Я выступила вперед и поклонилась.
– Приветствую вас, Мудрейшая народа кельми! Простите, что обращаюсь на языке народа, который издревле притеснял вас и преследовал. Я не принадлежу к нему, но так вышло, что владею лишь его языком. Явиться к вам было моей идеей. Мне нужно попасть в священную рощу кельми. Встретиться с духом вашей давно умершей соплеменницы. Ее дух является мне во сне.
Если королева кельми удивилась, то виду не подала. Ничего не изменилось в ее взгляде. Таком же страдальческом, как у ее дочери. Что-то тяготило правительницу, и она не могла быть такой же беззаботной, как ее подданные.
Минуту она молча смотрела на меня, на всех нас… А затем махнула рукой.
– Ступай в священную рощу. Элайсси тебя проводит.
Так сказала, будто вынесла приговор. Я решила не забивать голову странностями королевы. У ее народа непростая судьба, а у нее – нелегкая доля править ими. Представляю, чего она наслушалась от Ральдарина, когда он пришел сюда искать меня после бегства. И хорошо, если только наслушалась.
Мы пошли дальше по древесным коридорам. Я начала замечать кое-что странное. Элайсси радостно здоровалась с соплеменницами – сестрами, как она их называла. А те отвечали скупо. Некоторые отводили глаза. И еще я заметила, что смех и пение стихали не только с приближением Дэна. На Элайсси косились не меньше. Почему ей никто здесь не был рад, даже родная мать?
Одна из девушек все же сдержанно улыбнулась ей, поднялась навстречу и обняла. Они приветствовали друг друга, а потом Элайсси спросила:
– Не знаешь, где Леррани? И Маисси? Хочу увидеться с ними.
Кельми опустила глаза.
– Их здесь нет. Разве Мудрейшая тебе не сказала?
– Что?..
Та покачала головой.
– Спроси ее. Пусть скажет сама. Если она смолчала, смолчу и я.
Элайсси удивленно покосилась на подругу. Но решила оставить выяснения на потом. Нетерпение горело на моей физиономии, и она поспешила проводить меня на место грядущего ритуала.
Я непроизвольно стиснула наплечную торбу. Острые углы фолиантов, похищенных из княжеской библиотеки, вонзились в руку. Неужели я скоро раскрою тайну Семайни? Получится ли у Дэна провести ритуал? Откликнется ли она, сможет ли поведать секрет? И не ошиблась ли я? Она действительно посылала видения, потому что хотела о чем-то рассказать? Ответ близок.
В конце древесного лабиринта мелькнул проблеск дневного света. Мы вышли из-под темного свода под открытое небо. Прямо перед нами расстилалась просторная поляна, и на ее противоположном краю стояли деревья с белоснежными стволами и голубой листвой.
Деревья иолай. Священная роща кельми из моего сна. Я затрепетала перед очередным дивным событием. Не зря говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Элайсси подтвердила, что роща из моего сна существует на самом деле. Но оказаться наяву в том месте, в котором побывал во сне, – испытать невероятное чувство воплощенного чуда.
Я пошла вперед как завороженная. Загадочная роща притягивала меня как магнит. И в этот момент меня накрыла крылатая тень. За спиной раздался вопль ужаса Элайсси и предупреждающий крик Дэна.
Я остановилась, подняла голову. В небе кружили, снижаясь, черные, сверкающие на солнце силуэты драконов. Дэн выкрикнул:
– Ко мне, Ирина! – и сам перекинулся в драконью ипостась.
Я не сдвинулась с места. Ноги стали ватными. В два прыжка он оказался рядом, распростер гигантские крылья, загораживая меня от пришельцев.
Они опустились на землю один за другим, перекидываясь в людей. Из-за фигуры Дэна я не видела никого из них. Лишь услышала:
– Не глупи, Дэнерин. Ты не станешь драться со мной в лесу кельми. Ни ты, ни я не хотим спалить их лес дотла. И отойди от Ирины. Ей ничего не грозит… в отличие от тебя.
От звуков этого голоса ноги мои окончательно подкосились. Я рухнула на траву, на колени. Дэн прошипел разъяренно, обернулся человеком и отошел в сторону. В таком виде я и предстала перед его отцом: на коленях, бледнее мертвой.
Поляну окружили двенадцать обнаженных мужчин. Но я видела лишь одного из них. Взгляд намертво прикипел к фигуре Ральдарина. Как ни пыталась, не могла не смотреть на него.
Чувства, бушевавшие в груди, раздирали меня на части, выламывали ребра наружу, пытаясь найти выход. Он! Я снова его увидела. Хотя не чаяла, что это когда-нибудь случится.
Он… Тот, кто воспользовался моей слабостью, а потом – не прошло и часа – изменил с другой. Нет, я не хотела видеть его снова. Не хотела, чтобы этот момент случился.
– Взять, – бросил он, не отрывая взгляда от меня.
Вот так. Как собакам – короткое «фас», чтобы растерзать ничтожную добычу. Это все, что я для него значу? Просто – «взять»?
Никто не подошел и не коснулся меня. Один из обнаженных драконов заломил руки Элайсси, трое обступили Дэна. Я попыталась возмущенно крикнуть, но лишь мышиный писк вырвался из горла. Слишком велика была слабость, охватившая меня.
Из лабиринта вышла королева кельми.
– Я выполнила уговор, Верховный Азрайл. Ты отпустишь заложниц?
Заложниц?! Если бы меня не подкосило раньше, теперь точно не устояла бы на ногах от такого известия.
Он не ответил ей. Будто бы не слышал. Казалось, он тоже не замечал никого и ничего, кроме меня. В его глазах я видела отражение бури, которая бушевала сейчас во мне.
Быстрым шагом он приблизился ко мне. Янтарный огонь рвался из глаз, зрачки превратились в тонкую вертикальную полоску, почти невидимую. Что он сделает со мной? Ударит?
Его рука и правда коснулась моего лица. Не ударом. Мягко легла поперек лба – теплое, бережное прикосновение. Кончики пальцев слегка вдавились в макушку.
В следующий миг чувства оставили меня. Сознание погрузилось во тьму, и я больше не видела, не слышала, не воспринимала ничего вокруг.

«Они идут. Та, кого ты ищешь… она близко».
В первое мгновение Ральдарин не поверил, что слышит это. Правительница кельми продолжала:
«Они ступили на тропу кельми. Трое. Я чувствую их. Моя дочь… Человечка из иного мира… И азрайл с кровью Владык. Твой сын».
Вихрь противоречивых чувств взметнулся в душе Ральдарина. Радость и предвкушение от скорой, неизбежной встречи с Ириной. Он не упустит ее. Не даст сбежать снова. Ярость от предательства сына. И торжество, что судьба так вовремя привела его в замок Камариса – так близко к границам кельми.
Если бы весть правительницы настигла его в своем замке, он мог бы не успеть. Но теперь они не уйдут. Никто из трех. Предатели получат заслуженную кару, а Ирина вернется к нему. Вместе с ребенком. С его ребенком!
Плевать, что родится полукровка. Как родится, тогда Ральдарин и разберется с его статусом. А сейчас – догнать. Настичь. Не выпускать.
– Мне нужны десять твоих солдат, – коротко скомандовал он Камарису. – Немедленно.
Прорицатель без лишних вопросов щелкнул пальцами, и десять драконов поднялись из-за стола. Камарис спросил:
– Позволите и мне присоединиться, Владыка?
Ральдарин кивнул. Его сын сильный маг, и подмога старого чародея будет кстати.
Они покинули обеденный зал, взошли на смотровую площадку. Один за другим перекинулись, и в небо, затянутое тучами пепла, взмыла дюжина драконов.
До леса кельми лететь было меньше часа. Они миновали каменную пустошь и узкую полосу степей. Дальше на северо-запад в окаймлении обычных лиственных лесов начиналась земля кельми.
Ральдарин не терял связи с правительницей, спрашивая, как близко ее дочь. Они двигались одновременно с разных сторон. С запада проклятая изменница вела драгоценную беглянку магической тропой кельми. С юго-востока по небу летели драконы.
Вожделенная цель близка. Подлетая к поляне перед священной рощей кельми, Ральдарин заметил три фигурки. Летучий отряд спикировал вниз, порождая ужас в сердцах всех, кто сейчас видел драконов.
Мальчишка перекинулся и влез между отцом и Ириной. Не давал увидеть ее. Ральдарин собрал волю в кулак, чтобы не обдать наглеца огнем, спалив мимоходом священную рощу кельми и половину их леса.
Мерзавцу хватило ума внять предупреждению и отступить. Перед Ральдарином предстала Ирина. Сердце захолонуло. Она стояла на коленях и была готова вот-вот упасть на землю без чувств. Но смотрела ему прямо в глаза, не в силах отвести взгляд.
Эти глаза… Сколько ночей они терзали Ральдарина чистой, бездонной голубизной. Просыпаясь, он не мог поверить, не мог принять, что никогда больше не увидит их. И вот свершилось. Но в отличие от снов, наяву он не видел в них радости и обожания. Лишь страдание и обиду.
«Потерпи», – мысленно промолвил он.
Обращался не к Ирине, а больше к себе самому. Тревожить ее ментальной речью не хотел, напряжение и так было больше, чем она могла вынести. Он объяснит ей. А проклятая шлюха кельми за все заплатит.
– Взять! – приказал он солдатам.
Ирина приняла эти слова на свой счет, вздрогнула и поникла. Да нет же, родная, не тебя. Ты принадлежишь только мне. Не отдам никому. Только сам. Только моя.
Он подошел к ней, усыпил. Обратился драконом и велел одному из солдат уложить девушку ему на спину. Правительница кельми пыталась заговорить с ним о заложницах, он не слушал. За дочь она даже не попыталась заступиться. Воистину Мудрейшая. Понимает, когда не стоит тратить силы втуне.
С помощью Камариса он спеленал Дэнерина магическими путами, лишив способности колдовать и обращаться драконом. Двое солдат взяли пленников в когти – пусть предатели перенесут полет с неудобством. Вереница черных драконов взмыла в небо и направилась на юго-запад.

Глава 45
После разлуки

Открыв глаза, я уставилась на потолочную лепнину в форме драконьей головы. В моей спальне ничего подобного не было. Откуда такие украшения в княжеском дворце? Тем не менее лепнина хорошо мне знакома. Такая была в другой моей спальне. В замке Ральдарина.
Подскочив на кровати, я огляделась. Спальня размером со школьный спортзал. Яркий солнечный свет еле пробивается сквозь плотные шторы. Знакомая мебель. Да, это мои покои в замке Ральдарина. Господи, неужели все это мне приснилось?!
Жизнь в Лидаро… Алтео, Росио, встреча с Дэном, загадка Семайни, бегство в земли кельми и встреча с Ральдарином… А наша сумасшедшая ночь, его измена с Элайсси, мой уход – все было сном? Мы по-прежнему в деловых отношениях спасительницы и покровителя?
Хоть бы оно так и оказалось! Вся эта душевная сумятица – просто сон. Не было постыдной слабости, не было предательства себя самой, своих жизненных принципов. Нет раздирающего противоречия между телом и разумом. Я верна себе.
Я шумно вздохнула. Откинула одеяло, встала с кровати, подошла к окну и отдернула шторы. Ослепительное солнце Азрайлена хлынуло сквозь прутья решетки. Далеко внизу расстилалась изумрудная долина.
Отвернувшись от окна, я подошла к шкафу, чтобы одеться. Джинсы, джемпер, кроссовки – все находилось на прежних местах. Ничего не изменилось. Я никуда не уходила. Сон. Невероятный, сложный, правдоподобный сон…
Взгляд упал на полочку под моей земной одеждой. На ней лежала дорожная торба. Чертовски похожая на ту, с которой я вышла из княжеского дворца в моем сне. А внутри что-то прямоугольное, с острыми углами.
Схватила сумку, раскрыла. Два фолианта. Зеленый и черный с бордовым. Я вытащила их и подбежала к окну, чтобы рассмотреть на свету.
Череп и скрещенные кости на корешке темной книги. Золотое тиснение – на зеленой. Оба шрифта непонятны, но оба узнаваемы. Я видела эти очертания букв. Как видела эти книги.
Отложив черную на подоконник, я принялась судорожно листать зеленую с конца. И вот они, тут как тут. Два лица, мужское и женское, в обрамлении узорчатой тесьмы. Эльсарим и Семайни. Либо я вынесла эти книги из сна – как мне только что уже привиделось, либо мое облегчение напрасно и сон оказался явью.
Скрипнула дверь. Оборачиваясь, я открыла рот, чтобы приветствовать Дельдру. Да так и осталась с отвисшей челюстью. Вместо служанки шеами вошел Ральдарин собственной персоной.
Я не успела и слова вымолвить, более того – ни одна мысль не успела промелькнуть в моей голове… Стремительным шагом он приближался ко мне.
Рефлекторно я выставила перед собой книги, как щит. Ральдарин взял меня за запястья, развел руки в стороны. Древние фолианты с громким стуком рухнули на пол. Я попыталась выдернуть руки, но он не дал. Подтолкнул на шаг назад, и я уперлась спиной в стену.
Еще полшага ко мне – и вот я зажата между стеной и Ральдарином. Янтарные глаза впиваются в меня сверху вниз. Он вдавливает в стену мои разведенные ладони. Наклоняется к губам…
Я перед ним, как кролик перед удавом. Замерла в ожидании поцелуя, беспомощная, трепещущая. Но он ничего не делает. Лишь скользит по мне взглядом. Широкая грудь напряженно вздымается. Вслушиваюсь в его дыхание – и сама не замечаю, как дышу с ним в такт.
Кажется, так будет длиться вечно. Я – распятая у стены. Он – держит и контролирует каждое мое движение. Наэлектризованное поле между нами – опутывает незримыми нитями, стягивает ближе, плотнее друг к другу…
И когда я уже перестаю ждать, растворяюсь в застывшем безмолвии, он набрасывается на мои губы. Сминает поцелуем, захватывает в непереносимо сладостный плен.
Минута, другая, третья… Я не считаю. Забыла время, забыла себя. Поцелуй не дает вздохнуть – но как дышать, я тоже забыла. Когда он наконец отрывается от меня, судорожно вбираю в грудь воздух.
Одним движением Ральдарин разрывает шелковую ночную рубашку, в которой я проснулась. Так же безжалостно он обошелся с блузой в прошлый, наш первый раз. Воспоминания об этом обжигают не меньше, чем прикосновения Ральдарина. По венам разливается огонь, и я не могу ему противостоять.
Исчезло все, что разделяло нас. Нет ни людей, ни кельми, ни их интриг, ни загадок. Только я – женщина и мужчина, который жаждет мной обладать.
Ральдарин подхватывает меня, усаживает на подоконник. Сам склоняется ко мне, упираясь могучими руками по обе стороны от меня. И впивается губами в шею. Не отрываясь, скользит до ключиц. Целует каждую впадинку, опускается ниже. Соски напрягаются, предвкушая его приближение… И когда он касается их языком, я на грани взрыва.
Он отнимает одну ладонь от подоконника, оглаживает мне спину и бедра. Раздвигает мои колени. Теперь уже я опираюсь на руки и откидываюсь назад. Обнаженная, вся раскрытая перед ним.
Ральдарин срывает свою одежду еще резче и быстрее, чем мою. Замираю, любуясь, как натягивают кожу упругие мускулы. Стыжусь опустить взгляд ниже. Сегодня на меня не действует дурманящее зелье. Неловко взирать на неприкрытую, рвущуюся ко мне мужественность.
Но он и не дает рассматривать себя. Крепко прижимает всем телом, захватывает в кольцо рук, как в стальные тиски. Чувствую его в себе, как он врывается, вновь ломая все мои границы, сметая все защиты, какие еще остались в моей упрямой голове.
И я понимаю, что за этот миг близости, полного и неразрывного единения я отдам все – даже самое дорогое. Нет ничего дороже нас двоих.
Он двигается резко, жестко, ударяясь бедрами о мои. Вколачивается, заставляя стонать навзрыд. Я кричу от блаженства на грани боли. От запретного удовольствия, которое тщетно пыталась вытравить из воспоминаний.
– Ирина, – шепчет он.
– Рин! – выкрикиваю я. Наши имена сливаются, как и наши тела. Взрыв настигает меня и захлестывает, как поток лавы. Экстаз разливается под кожей жидким пламенем, заполняет каждую клеточку тела. Бьюсь в его объятиях, таких крепких, надежных. Желанных.
Сжимаются, пульсируют мышцы внутри, и я еще плотнее, еще острее ощущаю Ральдарина в своем лоне. Иной поток огня – его огня – заливает меня изнутри. Млею и плавлюсь у него в руках. Губы Ральдарина покрывают меня поцелуями. Он отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза. И я впервые вижу на его лице… нежность. Не просто дикую, безумную страсть, сносящую любые преграды на пути.
А перед моим взором вдруг всплывает картина другого страстного соития. Не со мной. Элайсси в разорванном платье. Ральдарин вбивается в нее, как только что в меня. Она ведь сейчас тоже где-то здесь. В его власти. Может, и сейчас он направится от меня к ней, за добавкой?
Он смотрит на меня, и в глазах мелькает тревога. Что-то отразилось на моем лице. Вслед за той ранящей картиной в памяти всплывает все остальное. Элайсси. Дэн. Заложницы. Прерванный ритуал. Люцема. Она ведь тоже здесь, в замке. Наверняка утешала его после моего бегства.
Я даже не замечаю, как моя рука взлетает и с размаху бьет его по лицу. И то же самое проделывает вторая. Чужим, холодным голосом спрашиваю:
– Где Элайсси и Дэн? Что ты с ними сделал? Про каких заложниц спрашивала мать Элайсси?
Вытянулись ромбики зрачков. На миг мне стало страшно. Что он сейчас сделает со мной за это?
Пальцы Ральдарина сомкнулись на моих запястьях. Опасно прищурившись, он проговорил:
– Последний раз я позволяю тебе такое. Не надейся, что моя страсть к тебе защитит от наказания.
Ах вот как он заговорил? Опять наказания всплыли! Хорошо же, я сейчас тоже кое-что припомню.
– И как ты собираешься меня наказывать? Привяжешь к кровати и заставишь смотреть, как развлекаешься с Элайсси? Или Люцемой? Помню, ты искал зрителей для ваших забав.
Зрачки сузились еще больше. Ральдарин стиснул зубы. Я напряглась в ожидании чего-то очень, очень нехорошего. Но в этот момент он шумно выдохнул. А потом заговорил:
– Я понимаю. Ты видела меня в ту ночь со шлюхой кельми. Я знаю. На то они и рассчитывали. Чтобы ты увидела меня с ней, рассердилась и позволила себя увести.
– Что?!
– Все было подстроено, Ирина. Перед тобой разыграли представление.
– Неужели? А перед тобой что разыграли, чтобы ты трахнул Элайсси через полчаса после меня? Хочешь сказать, это она, такая коварная, все подстроила? Но она тебя не принуждала! Судя по тому, что я видела, ты был доволен процессом, и еще как! Может, ты и сейчас пойдешь к ней? А следом – к Люцеме?
Яростно полыхнул янтарь в глазах. Пальцы Ральдарина до боли сжали мои запястья.
– Люцемы нет в замке. С первого же дня после твоего бегства. А сегодня не будет Элайсси. Твои страхи напрасны. За все это время я не прикоснулся ни к одной женщине и не прикоснусь. Только к тебе. Так что не надейся сбежать снова, человечка Ирина.
В первый миг сердце екнуло от этих слов. Он назвал меня своей единственной! Обещал не прикасаться к другим… Это не ложь?
Но что значит – сегодня не будет Элайсси? Так и спросила.
– Элайсси совершила преступление, находясь под крышей моего дома. Похитила спасительницу магии и предала ее в руки моих врагов. Такое преступление карается смертью. Ее ждет казнь.
Я остолбенела.
– Казнь?..
– Да. Все изменники и предатели платят за измену кровью. Шлюха заплатит за все.
– А ты? Чем заплатишь ты? Казнишь сам себя, за измену?
– Я тебе не изменял! – отчеканил он. – Я был точно так же одурманен, как ты. Предательница опоила тебя зельем, а в меня оно проникло сквозь кожу, когда я любил тебя. Она подкараулила меня в коридоре. Я сходил с ума, не насытившись тобой, а она пахла тем же зельем. Пахла тобой.
– И за это казнить?!
– За то, что похитила тебя! – рявкнул он. – Спелась с лидарцами и увела тебя к ним. Что они могли сделать с тобой и с моим ребенком!
– Ничего плохого мне не делали, – заявила я. – Обращались со мной лучше, чем ты. Уж плеткой никто не грозил отстегать! А значит, Элайсси не хотела мне зла. Отпусти ее! И ты не ответил, о каких заложницах спрашивала ее мать?
– Нет никаких заложниц! – вновь гаркнул он.
Янтарный огонь полыхал все ярче, зрачки сузились до тонкой вертикальной черты. Ральдарин заводился все сильнее. Похоже, я ступила на тонкий лед. Но остановиться уже не могла. У меня тоже были чувства. Мой собственный гнев тоже возрастал с каждой новой репликой.
– Что, уже казнил?
– Отослал, как только добрался сюда и отнес тебя в спальню! Заложницы – не предатели. Королева выполнила мой приказ и получила назад своих подданных. Но ее дочь заплатит за все.
– Нет! Отпусти Элайсси! И Дэна! С ним-то ты что сделал?
Стиснув зубы, Ральдарин процедил сквозь них:
– Ты слишком много интересуешься судьбой предателей. Не хочешь спросить, каково мне приходилось без тебя?
– Спрошу, как только узнаю, что мои друзья в безопасности.
– Друзья?! Вот как ты заговорила? Друзья предателей – сами предатели. Ну а с предателями у меня разговор короткий.
– Что, и меня казнишь?
Наверно, у меня совсем слетела крыша, но я не испытывала ни толики страха. Все случившееся – побег из Лидаро, захват меня Ральдарином, наше безумное соитие, – от всего этого дико подскочил адреналин. Я не боялась и не собиралась пресмыкаться перед ним. Была готова на все, лишь бы не дать ему погубить Элайсси и Дэна.

Глава 46
Казнь

– Не казню, – бросил он в ответ на мой вопрос. – Просто накажу. Ночью. Ты не знаешь, каким я могу быть. Я старался быть с тобой ласковым. Но раз ты не ценишь, раз предатели тебе дороже, будет по-другому. Посиди поразмысли над этим. А я вернусь, как только разберусь с изменницей. И тогда разберусь с тобой.
Он посмотрел на меня – жестко, колюче. Развернулся и вышел. А у меня упало сердце. Что же я наделала?! Была дерзкой, хамила ему. В итоге он просто не стал меня слушать и сейчас убьет Элайсси! А может, и Дэна тоже.
Надо было говорить с ним по-другому, так, чтобы он не ушел, а прислушался. Если бы я только знала как… Мягче? По-женски хитро? Кокетничать, играть, манипулировать его мужским желанием и таким образом защитить Элайсси с Дэном? Если бы я умела так! Да и помогло бы это с Ральдарином?
Что мне теперь делать, как исправить промах? Он сказал, Элайсси не будет уже сегодня. Значит, казнь состоится скоро. Возможно, даже сейчас. Надо срочно действовать. Раздумывать времени нет.
Быстро достала старые добрые джинсы, натянула. Джемпер – следом. Обула кроссовки. Подошла к двери, дернула… Заперто! Этого следовало ожидать. Так Ральдарин и выпустил меня! Решительные намерения разбились о стены моего узилища. Я беспомощно смотрела на дверь. На глаза навернулись слезы. Неужели я так и буду сидеть в четырех стенах, пока он казнит Элайсси и, возможно, Дэна?
Скрипнул замок, дверь начала открываться. Я чуть не взвизгнула и не подпрыгнула от облегчения. На пороге появилась Дельдра с подносом. Я бросилась к ней, выхватила поднос, поставила на пол и обняла шеами.
– Дельдра! Как я тебе рада, не представляешь!
– Госпожа, – залепетала девушка. – Я… я тоже рада, что вы вернулись. Вот, принесла вам завтрак…
– Спасибо. Спасибо, моя хорошая! Дельдрочка, а скажи мне, Владыка сегодня казнит преступников, похитивших меня, так ведь?
Она закивала.
– Да, госпожа. Преступницу кельми.
– А Дэн… А Владыка Дэнерин? Что с ним?
– Он в темнице. Наследника может судить только трибунал Высших Драконов.
– И когда этот трибунал?
Она пожала плечами.
– Пока никто не знает. Владыка объявит.
От сердца частично отлегло. Хотя бы Дэну пока не грозит смерть.
– А преступница кельми где?
– На смотровой площадке. Владыка пошел вершить суд и казнь.
– Все разом? И суд, и казнь?
– Да, госпожа. Владыка скор на суд и расправу.
Черт. Черт, черт, черт!
– Слушай, Дельдра, а как бы мне посмотреть?
Служанка растерянно хлопнула глазами.
– На казнь?
– Ага. Я не успела попросить Владыку. Он слишком спешил. Торопился причинить справедливость. А мне хочется присутствовать на суде, где моя похитительница получит по заслугам. Проводишь меня?
– Госпожа…
Она замялась, а я вновь сграбастала ее в объятия.
– Спасибо, Дельдрочка! Я знала, что на тебя можно рассчитывать! Владыка непременно наградит тебя за то, что помогла исправить его упущение. Он будет рад, что я увижу торжество справедливости. Пойдем скорее на площадку, а то все пропущу!
Схватив Дельдру за руку, я поволокла ее из спальни. Покорная натура шеами сыграла мне на руку. Служанка сделает все, что я скажу, главное – убедить, что это не идет вразрез с волей Владыки.
Я помчалась по коридору к лестнице и наверх, на смотровую площадку. Дельдра не успевала за мной, я летела быстрее молнии. На верхней площадке остановилась. Наученная опытом, не собиралась лезть на рожон с наскоку, чтобы меня тут же завернули. Попробую остаться незамеченной. Шикнула на Дельдру, чтобы не совалась вперед. Сама осторожно шагнула к арочному проему. Притаилась за каменной кладкой, высунула голову.
По периметру площадки выстроились десятки мужчин. Многих я узнала – видела их на балу, на обедах Ральдарина, когда он соизволял вытаскивать меня туда. Арку загораживали трое, и я высунулась сильнее, не опасаясь быть замеченной за их спинами.
На противоположном краю стоял огромный уродливый столб из непонятного материала. Уродливый – потому что выглядел так, будто его вытащили недоделанным из доменной печи. Или наоборот, засовывали в печь и вытаскивали обратно. Элайсси стояла, привязанная к столбу. Даже с такого расстояния я видела обреченность и безнадегу в ее глазах. На щеках блестели слезы.
Ральдарина я не углядела из своего укрытия. Но слышала его голос – грозный и устрашающий:
– Итак, изменница, ты даже не отпираешься! Ты вступила в сговор с лидарским отступником и предала в его руки будущую спасительницу Коэлина.
Элайсси проговорила глухо и сдавленно:
– Я уберегла… пыталась уберечь будущую спасительницу Коэлина. От тебя, Верховный Азрайл. Князь Лидаро сумел бы лучше позаботиться об исполнении пророчества, чем ты. Ты, кто надругался надо мной после того, как я показала тебе иномирянку сквозь Зерцало. Тысячи лет твое племя мучило нас, кельми. Вам нет дела до судьбы Коэлина, как нет дела до тех кельми, кого вы насилуете, кому ломаете судьбу. Целая раса ни в чем не повинных созданий страдает, а вам наплевать.
– А ты хотела своей выходкой остановить страдания?
Миг Элайсси смотрела ему в глаза, которых я не видела. Затем проговорила, будто выплюнула в лицо:
– Я хотела, чтобы ты понял, что такое страдание, Верховный Азрайл. Чтобы ты прочувствовал на себе, что случается с каждой кельми, которую вы используете и выбрасываете за порог. Чтобы ты изведал горечь потери.
Наступила мертвая тишина. Казалось, я видела сузившиеся зрачки и янтарное пламя, грозящее гневно выплеснуться на всех вокруг. Драконы застыли, не шелохнувшись. А Ральдарин проговорил:
– Что ж. Ты достигла своей цели. Я испытал боль. Теперь я понимаю, что вы чувствуете. Больше этому не бывать. Слушайте все! Я, Ральдарин, Владыка Драконов, устанавливаю правило, непреложное для всех драконов с момента его провозглашения. Отныне и покуда Кристальными драконами правят мои потомки, ни один азрайл не вступит в любовную связь с кельми! Тот, кто ослушается, подлежит смертной казни. Все, кто сейчас содержат наложниц-кельми, обязаны немедленно их отпустить, под угрозой смертной казни. Да будет так!
Мужчины потрясенно уставились на своего владыку. Один осмелился возразить:
– Но, Владыка, если кельми не захочет уходить?
– Они никогда не хотят уходить, после того как отведали ласк дракона. Но мы все равно их прогоняем, рано или поздно. Потому повелеваю прогнать их сейчас и положить конец насилию над кельми. – Ральдарин повернулся к Элайсси. – Ты добилась своего. Рада?
На лице девушки не было радости.
– Не могу радоваться боли сестер, которым предстоит пережить расставание. Но это справедливое решение. И я рада за всех тех, кто никогда не изведает вашего плена.
– Хорошо. Я рад, что ты удовлетворена. Потому что ты, Элайсси, заплатишь за это решение жизнью. За похищение моей жены и будущего ребенка я приговариваю тебя к смертной казни. Ты будешь испепелена моим пламенем. Пусть радость за спасенных сестер утешит тебя в последние минуты твоей жизни. Ты спасла их, но обрекла себя на смерть. Готовь предсмертное слово. Освободить место!
Последние слова он отрывисто скомандовал, и драконы сгрудились в одном углу смотровой площадки. А в ее середине возник черный дракон с мерцающей кристаллами чешуей.
И в этот момент на лестнице прогрохотали шаги – кто-то стремглав взбежал по ней. Я чуть не подпрыгнула. Вот и конец моему подслушиванию, а я так ничего и не успела придумать.
Но тот, кто взбегал по лестнице, пронесся мимо и не обратил на меня внимания. Он выскочил на смотровую площадку, растолкал стоящих мужчин, воскликнул громко, и я узнала голос капитана дворцовой стражи Геверина:
– Владыка, срочное донесение из северных гарнизонов! Лидаро атакует!
Разъяренное шипение стало ответом на эту новость. Я облегченно вздохнула. Сейчас Ральдарину придется реагировать. Военные действия займут его, а казнь отложится. А там я успею что-нибудь придумать. Но я плохо его знала.
В голове прозвучало, отдаваясь гулким эхом:
«Тогда последнее слово отменяется. Готовься умереть, Элайсси».
Оглушительно хлопнули и просвистели в воздухе крылья. Дракон взмыл вверх. Дикий ужас вспыхнул в глазах Элайсси. Жить ей оставалось считаные секунды. Сейчас Ральдарин изрыгнет пламя и…
Не думая ни о чем, я метнулась из-под арки. Оттолкнула с дороги Геверина, промчалась через всю смотровую площадку и подскочила к столбу.
Черный дракон завис в лазурном небе, дрейфуя в потоках воздуха. Огромная пасть широко раскрылась. Я плотно загородила собой Элайсси, встала между ней и палачом. Он мог сжечь ее лишь вместе со мной.
Какое-то мгновение я думала, что он так и сделает. Даже моя смерть не остановит его. Бесконечно долгое мгновение. Длиной в целую оставшуюся жизнь.
Дракон рухнул на площадку. Обернулся – и вот на меня, то есть на нас с Элайсси, надвигается разъяренный обнаженный мужчина. Ральдарин схватил меня за горло, рванул к себе. Я плотно вцепилась в веревки, опутывающие Элайсси, не давая отодрать себя.
– Что ты творишь?! – рявкнул он. – Еще секунда – и ты горела бы! Вместе с ребенком! С нашим ребенком!
– А ты что творишь? – прохрипела я.
Он выпустил меня.
– Ступай к себе, или я прикажу связать тебя и запереть.
Он смотрел на меня, и пламя, которое не успел извергнуть на нас с Элайсси, лилось из его глаз. Я не опустила взгляд.
– Теперь послушай меня, Ральдарин, Владыка Драконов, Верховный Азрайл, или сколько там еще у тебя пафосных титулов. Ты можешь связать меня. Можешь запереть. Можешь отхлестать плетью, бросить в тюрьму или на землю с этой площадки. Делай со мной что хочешь. Но клянусь тебе всем, что было мне дорого в родном мире, и всем, что успела полюбить в Коэлине. Если ты убьешь эту женщину, никогда не прикоснешься ко мне с моего на то желания и согласия. Да, я жалкая слабая человечка, а ты – большой сильный мужчина, и вообще – дракон. Я не смогу сопротивляться, если ты меня изнасилуешь. И только через насилие ты добьешься моей близости в будущем. Я никогда не приму убийцу. Думай сам, как ты хочешь обойтись со мной. Каких отношений хочешь с матерью своего ребенка. И каким отцом ему хочешь стать. Если для тебя что-то значит мое уважение – отпусти Элайсси. Она ни в чем не виновата. Все, что она сделала, ты вызвал сам своим поступком, насилием над ней и насилием всей расы драконов над расой кельми!
То ли резкий порыв ветра взметнулся над смотровой площадкой, то ли смолкли разом голоса и даже дыхание всех, кто здесь собрался. И в воцарившемся безмолвии шелест ветра прозвучал как рев трубы.
Мы стояли, скрестив взгляды. Жалкая человечка и Владыка Драконов с десятком пафосных титулов. Стояли, и я понимала, что это конец. Мало мне было разозлить его в спальне. Теперь еще и тут. Выражаясь по-русски, по-босяцки, опустила Владыку перед всем его двором. Этого он на тормозах не спустит. Похоже, финиш пришел и мне самой, и Элайсси, которую я из кожи вон лезла защитить и которую каждым своим шагом подставляла все глубже и безнадежнее.
Зрачки Ральдарина вытянулись в ниточку, вот-вот янтарь гнева заполнит его глаза без остатка. А потом вдруг они расслабились и сформировались в привычные ромбы.
– Не хочешь, чтобы я убивал изменницу? – спросил подчеркнуто тихо.
Я почуяла подвох, скрытую угрозу. Но отступать было некуда. Проговорила четко и категорично:
– Не хочу – неверное слово. Не смогу любить убийцу.
При этих словах он еле заметно вздрогнул. Но мгновенно овладел собой.
– Геверин!
Капитан дворцовой стражи чуть подался вперед.
– Срочно свяжись с командирами гарнизонов. Пусть вышлют к лидарцам парламентеров. Передадут послание: Владыка Драконов предлагает переговоры. Пусть князь Лидаро лично явится к границе для встречи со мной.
Геверин ошарашенно замер. Потом поклонился.
– Будет исполнено, Владыка!
И стремглав умчался с площадки. Ральдарин прищурившись посмотрел на меня, на Элайсси…
– Раз ты так не хочешь, чтобы я убил эту шлюху, дам ей шанс. Она похитила Рубиновый Перстень. Без него я не могу пользоваться Зерцалом. Его не было при ней, когда мы вас взяли. Он остался в Лидаро. Предложу Алтео обменять мой перстень на кельмийскую дрянь. Если он согласится – мне не придется ее убивать.
Я похолодела. Что сделает Алтео с Элайсси, которая содействовала моему побегу? Пусть она не была зачинщицей, пусть ее роль была намного меньше, чем моя или Дэна… Но она не донесла ему, а бежала вместе с нами. Каковы шансы, что князь обойдется с ней милосерднее Ральдарина?
– Нет! Просто отпусти ее. У тебя найдется, чем еще торговаться с князем за Рубиновый Перстень!
– Разговор окончен, – отрезал Ральдарин. – Ты хотела пощады для шлюхи. Ты ее получила. Казнь отменяется. Я сохраняю ей жизнь. Отец твоего ребенка не станет убийцей.
Черт бы меня побрал. Как я наивна. Как могла забыть рассказ Элайсси о его коварстве и двуличии. Он обещал отпустить ее невредимой – а сам изнасиловал. Он умеет играть словами.
Я открыла было рот, чтобы продолжить свою безнадежную битву за жизнь Элайсси, но тут заговорила она сама:
– Не надо, Ирина. Пусть будет так. Я благодарна тебе, что защитила меня от пламени Верховного Азрайла. Я недостойна этого. Я не хотела умирать, но я и верно заслуживаю наказания. Я подвергла опасности спасительницу Коэлина. Спасительницу своего народа. Не защищай меня больше. Я должна заплатить за содеянное.
– Да что за глупости?! – вскипела я. – Заплатить чем? Жизнью? За что? Я не погибла, никто не пострадал. – Кроме гордыни и самолюбия Ральдарина. – В моем мире, в моей стране, – поправилась я, – не казнят даже за убийство. А ты никого не убила. Ну, может, была в чем-то неправа, но ошибка не заслуживает казни! А если ты раскаиваешься, то и подавно достойна прощения.
– Спасибо тебе, – прошептала Элайсси. – Спасибо за эту веру. Но не сражайся больше за мою жизнь. Пусть дальше решает судьба. Я отправлюсь с Верховным Азрайлом к границам Лидаро и умолю Алтео вернуть его перстень в обмен на мою жизнь. Рубиновое Зерцало должно действовать. Оно необходимо нашему миру. С моей стороны было глупо и безответственно забирать перстень с собой.
Я топнула ногой.
– Замечательно! Тогда я тоже отправляюсь с вами к границе.
– Не пори чушь, – оборвал меня Ральдарин. – Не бывать этому.
– Я должна присутствовать при вашей встрече! Пусть Алтео услышит из моих уст, что я сама придумала и организовала бегство. Элайсси вообще была ни при чем.
– Я не подвергну тебя опасности! – рыкнул Владыка.
– Не подвергай. Защити меня должным образом. Или тебе слабо? Ты, самый крутой дракон Коэлина, могучий маг, и не можешь обеспечить мою безопасность перед жалкими людишками? Боишься, что Алтео сильнее тебя?
– Эти жалкие людишки способны выстроить магический барьер, с которым даже я не могу совладать. Мне хватает ума не бравировать перед ними. Особенно если речь идет о твоей жизни.
По его каменной физиономии я поняла, что протестовать бессмысленно. Здесь Ральдарин упрется рогом. Попробую по-другому.
– Хорошо. Не бери меня на переговоры с лидарцами. Возьми в гарнизон! Там мне ничего не будет угрожать.
– А в гарнизон тебе зачем?!
– Чтобы видеть все самой. Быть уверенной, что ты не солжешь мне.
Ральдарин не выдержал, воздел очи к небу.
– Я возьму тебя с собой, и лишь потому, что нет времени пререкаться. Пятьдесят человек – за мной! Камарис, ты мне нужен.
Прорицатель поклонился.
– Следую за вами, Владыка.
Ральдарин обернулся драконом. «Залезай», – услышала я знакомый шелест в голове. Волнующий и будоражащий, несмотря ни на что. Я вскарабкалась по крылу на гребень дракона, уселась. Мы взмыли в ясное небо Азрайлена.
Следом обратился и взлетел Камарис, неся на спине Элайсси. Один за другим драконы перекидывались и выстраивались в длинную вереницу черных, блистающих под солнцем стрел. И эта вереница помчалась на север.

Глава 47
На границе

Вновь я неслась по воздуху на сверкающей спине Ральдарина. Вновь изумрудные леса и долины Азрайлена проносились под нами, а вокруг сияло ясное лазурное небо.
Мне не хватало уединения, как в прошлый раз. За нами летели еще полсотни драконов. И я чувствовала себя стесненно, как на пляже в час пик, когда повсюду, и в воде, и на берегу, другие полуголые тела, и не можешь расслабиться.
Как только у меня проскользнула эта мысль и я осознала свое напряжение, драконы вдруг замедлили ход и отстали от нас на приличное расстояние. Мы оторвались от них и полетели в одиночестве. Я удивленно глядела назад.
«Так тебе лучше?» – спросил Ральдарин.
– Ты нарочно приказал им отстать? Из-за меня? Но как ты понял?
«Чувствую твое недовольство. Хочу, чтобы тебе нравилось. Помню твой восторг в прошлый раз. Хочу того же».
– Зачем?!
«Хочу так. Чтобы тебе было хорошо».
Ну и дела… Ральдарин чувствует мои ощущения и эмоции. Хочет, чтобы мне было хорошо. Хочет моих восторгов. Вот только ситуация не особо располагает к восторгам. Элайсси по-прежнему может грозить смерть. А Дэн сидит в темнице и ждет трибунала…
«Расслабься, – щекочет ментальный шепот Ральдарина. – Потом разберемся».
Он сказал – разберемся? Грозный Владыка намекает, что позволит мне участвовать в разборках? Даст право голоса?
«Тебе попробуй не дай, – хмыкнул он. – Устроишь балаган перед всем двором, а мне отдуваться».
– Ты не рассердился на меня?
«Еще как рассердился. Разберемся и с этим позже. Не хочу сейчас отравлять радость полета. Хочу разделить ее с тобой. Не нужно ничего контролировать. Ни о чем беспокоиться. Отдайся полету. Отдайся мне».
Последняя фраза как будто сорвала тормоза у меня в голове. Шепот Ральдарина проникал в каждую клеточку тела, вибрировал, будоражил… Я ощутила знакомое возбуждение, будто его руки касались моей кожи, лаская…
Дракон довольно заурчал, отчего все мои неуместные ощущения усилились. А он почувствовал мой жар и напряжение и расхохотался. От драконьего смеха я рухнула навзничь и распласталась на его спине. Волны экстаза настигали меня изнутри одна за другой. Я не могла противиться им, бесстыдно и беспомощно содрогалась от возбуждения.
Ральдарин ликовал. Я чувствовала это, как он чувствовал мое состояние за гранью пристойного поведения. Наши переживания перетекали друг в друга, словно мы стали единым целым. Срослись плавниками, как в песне Сургановой.
Они прозвучали так непринужденно, словно так было всегда. Словно не было ничего проще и естественнее, чем быть его женщиной.
«Да. Все именно так. И больше не смей убегать от меня. Ты и я, мы вместе. Как одно целое».
Ах вот как мы заговорили? Так не надо обижать и расстраивать свою половинку целого угрозами да казнями!
«А ты не перечь и не упрямься, – мгновенно откликнулся Ральдарин. – Ты моя половинка, но я Владыка Драконов. И всегда останусь им. Приучайся вести себя как моя женщина».
Моя женщина… В первый момент от этих слов сладко захолонуло в груди. Они прозвучали так непринужденно, как будто так было всегда. Как будто не было ничего проще и естественнее, чем быть его женщиной.
А в следующую секунду на ум пришла та, кого я знала как его женщину. Признанную всем двором, всем драконьим обществом.
– Как Люцема? Хамить всем вокруг и говорить гадкие глупости? Кстати, что ты с ней сделал? Казнил?
«Нет, хотя она заслуживала смерти. Это она заставила шеами Леро похитить тебя и сбросить с утеса. Из-за нее ты разбилась бы, если бы я не успел».
Сердце замерло. Значит, это было не похищение. Я должна была погибнуть. Но что же он сделал с Люцемой?
«Сослал», – коротко ответил Ральдарин, и я перевела дух. Какой бы гадиной она ни была, иметь ее смерть на своей совести я не желала.
«Забудь о ней. Она далеко и больше не причинит тебе вреда. И она никогда не была моей женщиной. Только тебя я так называю. Хочу тебя одну…»
Его беззвучные интонации будто поглаживали меня изнутри. Я растеклась медовой патокой, прильнула к его спине всем телом. Ральдарин накренился, как и в прошлый раз, давая мне любоваться дивными пейзажами Азрайлена.
Остаток пути мы летели, купаясь в потоках теплого даже на этой высоте воздуха. И ухитрились ни разу больше не поругаться. К границе прибыли ночью.
Белые стены гарнизонной крепости мерцали в свете гигантских звезд. Командир ждал нас на смотровой площадке. Он приветствовал Ральдарина, как только тот перекинулся. Смотрелось забавно: один мужчина, в полном обмундировании, кланяется другому, совершенно обнаженному.
– Лидарцы прекратили атаку сразу с появлением наших парламентеров, Владыка. Ответили, что передадут ваше предложение князю. И с тех пор больше не нападали. Три часа назад их маг-парламентер сообщил, что Алтео прибыл и ждет встречи.
– Какой шустрый кусок человечьего дерьма! – презрительно выплюнул Ральдарин. – Что ж, раз ждет – дождется! Проводи госпожу Ирину в лучшие покои. Пусть ей ни в чем не отказывают – кроме выхода из крепости.
Он мягко подтолкнул меня к командиру, а сам перекинулся обратно. Взмыл в небо и полетел дальше на север, без меня. Я смотрела ему вслед. Командир тронул меня за руку.
– Госпожа, прошу следовать за мной.
– Нет, подождите! Я хочу поговорить… с другом.
Надеюсь, я могу так назвать Камариса. Если он сейчас услышит меня, если поможет – он точно мне друг.
Драконы приближались к крепости. Я подпрыгнула и замахала руками, увидев одного из них, с маленькой белой фигуркой на спине.
– Камарис! Спуститесь, Камарис!
Он поменял направление, снизился и спланировал на площадку. Превращаться в человека не стал, заговорив со мной мысленно:
«Чем могу помочь, Ирина?»
«Возьмите меня с собой! Пожалуйста! Я должна сказать Алтео, что сбежала сама, это не Элайсси придумала! Иначе он ее накажет. Умоляю вас, придумайте что-нибудь! Спрячьте меня от Ральдарина, вы же сильный маг!»
Огромные глаза ящера смотрели на меня, словно на чудную зверушку. Непонятно что с ней сделать – съесть, поиграться или отшвырнуть лапой подальше, чтобы не путалась под ногами.
А потом он раскатисто засмеялся. Элайсси чуть не скатилась с его спины.
«Залезайте. Владыка меня прибьет».
– Не прибьет! – воскликнула я, бросаясь к дракону. – Я его отговорю. У меня получается, видите?
«Да уж вижу», – хмыкнул Камарис.
Командир крепости попытался остановить меня, но так и замер с протянутой рукой.
– Он так останется не навсегда? – спросила я, взбираясь Камарису на спину.
«Через десять минут придет в себя. Сидите тихо, Ирина, я вас замаскирую, но маскировка действует на расстоянии локтя от меня. Поэтому держитесь рядом, когда приземлимся».
– Камарис! Я вас обожаю! Вы настоящий друг!
«Надеюсь, вы развлечетесь и не влипните в историю».
– Как тебе удается их убеждать? – изумилась Элайсси. – Сначала Дэн, теперь господин прорицатель…
Я пожала плечами.
– Просто мне очень нужно. И я прошу помощи у других. Люди ведь хорошие. Они не отказывают, когда очень сильно надо. И даже драконы. Надеюсь, получится уговорить и князя.
– Знаешь, Ирина, Алтео неплохой человек. Жесткий, как и любой правитель. Но не жестокий. Я довольно часто общалась с ним. И почему-то чувствую от него меньше опасности, чем от Верховного Азрайла.
– Думаешь, он не станет тебе мстить за мой побег? Отдаст этот перстень как выкуп?
– Не знаю, – вздохнула она. – Настолько хорошо я его не узнала. Об одном прошу, не подвергай себя новым опасностям ради меня.
– Не буду, – заверила я кельми.
И промолчала, не добавила, что лезу на рожон не только ради нее. Конечно, больше всего хочется помочь и ей и Дэну, позаботиться, чтобы они не пострадали. Но кроме них, я переживала и за Ральдарина тоже.
Понимала, что он привык убивать врагов без жалости и милосердия, даже не вглядываясь в их лица. Даже не задумывался, какой след оставляли эти убийства в его душе. Но это бремя ненужных смертей и жестокости не переставало существовать оттого, что он его не осознавал.
И если он хочет удержать меня подле себя, если странная магия этого мира предрекает нам быть вместе… Тогда я должна помочь ему не делать это бремя еще тяжелее. Еще бы понимала как.
Пока что я чувствовала, будто оступаюсь на каждом шагу. Все, что делаю, только ухудшает положение и ничем не помогает. Может, делаю не то и не так? А как быть, кто подскажет и научит? Вариантов нет. Не у кого просить помощи или совета.
До границы с магическим барьером лидарских магов мы добрались меньше чем за полчаса. За ней поджидал многолюдный отряд. В воздухе над головами людей зависли осветительные шары, созданные магией. В их сиянии я узнала белые волосы альбиноса Алтео.
Драконы приземлились и перекинулись в людей. Как и предупреждал Камарис, я держалась за его спиной на расстоянии локтя. Когда Ральдарин направился к нам широким, размашистым шагом, я затрепетала. Не верилось, что он вовсе не видит меня.
Но он схватил за руку Элайсси, вытолкнул ее перед собой.
– У меня для тебя сюрприз, Алтео. Узнаешь свою шлюху? Я в раздумьях, как с ней поступить. Не хочешь забрать себе, распорядиться по своему усмотрению? Может, ты с ней еще не наигрался.
Я чуть высунула голову из-за спины Камариса. С опаской, помня, что здесь маг на маге сидит и магом погоняет. Алтео стоял совсем недалеко от нас, и мне почудилось, будто его зрачки от гнева вытянулись в драконьи ромбики, как у Ральдарина. Примерещится же. Князь Лидаро человек, и это лишь игра бликов от волшебных фонарей.
– Ты хочешь сделать мне подарок, Ральдарин?
– Подарка ты не заслужил, – хохотнул Владыка. – Я хочу предложить обмен. У тебя осталось кое-что, украденное шлюхой. Верни Рубиновый Перстень и делай с этой тварью, что тебе заблагорассудится.
Алтео поднял бровь.
– Обмен неравноценный, ты так не считаешь? Мы оба прекрасно понимаем, чего ты лишился вместе с перстнем. Хочешь получить его назад – доплати.
Я почувствовала свинцовую волну гнева, исходившую от Ральдарина.
– Ты точно княжеского рода, Алтео? Ведешь себя как заправский торгаш.
– Учусь у тебя, Ральдарин. Ты начал первый.
– И чего же ты хочешь в довесок к своей шлюхе?
– Беглецов было трое. Я хочу получить назад всех. Но понимаю, что одного из них ты не отдашь ни на каких условиях. Поэтому ограничусь двумя.
Ральдарин зашипел, словно готовился извергнуть пламя.
– Ты никогда не получишь иномирянку! За все артефакты Коэлина!
– Знаю. Потому и говорю, что согласен вернуть двух беглецов. Кельми и твоего сына в обмен на перстень.
Наступившую тишину прорезал стрекот лесных цикад. Молчание Ральдарина походило на ударную волну ядерного взрыва. Оглушило – и ты просто не слышишь, как грохочет и рушится все вокруг, вот-вот погребет тебя под обломками.
– Что ты собираешься делать с чистокровным драконом? – наконец проговорил он.
– Пусть это тебя не заботит. У тебя останется твоя иномирянка и работающее Рубиновое Зерцало. Это компенсирует тебе потерю сына, которого ты и так никогда не любил.
– Не твое песье дело, кого я любил, белобрысый ублюдок! – рявкнул Ральдарин. – Ты не получишь наследника Азрайлена и чистокровного дракона. Можешь сожрать перстень. А шлюху я казню сам. Возвращаемся назад! – бросил он команду драконам.
Знаю, что многие мои поступки можно счесть безумными. Идиотскими. Но то, что я совершила сейчас, достойно стать венцом моего идиотизма. Понятия не имею, о чем я думала в этот момент. Наверно, ни о чем. Как будто невидимая рука толкнула меня вперед.
Без мыслей, с головой пустой, как пластмассовый детский горшок, когда из него вытряхнули все какашки, я выскочила из-за спины Камариса. Прежде чем кто-то успел меня остановить, кинулась к границе, рассекла своей тушкой магический барьер и оказалась рядом с Алтео. Усмехнувшись, тот крепко схватил меня за локоть.
– Как хорошо, что со стороны Азрайлена настроен свободный проход для людей! Обратно так легко не перебежать. Ну что, Ральдарин, ставки повысились? Отпусти кельми – и получишь Рубиновый Перстень прямо сейчас. Приведи сына – и получишь иномирянку.
Я подумала, что Ральдарин его не услышал. Что он вообще не слышал и не видел никого, кроме меня. Он смотрел в мои глаза. И мне стало так страшно, как никогда прежде рядом с ним.
Нет, я не видела привычного янтарного гнева, грозившего выплеснуться за очертания радужной оболочки и захлестнуть все вокруг сокрушительной волной. Того, что сейчас плескалось вокруг узких ромбиков зрачков, я никогда там прежде не видела.
Боль.
Ни гнева, ни обещания стереть меня в порошок. Не было даже обиды. В глазах всемогущего Владыки Драконов стояли беспомощность и боль. Будто я только что вонзила кинжал ему в грудь, да еще и провернула. А у него даже не осталось сил спросить – за что?
Глядя в его лицо, я почувствовала, как у меня самой в груди проворачивается зазубренный кинжал. Как пару часов назад, в полете, чувства Ральдарина начали перетекать ко мне. Бескрайняя, всеобъемлющая тоска утраты хлынула, накрывая меня с головой. Накрывая с головой нас обоих.
Не сознавая, что делаю, я шагнула вперед. Крепкая хватка князя Алтео удержала меня. И тут-то до меня дошло, что я натворила. Алтео хотел заполучить Дэна. Главного зачинщика моего побега.
Я заигралась в помощь Элайсси и напрочь забыла о Дэне. Кельми князь еще мог пощадить, с ее вечно скорбной, страдальческой физией, она почти не приложила руку к нашей с Дэном авантюре. А пощадит ли Дэна?
Я ведь до сих пор не знала, на каких правах, на каком основании он находился в княжеском дворце. Понимала, что он там с согласия и одобрения князя. Но как далеко простиралось это одобрение?
Очевидно, что Дэн злоупотребил им, когда вывел меня из дворца и пересек границу Лидаро. Очевидно, князь не собирался оставлять это безнаказанным, раз затребовал назад сына Владыки.
Неужели он всерьез рассчитывал, что Ральдарин выдаст сына за какую-то побрякушку, пусть даже сверхмагическую? А вот за будущую спасительницу Коэлина и мать его ребенка…
Сама того не желая, я подыграла князю. Подарила ему козырной туз в игре. Что бы ни сделал Ральдарин, он останется в проигрыше.
Хотелось выкрикнуть: «Не отдавай ему Дэна, Рин! Оставь меня!» Вот только, перебежав границу, я потеряла право называть его детским прозвищем. А кричать что-либо было бесполезно. Он решит сам. Возможно, именно так, как я желала ему подсказать.
Алтео нарушил гробовое молчание по обе стороны границы, напомнив:
– Перстень за Видящую кельми, Ральдарин. Прямо сейчас.
Он поднял руку тыльной стороной ладони вперед. Алые искры забрезжили на безымянном пальце. Ральдарин безучастно смотрел на рубиновое мерцание. Перевел взгляд на меня. Затем на Элайсси. Схватил ее за волосы, поволок к границе. При этом не сводил с меня глаз. Будто молвил беззвучно: «Ты этого хотела? Забирай!»
Алтео напрягся, повел свободной рукой. Ральдарин швырнул Элайсси прямо в магический барьер. Она упала к ногам князя. Тот выпустил меня, быстро наклонился и поднял кельми.
В его движениях мне почудились бережность и забота. Похоже, он не собирался ее убивать. Что ж, я добилась, чего хотела. Элайсси спасена. А вот Дэн, да и я сама… Что с нами будет?
Ральдарин повернулся спиной к барьеру, к людям, ко мне. Резко взмахнул рукой, командуя драконам уходить. Алтео окликнул его:
– Не хочешь забрать перстень?
Владыка будто не слышал князя. Тот снял перстень с руки и бросил через границу. Ральдарин по-прежнему не оборачивался. Словно эта безделушка, ради которой он затеял сыр-бор с обменом, больше ничего не стоила для него.
Камарис наклонился за перстнем. Подняв его, он выпрямился и встретился взглядом с Алтео. Я уловила странную нить напряжения между этими двумя, будто что-то происходило между ними, скрытое и невидимое никому, кроме них.
Несколько секунд – и Камарис отвернулся, отдал перстень Ральдарину. Тот молча взял его, машинально надел на палец. Затем обратился драконом и взмыл в небо.
Я провожала взглядом темную фигуру, пока она не растворилась в таком же темном небе, неразличимо сливаясь с ним. Вернется ли он за мной? Увидимся ли мы вновь? Я не знала и не могла на это надеяться. Да и хотела ли?
Впрочем, чего я хотела, уже не имело значения. Я сделала то, что сделала. Теперь предстоит расхлебывать последствия.

Глава 48
Сюрпризы князя

Если бы пару дней назад кто-то предрек Ральдарину, что он будет ненавидеть полет, Владыка вышвырнул бы лжепророка из замка вон. Стряхнул бы прямиком со смотровой площадки на землю.
Сейчас он летел на юг, блики звездного света мерцали на кристальной чешуе. И он вспоминал первый ночной полет с Ириной. Как изумили ее звезды Коэлина. Как щекотал душу ее восторг, как хотелось впитать его сполна…
Во время их сегодняшнего полета он хотел отодвинуть проблемы и разногласия, насладиться моментом… И у него получилось. Вдвоем с Ириной они испытали блаженство, сравнимое с тем, что дарила им любовная близость. Но расплата за те беззаботные мгновения пришла так быстро…
Нынешний полет был одиноким и тоскливым. Ральдарин понимал, что на этот раз потерял Ирину навсегда. Он не отдаст сына князю. Дэнерин ненавидел отца, считал виновным в смерти матери. Подчас жутко раздражал дерзостью и неповиновением. Порой Ральдарину хотелось выбрать драконицу, зачать с ней дитя и назначить новым наследником, а старшего сына сместить. Но отдать его заклятому врагу, проклятым людям для игр с их грязной магией – никогда.
Оставить Ирину Алтео?.. Невыносимое решение. Оно раздирало в клочья его сердце. Сердце, о существовании которого Владыка не помнил бо́льшую часть жизни. Оно слишком мешало. Сердце – непозволительная роскошь для правителя. Ральдарин не мог позволить себе следовать его зову. Делая выбор, он должен оставаться хладнокровным и рассудочным. А как, когда в груди кровоточило от нехватки Ирины, ее близости, прикосновений, поцелуев…
Почему она сделала это? Перечеркнула их близость, их будущее. Отдалась в руки врага, навсегда разлучила себя с ним. И все ради белобрысой кельмийской шлюхи? Она значила для Ирины больше, чем он? Чем то блаженство, которое они дарили друг другу?
Он совсем ее не понимал. Да и как мог понять? Пришелица, чужачка, воспитанная в обществе, ничуть не похожем на суровый Азрайлен, где воля Владыки была законом. Где кара за измену и предательство – смерть.
В ее мире не казнили даже за убийство, сказала она. В Азрайлене тоже, если убитый не был выше по статусу, чем убийца. Для Ральдарина, как и для всех драконов, убийство вообще не являлось чем-то, что требовало особой кары. А для Ирины было наивысшим преступлением.
Нет, он не мог ее понять. И потому потерял. Он никогда не считал нужным утруждаться, понимая женщин. Да и нужды в том не было. С ними и так все было ясно. Власть, статус, богатство – для алчных дракониц высокого происхождения вроде Люцемы и даже Аримы. Дай им это, и женщина твоя с потрохами. Любопытство и жажда острых ощущений – для человечек. Желание угодить господину – для шеами.
Ирина не искала ни власти, ни острых ощущений. Угождать ему тоже не желала. А чего желала? Что было важным для нее? Он пытался это постичь? Пытался дать ей?
Нет. Ни шагу не сделал в эту сторону. Лишь брал то, в чем нуждался сам. Ее тело. Ее страсть. Ее близость. Что при этом чувствовала она, чего хотела, ему казалось ясным и так. Она не может не хотеть того же, чего желает любая женщина. Плотской радости и внимания самого Владыки Драконов.
Но плотских утех ей было мало, а внимание как будто вообще ничего не стоило. Зато она хотела сохранить жизнь кельми. Ради этого рискнула собой и их ребенком на площадке замка, а потом на границе Лидаро.
Если бы Ральдарин раньше понял и признал, насколько это важно для Ирины, отпустил бы кельми сразу. Пусть убирается в свой лес, чтобы Ральдарин больше ее не видел. А Ирина перестала бы дурить и сейчас была с ним.
Сейчас они были бы вместе, в ее спальне. Вместо этого он возвращался в замок в тоске и одиночестве, а она осталась в загребущих лапах Алтео. Если бы он раньше постарался ее понять…
В сознание вкрался ментальный голос Камариса, прервав сожаления Ральдарина:
«Владыка, прошу прощения, что вторгаюсь. Чувствую, что вы не расположены к общению… К тому же я причастен к случившемуся. Но у меня есть важная информация о князе Лидаро, которой я обязан поделиться».
«Говори», – бесцветно ответил Ральдарин.
Он сознавал, что вроде бы должен гневаться на Камариса. Прорицатель принес Ирину к границе, скрыв от него. Но вместо гнева чувствовал опустошение. Не Камарис был истинным виновником поступка Ирины. Он, Ральдарин.
Можно вытеснить эту мысль, свалить на Камариса всю вину и ответственность. Но что изменится? Вернется Ирина? Иллюзия чужой вины облегчит Ральдарину совесть?
Так что Владыка не приказал связать прорицателя – да и не было настолько сильного мага, чтобы связать его. И не грозил всеми карами по прибытии в замок. Просто выслушал то, что Камарис хотел сказать.
«Алтео – мой сын».
«Что?!»
«Драконы чуют свою кровь. Мы с ним почуяли друг друга. Он тоже узнал меня, уверен в этом».
«Как такое возможно?!»
«Это случилось почти три века назад. Я влюбился в человечку… Похитил ее из Лидаро и унес к себе в замок. Сделал единственной наложницей. Когда она забеременела, хотел признать ребенка, инициировать в полноценного дракона. Но она сбежала. Она была сильной магичкой. Я недооценил ее силу, как и хитрость. Она выбралась из замка, замела следы, и я не сумел найти ее. Хотя искал не один год. Я был уверен, что и она, и ее ребенок… наш ребенок давно умерли от старости. И вот я узнаю свою кровь в князе Лидаро. Его кожу и волосы – в точности как у матери. Она была альбиноской».
Ральдарин ответил не сразу, обдумывая услышанное. Алтео – бастард-полукровка. Неинициированный дракон. Как это может помочь ему?
Камарис тут же дал ответ:
«Можно предложить ему иной обмен. Я инициирую его, если он отпустит Ирину. Мы не знаем, имеет ли это значение для него, но это шанс».
Надежда встрепенулась в сердце Ральдарина. Хрупкая и неустойчивая. Даже если лидарский князь мечтает стать полноценным драконом, имеет ли он право давать людям такое преимущество? На что будет способен Алтео с силой и мощью инициированного дракона?
«И еще, Владыка, мне нужно узнать о нем все, что только можно. Ваш сын мог видеть его, разговаривать с ним. Я прошу разрешения на его ментальный допрос. Сейчас он единственный в Азрайлене, кто может рассказать, какой он, мой сын. Что за человек и чего от него ожидать. После того, как Ирина и Элайсси остались в руках Алтео».
«Что ты хочешь о нем узнать, чего мы и сами не видели за три года войны с Лидаро?»
«Владыка… Дело в том, что мать Алтео не принадлежала к княжескому роду. И даже к дворянскому сословию. Родилась простолюдинкой. Но она была магистром в ковене человеческих магов. Ковен Северной Звезды – так они себя называют. Как сын простолюдинки, трехсотлетний чародей, которым стал мой сын, занял княжеский престол? Быть может, из допроса Владыки Дэнерина мы узнаем нечто, чего ваш сын не заметил сам».
«Даю тебе разрешение на допрос, – ответил Ральдарин после долгого молчания. – Я еще должен узнать, как он оказался у кельми заодно с Ириной и шлюхой Элайсси».

Двух пленниц доставили в княжеский дворец Лидаро. Элайсси не обольщалась насчет своего будущего. Во время последних встреч с князем она ловила в его глазах хорошо знакомый ей огонь. Тот же огонь она видела у Ральдарина, когда он нарушил обещание. Любой мужчина загорался им при виде кельми.
Князь вернул за нее бесценный артефакт заклятому врагу. Пусть ему самому Рубиновый Перстень не принес бы никакой пользы без Зерцала. Оставить драконов без такого могущественного артефакта само по себе могло быть полезным…
Так что же правитель людей хотел получить взамен? Наложницу кельми? Или удовольствие от возмездия? Своей рукой покарать ее за соучастие в побеге Ирины? Чего бы ни добивался Алтео, но явно не милосердия к Элайсси. Потому, когда слуга явился к ней, чтобы проводить к его высочеству, кельми приготовилась к худшему.
– Прошу тебя, – обратилась она к слуге, – передай человечке Ирине, гостье князя, что я прошу простить меня за все содеянное. Если от князя я не вернусь.
– Будет исполнено, госпожа, – невозмутимо ответил слуга.
Просьба пленницы не удивила его. В замке и ранее бывали гости, которые после визита к князю бесследно исчезали. Алтео слыл правителем жестоким и беспощадным к врагам.
Войдя в его рабочие апартаменты, Элайсси опустила взгляд и не смела поднимать его. Она покорно ждала приговора. Хозяин тоже не произносил ни слова. Девушка чувствовала, как прожигает ее взгляд того, кто сейчас может стать ее судьей и палачом.
– Подними голову, – наконец приказал князь.
Элайсси повиновалась и встретилась с бесцветными глазами альбиноса. Страх сковывал ее с головы до ног. Но отступил, когда она посмотрела на Алтео. Она не увидела в его глазах приговора. А вот мужской интерес – да. И к нему примешивалось сочувствие.
– Подойди и сядь, – последовал новый приказ. Не грубый, не жесткий. Распоряжение правителя, который привык отдавать их привычно, не заботясь о том, кто слышит и исполняет.
Элайсси села напротив мужчины. Он не сводил с нее глаз. Чем дальше, тем сильнее кельми сознавала, чем ей придется расплачиваться за спасение из рук Владыки Драконов.
– Расскажи мне о проклятии кельми, – велел он.
– Кельми и драконы не могут зачать потомство, Владыка Алтео. Это знают все.
– Это я тоже знаю. Расскажи, что происходит с кельми, когда дракон прогоняет ее.
Она стиснула зубы. Зачем он бередит эту рану? Чего хочет от нее, кроме того, что читается в его алчном взгляде? Это он может взять и так, без расспросов.
– Говори.
Тон князя был непререкаем. Элайсси не смела отказать.
– Она больше не чувствует других мужчин. Может вступать в связь с ними. Может зачать ребенка. Но ее душа остается мертва и безразлична к нему.
– Даже если мужчина хорошо обращается с ней? Заботится, бережет? Дарит ласку? Вы не способны ответить на это взаимностью?
– Мы знаем, что такое благодарность. Мы способны на уважение. Умеем отвечать лаской на ласку и заботой на заботу. Но полюбить после дракона не способны никого.
– А другого дракона? Разве не было случаев, когда одна и та же кельми доставалась двум драконам? Или азрайлы ищут лишь свежей добычи?
Элайсси поежилась. Расспросы князя бередили рану в груди. Но она не имела здесь своей воли, да и нигде не имела, в этом жестоком мире, принадлежащем мужчинам. Здесь у женщин, а у кельми вдвойне, был лишь один выбор: подчиняться и страдать по их воле, либо пресечь страдания вместе с собственной жизнью. Были и те, кто выбирал второе. Но Элайсси слишком боялась смерти.
– Азрайлы предпочитают свежую добычу, – с горечью молвила она. – Но некоторым сестрам довелось побывать в руках не одного дракона. Если второй был сильнее первого, он пробуждал в ней страсть. Если слабее – просто пользовался по своему хотению. Даже самый слабый азрайл сильнее самой могущественной кельми.
– Скажи мне, Видящая Элайсси… – Голос Алтео стал непривычно хриплым. – Кто из азрайлов сильнее: Ральдарин или его верховный прорицатель?
– Камарис? Он очень силен. Кровь Владык дает изначальное могущество. Но Камарис стар и многоопытен. Он закалил свои способности за века. Я не знаю, кто одержал бы верх, если бы Владыка и его прорицатель вдруг сошлись в магическом поединке.
– Хорошо, – проговорил Алтео обманчиво мягко. – Как ты считаешь, могли способности Камариса передаться его сыну?
– Сила азрайлов живет в их роду, – кивнула Элайсси.
– А полукровке?
– Если отец инициирует его, он обретает силу рода полностью, вместе с драконьей ипостасью. Если нет, лишь часть способностей передается.
– А если полукровка, оставаясь неинициированным, развивает магический дар своей человеческой части? Если он становится самым сильным магом среди людей? Обретает могущество, достаточное, чтобы противостоять Верховному Азрайлу и всем его магам? Даже собственному отцу. Как тогда сравнивать силу его и Владыки Драконов?
Элайсси с недоумением посмотрела в бесцветные глаза Алтео. И ей померещилось, что блеклые зрачки вытягиваются в вертикальный ромб, как у драконов. А потом кельми поняла, что ей не мерещится. У человеческого князя были драконьи зрачки.
– Ты, – прошептала она, – ты говоришь о себе?!

Глава 49
Милость для кельми

Алтео ответил:
– Да, Элайсси. Я сын Камариса, зачатый им почти триста лет назад от человеческой магички с сильнейшим даром. Магия двух рас соединилась во мне. Как и мужские влечения драконов и людей. Каждый раз, когда я вижу кельми, во мне загорается страсть обладать ею. Но мать с детства приучила меня сдерживать драконью натуру. Не причинять боль другим созданиям ради мимолетной прихоти. Я не давал воли своей похоти. Не брал твоих сестер, чтобы потом отвергнуть, искалеченных и опустошенных душой. Я привык удовлетворять мужские желания с человеческими женщинами. В большинстве случаев человечку достаточно щедро одарить, чтобы отпустить без душевных страданий. А потом ко мне явилась ты.
Элайсси вздрогнула, когда он это произнес. Вот оно, чего она ждала и боялась.
Князь понизил голос. Его тембр был так же некрасив, как и внешность, – резкий, скрипучий. Но непререкаемая воля и властность, сквозившие в каждом звуке голоса, в каждом жесте Алтео, делали его куда привлекательнее для многих женщин, чем сотни красавцев. Но кто из тех, кто соблазнился бы его положением, разглядел бы в нем человека и мужчину? Он говорил, и в его словах сквозили чувства, не свойственные магам и правителям. Чувства, которых в нем никто не замечал десятилетиями.
– Ты, уже надломленная одним драконом. С душой, раненной его вседозволенностью и безразличием к чужому страданию. Я видел в твоих глазах боль, когда ты просила меня похитить пришелицу, не допустить рождения ребенка, позволить магии в Коэлине угаснуть, а твоей расе вымереть вместе с расой ваших мучителей. Я утонул в твоей боли.
– Но ты отговорил меня…
– Да. Я понимал, что это желание принадлежит не тебе, а твоей боли. Ты хочешь жить. И твои сестры хотят. Жизнь прекрасна, Элайсси. Каждое живущее существо достойно ее. Достойна и ты. Я хочу вернуть тебе радость жизни. Я не смогу дать тебе ребенка – из-за своей драконьей крови. Но у меня есть шанс разбудить в тебе чувства, уничтоженные Ральдарином. Мы можем попробовать. Если ты позволишь мне.
Элайсси изумленно распахнула глаза. Если она ему позволит? Она – дважды преступница и изменница. Ему – полноправному властителю, кто мог лишить ее жизни одним взмахом руки. Заплатившему за нее Рубиновым Перстнем. Он спрашивал, позволит ли она ему?
Никогда ни один дракон не спрашивал кельми, позволит ли она ему прикоснуться к себе. Алтео оказался наполовину драконом. Его естество жаждало присвоить кельми, но он веками сдерживал его. Сейчас у него достаточно силы и власти, чтобы овладеть ею немедленно, прямо в этом зале, не дожидаясь ее позволения. А он спрашивал, разрешит ли она.
Слезы брызнули из глаз. Элайсси не могла сдержать рыданий. Она встретила участие и сострадание могущественного человека, который проявлял их, не имея на то никакой нужды, просто потому, что они зародились в его сердце. И это прорвало плотину в ее сердце, воздвигнутую поколениями кельми. Боль и унижения целой расы, которые они безропотно принимали веками, вырвались наружу. Элайсси содрогалась в рыданиях. Алтео обнял ее. В его прикосновениях не было алчной похоти. Лишь чистое желание утешить.
Когда рыдания отступили, она вспомнила о заложницах, которых Ральдарин собирался убить, если не найдет ее с Ириной.
– Ты знал о моих сестрах, захваченных Верховным Азрайлом?
– Да. Держал от тебя в тайне, чтобы ты не пожелала вернуться и предать себя в его руки. Я научился идти на необходимые жертвы. Но не смог допустить, чтобы жертвой стала ты.
– Почему? – прошептала она. – Почему я? Я ведь не единственная кельми на твоем пути.
Он провел ладонью по ее волосам.
– Быть может, потому, что ты слишком страдала. Моя драконья часть вожделела тебя, а человеческая сострадала тебе. Так родилось желание помочь… и в то же время обладать тобой. Я хочу тебя, Элайсси. Но не для сиюминутной забавы. Хочу раскрыть твою душу и проникнуть в нее. Я думал, что за триста лет подобные чувства и желания угасли во мне. Но ты разбудила их. И все же, если ты откажешься, если мои признания оставили тебя равнодушной или ты боишься вновь отдаться мужчине, – я не стану домогаться тебя. У меня есть время. Я сумею дождаться, когда раны твоей души заживут и ты сможешь довериться мне.
Сердце Элайсси замерло. Он дает ей возможность выбора. Не приказывает и не решает за нее. Но что ей выбрать? Сможет ли она принять его как мужчину? Готова ли довериться? Знает ли она вообще, что такое доверие?
Алтео убрал руку, сделал шаг назад.
– Вечером я пришлю к тебе слугу. Если ты готова, он проводит тебя в мои покои. Если нет… просто скажи нет. Я отпущу тебя туда, куда пожелаешь. Ты совершенно свободна в пределах Лидаро. Можешь поселиться в любом городе или селе. Тебя никто не тронет и не обидит, ты будешь под моей защитой. Прошу тебя лишь не покидать княжества. Мы знаем, на что способен Верховный Азрайл. А я не хочу потерять тебя.
– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, Владыка Алтео. Я… я буду ждать твоего слугу. Я хочу довериться тебе. Но слишком боюсь.
– Ты всегда сможешь сказать – нет. Даже если придешь ко мне, но передумаешь. Если мои поцелуи и прикосновения окажутся тебе неприятны, я не стану тебя принуждать.

Вечером, когда слуга явился за Элайсси, она пошла с ним. Ее привели в княжеские покои. Здесь ей не доводилось бывать, – только в залах и кабинетах, где Алтео вел официальные приемы.
Огромные покои были пусты. Князь спровадил всю свиту и слуг, чтобы остаться с ней наедине. Он сам вышел ей навстречу, кивком отпустил слугу. Приблизился к ней. Элайсси затрепетала. На нем не было привычной строгой одежды. Только длинный банный халат. Странно видеть могущественного правителя людей в таком обыденном, домашнем виде. Он не стремился произвести на нее впечатление. Оставался таким, каким привык быть в это время в этом месте.
А вот Элайсси стало не по себе. Эта скромная, непритязательная интимность, демонстрация, что он готов принять ее настолько близко… Это было нечто полностью чуждое ей. Она успела познать лишь соитие без сближения.
Вся эта домашняя, повседневная обстановка казалась ей странной и чуждой. И в то же время такой манящей и притягательной. Неужели ей, поруганной кельми, предлагают тепло и уют? Зная, что ей нечего дать в ответ, что ее сердце разбито, иссушено бесплодной драконьей страстью. Что эта страсть сделала ее отныне такой же бесплодной и пустой.
Алтео, несмотря на это, был готов предложить ей себя. Не требуя взамен гарантий. Обещал заботу и покровительство, если она откажется. Его бескорыстие трогало Элайсси.
Он приобнял ее за плечи. Прикосновение было теплым и успокаивающим. Дрожь унялась. Она позволила Алтео увести ее в спальню. Там был накрыт маленький столик с легким ужином на двоих. А на столе горели две свечи в серебряных подсвечниках. Алтео отодвинул стул, приглашая ее садиться. После присел сам.
За ужином он расспрашивал ее о жизни кельми, об их лесах и священных рощах. О прошлом до Ральдарина. Погрузившись в светлые воспоминания, Элайсси расслабилась, по ее лицу скользила легкая улыбка без привычной горечи.
Когда после ужина он подошел к ней, она уже не дрожала. Позволила притянуть к себе, погладить по волосам, плечам, спине. Робко попыталась обнять за плечи. Алтео крепче сжал ее в объятиях, и Элайсси смелее сомкнула руки. Он поцеловал ее – деликатно, ненавязчиво, оставляя возможность остановить его и отстраниться. Она не остановила. Несмело ответила на поцелуй.
Князь развязал пояс, сбросил халат, остался перед ней обнаженным. Он не был хорош собой. Худощавое тело с блеклой, сероватой кожей альбиноса. Непривлекательное, невыразительное лицо. Но разве это имело значение для Элайсси, если самый притягательный мужчина, которого она знала, надломил ее как соломинку и выкинул.
Тот, кто сейчас стоял перед ней, желал ее не как игрушку и развлечение. Как женщину и личность. Прежде чем насладиться ее телом, он постиг ее душу и проникся состраданием.
Что-то исподволь вызревало в ней, когда она смотрела на него, находилась рядом, ощущала его касания. Не та всеохватная тянущая страсть, которую порождала близость Владыки Драконов. Что-то более спокойное и более плотное.
Она коснулась застежки на платье, расстегнула и сама освободилась от одежды. Алтео помог, перехватывая платье в руках. Так же нежно и деликатно, как касался ее до этого, он принялся ласкать ее обнаженное тело. Элайсси откликалась. С каждым прикосновением внутри возрастала радость. Она не пуста. Она жива. Способна чувствовать мужчину и отвечать ему. Жизнь и счастье не пройдут мимо.
Охваченная восторгом жизни, который исходил из ладоней, из губ Алтео, протекал сквозь ее тело, она прильнула к нему, поймала его руку, поцеловала тыльную сторону ладони… Как прекрасно дарить ласку мужчине, который понимает и заботится. Для которого ты не игрушка на миг, который готов тебя ждать. Как прекрасно быть любящей. Быть живой.

Глава 50
Сын и отец

Третий день Дэнерин томился в заточении. Он не строил иллюзий насчет своей судьбы. Не рассчитывал, что титул наследника защитит его от правосудия. Трибунал верховной знати Азрайлена ни за что не оправдает его перебежки к врагу. Что об этом быстро станет известно, он не сомневался.
Дэнерин не понаслышке знал, что такое ментальный допрос. Самому не раз приходилось допрашивать пленных лидарцев и захваченных шпионов. Если за него примутся лучшие маги во главе с Камарисом и Ральдарином, он не скроет ни одной подробности своего пребывания в Лидаро. И тогда приговор может быть лишь одним. На милосердие отца он и подавно не рассчитывал.
Хорошо, что Рита надежно укрыта за барьером. Ей ничего не грозит, Ральдарин не дотянется до нее. Если Дэну суждено заплатить жизнью за любовь к ней, так тому и быть. В конце концов, он действительно нарушил закон, общаясь с врагом в военное время. Лишь бы Рита была в безопасности.
Что она сейчас думает о нем, о его бегстве – предательском и позорном? Так глупо, жалко и постыдно попасться. Он проиграл все. Любовь, честь и наверняка – жизнь. Странно, что его до сих пор не пришли допрашивать. Что-то должно крепко отвлечь отца, чтобы тот забросил его в темнице так надолго. Но вот на третий день он наконец увидел их.
Ральдарин и Камарис. Главные, сильнейшие маги Азрайлена. Дэн встретил их ухмылкой.
– Какая честь. Я польщен. Вот только отчего так долго?
Ральдарин ничего не сказал сыну. А Камарис проговорил, едва ли не извиняющимся тоном:
– Владыка Дэнерин, прошу прощения, что буду вынужден вторгнуться в вашу память и сознание. Увы, это необходимая мера.
– Бросьте, Камарис, мы все понимаем, что расшаркиваться ни к чему. Вы сделаете то, что собираетесь. И сейчас, и после, когда поставите меня перед трибуналом и приговорите к смерти. Кого ты назначишь наследником вместо меня, Ральдарин? Ведь не ублюдка от человечки-иномирянки? Позволишь Люцеме родить сына, женишься на этой стерве?
И вновь Ральдарин не ответил. Лишь кивнул Камарису. Прорицатель подошел к драконьему принцу, сдавил ему ладонями виски… и больше Дэн ничего не чувствовал. А когда очнулся, оба мучителя смотрели на своего пленника задумчивыми взорами.
– Ты веришь, что эта Рита – Истинная пара? – спросил Ральдарин.
Наконец Дэн услышал голос отца. И тот звучал вовсе не так, как привык принц за долгие годы. Без подавляющего превосходства, без стремления унизить. Ральдарин отчего-то заговорил с ним как с равным. Почти с уважением. И он ответил отцу:
– Я не желаю никого, кроме нее. Хочу видеть ее рядом с собой всю оставшуюся жизнь. Не могу утолить страсть с другой женщиной, даже когда мое тело тоскует по ней вдали. Она в моих мыслях и в моем сердце.
– Как такое возможно? Человечка – Истинная пара азрайла?
Дэн пожал плечами.
– Понятия не имею. Мне все равно. Я люблю Риту – это все, что имеет значение.
– Если она и впрямь твоя Истинная пара, может ли такое произойти с другим драконом?
Дэн прищурился.
– С тобой? Подозреваешь, твоя Истинная – иномирянка?
– Не знаю. Может, все это ложь. Может, Алтео, этот сучий мастер по зельям, опоил тебя, подстелил под себя свою шпионку, заставил поверить, что она больше, чем обыкновенная подстилка.
Дэнерин вскочил, желая ударить отца. Но слабость подкосила его, и он рухнул обратно на тюремный лежак.
– Не смей оскорблять Риту! Ты ничего не знаешь о ней. Она пощадила меня. И полюбила. Она – прекраснейшая из женщин, человечьих и драконьих!
Столько пыла звучало в его голосе, что Ральдарин и Камарис переглянулись. Затем прорицатель спросил:
– Владыка, что вы можете сказать об Алтео? Вы нередко беседовали с ним.
– Князь лидарский умен и дальновиден. Он понимает, что война между людьми и азрайлами не может длиться вечно. Он не желает уничтожить драконов, он хочет мира. Но не на прежних условиях. Азрайлы должны считаться с людьми. Признать их равными себе. Не рабами и даже не вассалами. И я согласен с ним. Можете меня казнить!
В глазах старшего Владыки вспыхнул гнев.
– Веришь этому альбиносу больше, чем родному отцу? Думаешь, я способен тебя казнить, а он – нет?
– Он тысячу раз мог казнить меня или убить исподтишка. Ничто не мешало ему. А на что способен ты, я узнал, когда погибла моя мать.
Дэнерин смотрел в сузившиеся глаза отца. Что ж, если у того оставались сомнения, Дэн вышиб их очередным напоминанием о смерти матери. О том, что он сорок лет не может простить. Если Дэн окончательно подписал себе смертный приговор, так тому и быть. Лгать и притворяться он не мог.
А затем случилось такое, что молодой Владыка обрадовался, что слабость после ментального допроса мешала ему встать на ноги. Иначе после слов отца ноги подкосились, и Дэн рухнул бы там, где стоял.
– Что ж, ты имеешь право ненавидеть меня. Я был плохим отцом. Был плохим мужем Ариме. Не сумел дать ей заботу, уважение, внимание – все, чего она ждала от меня. Все, на что имела право как моя жена, Владычица и мать наследника. Ирина была права: я мог поддержать ее, когда она страдала от моего невнимания. Но я еще сильнее отталкивал ее. А сама Ирина… Если судьба и верно подшутила над Владыками Драконов, сделав их Истинные пары человечками, тогда я оказался плохой парой для Ирины. Настолько, что ей проще было переметнуться к Алтео, чем остаться со мной. Я сам виноват, что мой сын и моя любимая больше доверяют полукровке-альбиносу, чем мне. И теперь, наверное, этого не исправить.
В голосе и глазах Ральдарина сквозила печаль. И это поразило его сына, как и слова отца. Никогда за всю жизнь он не слышал от него подобных слов. Был плохим отцом, плохим мужем? Сам виноват? Моя любимая?.. Действительно ли Ральдарин сказал это?
Поразили Дэна и новости, которые он услышал.
– Что ты имеешь в виду, говоря – ей было проще переметнуться? И почему – к полукровке-альбиносу?
Ответил Камарис:
– Алтео – мой сын от человеческой магички, Владыка. В нем течет кровь драконов. И госпожа Ирина сейчас опять в его руках. Она сама предала себя ему – по моему недосмотру, увы. И сейчас Алтео требует выдать вас, Владыка, в обмен на Ирину. Ваш отец не может пойти на это. Но я могу предложить сыну инициацию в дракона. Вы когда-нибудь слышали от него разговоры об этом? Может это быть важно для него?
Дэн ошарашенно переводил взгляд с прорицателя на отца.
– Не знаю… Мы беседовали несколько раз о жизни драконов, об их особенностях. Об инициации в том числе. И о полете. Он… ему было интересно слушать о полете. Он как-то сказал, что полетал бы со мной, если бы не ответственность перед княжеством. Дракон не может летать над Лидаро, а сам он не может рискнуть и покинуть его пределы.
– Что ж, я могу предложить своему сыну стать полноценным драконом и иметь возможность летать, – молвил Камарис. – Нам необязательно рисковать, выдавая принца в обмен на Ирину.
Зрачки Дэна вытянулись в гневные ромбики. Он саркастически спросил отца:
– Так ты не собирался рисковать мной? Приговорить на трибунале и казнить, испепелив своим пламенем? Позволишь безопасно гнить в этой темнице, никогда больше не видеть Риту? Желаю тебе счастья с твоей Истинной парой, после того как разлучил меня с моей.
– А ты хочешь вернуться в Лидаро? – спросил Ральдарин. Без гнева, тихо и спокойно.
– Ответь сам. Если ты действительно обрел Истинную пару, какую цену готов уплатить, чтобы быть с ней? Если ты без Ирины чувствовал то же, что я без Риты, тогда мне по-настоящему жаль тебя. Если, потеряв ее, ты осознал свои ошибки, свою жестокость и несправедливость к ней, а заодно и к моей матери, – тебе стоило ее потерять. Наверное, наши Истинные в самом деле способны делать нас лучше. Верни ее себе, а мне позволь вернуться к моей. И останови войну с Лидаро. Она нужна только тебе. Не Алтео. Он хочет свободы и равенства. Обещай ему, что никогда не посягнешь на независимость княжества, – и войне конец. Люди и драконы перестанут убивать друг друга, а мне не придется изворачиваться и лгать, чтобы быть рядом с любимой. Сделай это, если пришелица и верно твоя Истинная пара.

Глава 51
Обмен

Вновь я угодила в княжеский дворец в пограничном городе Бьюдол. На этот раз с полной свободой передвижения. В его пределах, разумеется. Князь больше не скрывал меня от своих подданных. Но обнес дворец магическим барьером, действующим избирательно на меня. Теперь даже самый хитроумный сообщник не вывел бы меня отсюда.
За Элайсси я могла быть спокойна. Похоже, она обрела куда более влиятельного покровителя, чем я. На второй день моего плена она прибежала поделиться радостью. Алтео сделал ей предложение. Она станет княгиней лидарской.
Я от души поздравила ее. Я хотела, чтобы она была жива и счастлива, и это сбылось. Она снова и снова просила у меня прощения за свои интриги, а мне казалось справедливым, чтобы его высочество тоже извинился. И еще больше хотелось спросить князя, что он сделает с Дэном, если Ральдарин пойдет на обмен. Теперь, когда у Элайсси все налаживалось, у меня болела душа за Дэна. Я сама казалась себе наседкой, которая только и может, что кудахтать над цыплятами. А помочь им по-настоящему не в силах.
Не я одна переживала за него. Росио торчал у меня почти безвылазно. Сначала пытался расспросить, что я знаю о Дэне, каково ему пришлось после нашего бегства и пленения отцом. Я честно ответила, что не видела его с тех пор, но знаю, что он в темнице. На глаза Росио навернулись слезы. В очередной раз я подивилась. Неужели он и правда гей, влюбленный в Дэна? Насчет князя я теперь сомневалась, раз он женится… А его странный адъютант вполне может быть таким, даже если у них с Алтео не было романа.
В свою очередь, я пользовалась интересом Росио, осторожно выведывая, зачем князю Дэн. Парень клялся на все лады, что Алтео не тронет Дэна. Мол, ничего плохого его здесь не ждет. Но на душе все равно скребли кошки.
Князь все-таки пришел ко мне. Но не извиняться.
– Правитель драконов придет за тобой, Ирина. Собери все, что ты хочешь забрать отсюда с собой.
Екнуло сердце. Пришел. Не бросил. Но неужели он отдаст сына?!
– Что вы сделаете с Дэном? – спросила, глядя прямо в бесцветные глаза.
Они изменились. Потеплели. Может, Элайсси на него подействовала?.. Или я только считала Алтео холодным, расчетливым политиком, а он никогда таким не был?
– Ничего, Ирина. Он сам будет делать то, что ему нужно.
Прозвучало двусмысленно. Но голос князя тоже стал теплее, чем раньше. И мне больше не было боязно смотреть и слушать его.
Я ничего не взяла с собой – ценные книги остались в Азрайлене. Мы сели в карету втроем – Алтео, я и Росио. Элайсси с нами не поехала. Вышла провожать нас, обнимала и целовала Алтео, умоляла быть осторожнее. Даже просила взять с собой. Боялась отпускать. Но князь был непреклонен. Он не собирался рисковать ею, да и злить Ральдарина ее присутствием не стоило. Еще и в качестве будущей княгини.
Росио был бледен как мертвец. Впрочем, я сама наверняка выгляжу не лучше. Поводов для переживаний было еще больше. Если Алтео не соврал и Дэну ничего не угрожает, тогда оставался вопрос, что же ждет меня после выходки на границе.
Глупо надеяться, что Ральдарин простит меня. Расплачиваться придется, но как? «Накажу ночью» – это была его шутка, которая теперь станет только шуткой. Физического вреда он мне не причинит, как матери его ребенка и спасительнице Коэлина. А вот унизить морально – легче легкого. Неужели к этому и придется готовиться?
Город Бьюдол располагался совсем близко к границе. Мы доехали за пару часов. Всадники преодолевали этот путь еще быстрее, но меня князь посадил в карету.
Мы встали вдоль магического барьера – там же, где в прошлый раз. Я поежилась при воспоминании о своем безрассудстве. Доигралась, Лучникова. По всем счетам придется платить.
Небо заволокли черные тени. Десять огромных крылатых силуэтов закрыли собой солнце. И приземлились, оборачиваясь обнаженными мужчинами.
Я приросла взглядом к Ральдарину. К его словно выточенному из гранита лицу, крепким рукам, дарившим невероятное блаженство… Тут же стыдливо потупилась в землю. Какая я все же испорченная. Дэн в опасности, а я думаю о его отце, и самым непристойным образом.
Впрочем, видимых признаков опасности не было. Дэн прилетел и обратился вместе со всеми. Никто не тащил его в когтях, как пленника. Не заламывал рук, как в роще кельми. Он стоял сам по себе, прямо и независимо.
И не сводил глаз с Росио. А тот, зарумянившись, смотрел на голого Дэна… так же, как я на его отца. Мамочки. Неужели они все же… Причем взаимно… Как такое может быть?!
Ну ладно, у Росио нетрадиционная ориентация на лице написана, неспроста он со мной как с подружкой все время общался. Но Дэн… Если Ральдарин узнает об этом, точно убьет сына. А ведь узнает, если эти двое голубков не перестанут пялиться друг на друга, как Ромео и Джульетта. Ромео и Джулио!
Тем временем два правителя, два врага сверлили друг друга совсем не любовными взглядами. Первым заговорил князь:
– Итак, Ральдарин, ты согласен на обмен?
– Не на обмен, Алтео. Я не меняюсь родными детьми. Мой сын – вольный дракон. Он поведал, что на твоей земле есть нечто дорогое ему. Или некто дорогой. Я не хочу препятствовать счастью сына. И не помешаю ему перейти границу, если ты со своей стороны отпустишь ту, что дорога мне.
Острый взгляд бесцветных глаз впился в каменное лицо Владыки. Затем переместился на Дэна. Тот кивнул.
– Ваше высочество, отец говорит правду. Он не станет удерживать меня.
– Поклянись, – бросил Алтео. – Слово Верховного Азрайла все еще нерушимо.
– Клянусь честью Владыки Азрайлена, что мой сын волен в своих поступках и я не помешаю ему отправиться туда, куда влечет его сердце.
Алтео тронул меня за локоть и чуть подтолкнул вперед.
– Ступай, Ирина. Я открываю барьер.
Я робко сделала шаг. И еще. Несколько шагов, которые в прошлый раз я преодолела в считаные секунды, сейчас казались дорогой длиной в жизнь.
Князь не солгал – барьер легко пропустил меня. Как только я оказалась по ту сторону границы, Ральдарин метнулся ко мне и сграбастал в охапку. Застучало сердце – от страха и тревожащей близости его обнаженного тела.
Я вся напряглась. Чувствуя это, Ральдарин разжал объятия, но пальцы продолжали стискивать мое запястье стальным кольцом. Синяки останутся. И это только начало моей расплаты…
Тем временем Дэн приблизился к барьеру со стороны Азрайлена. Князь кивнул, показывая, что путь свободен. Дэн шагнул через границу.
В тот же миг Росио бросился к нему, повис на шее.
– Дэнерин… Любимый…
И бесцеремонно, на глазах у всех впился в него поцелуем! Черт… Уж на что я, толерантная девушка двадцать первого века, относилась спокойно к таким вещам… Но одно дело – относиться, а другое – смотреть наяву, как это делают твои знакомые люди, почти друзья.
– Прости, что оставил тебя и ничего не сказал, – проговорил Дэн.
Сколько нежности и заботы слышалось в его голосе… Не каждой женщине везет слышать такое от своего мужчины. А тут – парень парню. Эх, чудны дела твои, Господи!
– Прости, что не была до конца откровенна с тобой, – ответил Росио.
Не была?.. Чем дальше, тем чудесатее.
Потом мне стало не до чужих странностей. Ральдарин властно развернул меня к себе. Скомандовал:
– Заберешься на спину, и летим домой.
По коже пробежали мурашки. В его голосе не слышалось нежности и ласки, в отличие от Дэна. Но что-то волнующее и манящее прозвучало… Отчего сердце забилось еще быстрее и тревожнее. Домой? Он сказал это мне? Что меня ждет в этом доме?
Прежде чем Ральдарин перекинулся и унес меня, я успела заметить еще одну странность. Из стройного ряда драконов выступил Камарис, шагнул вплотную к пограничному барьеру.
– Алтео… Я предлагаю поговорить.
Князь вскинул на прорицателя удивленный взор. Камарис прибавил негромко:
– О твоей матери. Тебе наверняка есть о чем меня спросить.
Князь долго смотрел на него. Ральдарин успел превратиться в дракона, и я вскарабкалась по жилистому крылу на черную спину в алмазной чешуе. Думала, что сейчас он взлетит, и я не услышу ответ князя. Но тот заговорил:
– Хорошо. Но не здесь и не сейчас. Полагаю, никто из нас не рискнет пересечь границу для этого разговора. Встретимся на нейтральной территории. Например, на землях кельми – там, где они граничат с нашими. Послезавтра в полдень.
– Да будет так, – откликнулся Камарис.
Ральдарин взмыл в воздух, и я смотрела сверху на две мужские фигуры. Одинаково худощавые, с одинаковыми белыми волосами. Седыми у одного, белыми у другого.
Было в них и другое сходство, которое раньше не замечалось. А теперь бросилось в глаза, когда они стояли друг против друга, с таким странным выражением. У обоих – узкие, вытянутые лица… Форма глаз, ушей, носа… Будто братья. Не близнецы, но родные. И не разберешь, кто старше.
Что-то странное творилось сегодня между драконами и людьми. Что-то, чего я никак не могла понять. А самое странное ждет впереди, когда мы прибудем в замок Ральдарина. Что будет твориться между ним и мной – одному Богу известно. Или этим двум сверхсущностям, Облаку и Кристаллу, которые управляют судьбами Коэлина.

Глава 52
Объяснение

Дорога на юг была тихой и безмолвной. Ральдарин не обращался ко мне мысленно. Я попробовала спросить, что со мной будет по возвращении. Он ответил, что мы поговорим в человеческом обличье, и я заткнулась.
Странное состояние накрыло меня. С одной стороны, тревожно-взбудораженное. Беспокойный, мятущийся ум подбрасывал картинки пыток и истязаний, которых следовало ожидать за мой проступок.
А какая-то часть души, мудрая и невозмутимая, просто отстраненно наблюдала. Ждала развития событий и была готова принять любой исход. Когда я обращалась к ней, меня окутывала пелена спокойствия и безмятежности. Сделано то, что сделано. Теперь будь что будет.
Сам полет в небе среди облаков тоже успокаивал. И близость Ральдарина. Что бы он ни сделал, как бы ни обошелся со мной по прибытии, он рядом. Вопреки всем страхам, вопреки любым рациональным опасениям мне делалось легче оттого, что мы больше не в разлуке.
По пути я даже ухитрилась вздремнуть. Пробудилась оттого, что Ральдарин обратился человеком. Он ловко ухватил меня за талию, не давая упасть головой на пол. От этих движений я открыла глаза… и встретилась с его янтарным взглядом.
Сразу почувствовала прикосновение обнаженной кожи. Меня обожгло и взглядом, и касанием. Вот и настал час Х. Мы оба в человеческом обличье.
К Ральдарину подбежал Кори с одеждой. Аккуратно передав меня слуге, Владыка облачился. Огонь под кожей чуть приугас, когда Ральдарин предстал передо мной одетым, – но не волнение и тревога за мою участь и за наши с ним отношения. Господи, я уже думаю об отношениях с ним! Есть о чем тревожиться, есть ли они у нас?
Кори убедился, что я прочно стою на ногах, и отступил в сторону. Там и стоял, ожидал приказаний Владыки, не отсвечивая.
Ральдарин всмотрелся в меня долгим взглядом.
– Хочешь поговорить немедленно?
Кивнула, пробормотав дрожащим голосом:
– Чем скорее, тем лучше.
Он махнул рукой Кори, и тот скрылся. Неслышно утек, как струйка воды. Мы остались вдвоем. Молча смотрели друг другу в глаза. Я начала нервно подрагивать. Зубы отбивали чечетку. Словно я продрогла, хотя ночь выдалась теплой.
– Что ж, начнем, – молвил он.
Тихо, без привычного напора. И эта сдержанность напугала сильнее, чем если бы он командовал и помыкал в прежней манере. Передо мной стоял Ральдарин, которого я не знала. Поступки такого Ральдарина невозможно предсказать и предугадать. Ждать можно чего угодно.
Сама не заметила, как сделала маленький шажок назад. И еще. И дальше попятилась к стеночке. А он одним размашистым шагом оказался рядом, схватил за руку.
Ну вот и началось. Что-то сейчас будет?
Тут я поняла: вот мой последний шанс попросить прощения за необдуманное бегство через границу. Пока Ральдарин еще может меня услышать. Секунда – и он будет утрачен. Тогда я уже ни на что не смогу повлиять.
Я раскрыла рот… и не успела. Ральдарин заговорил первым:
– Прости меня, Ирина. За все. Я не понимал тебя. Не понимал, что ты из другого мира. Все, что просто и привычно для меня, тебе чуждо. Хотел заставить тебя принять мои порядки, принять меня. И дважды потерял тебя. Прости, что не пощадил Элайсси ради тебя сразу, не понял, как тебе важна ее жизнь. И за то, что делал с ней в коридоре, тоже прости. Я был под зельем, но и после, когда оно перестало действовать, не понимал, чем это плохо… пока не увидел, как ты расстроилась. Для драконов нормально быть со многими женщинами. С тобой не так. С тобой мне больше никто не нужен. Я не знаю, как сделать, чтобы для тебя стало так же. Я умею доставлять удовольствие женщине. Но этого тебе недостаточно. Оба раза ты убегала от меня. Что-то оказывалось важнее, чем удовольствие. Я хочу понять, что тебе важно. Хочу научиться понимать тебя. Ты поможешь мне?
И вновь я раскрыла рот впустую. Ни звука не вылетело из него. Язык присох к гортани. Я не верила ушам. Он это сказал? Ральдарин? Просит прощения? У меня? Я точно не ослышалась? Не сплю?
Ущипнула себя за локоть. Все осталось без изменений. Замок на отвесной скале. Ночное небо с гигантскими, ослепительно блещущими звездами. Ральдарин передо мной, нависает, сам как могучая скала. И просит прощения.
Я смотрела в его глаза. В звездных бликах янтарь в них отсвечивал демоническим сиянием. Даже извиняясь, он выглядел грозно и устрашающе. Мы было страшно поверить в искренность его слов. Чувствовала себя начинающим укротителем, которому предлагали положить голову в пасть хищника.
Выдохнув, я произнесла то, чего не успела сказать до его тирады:
– Прости и ты меня. Что убегала. Мешала. Может, ты хотел пощадить Элайсси, когда сказал князю, что казнишь ее. Может, ты блефовал. А я не подумала и бросилась в руки твоего врага. Подставила и тебя, и Дэна. Заставила выбирать между мной и сыном. Хорошо, что все в итоге обошлось. Но это не моя заслуга.
Он покачал головой.
– Я не блефовал, Ирина. Я действительно собирался казнить ее, когда Алтео отказал в обмене. Говорю же, я не понимал, что это значит для тебя. Пока ты не переметнулась к ним. Тогда только осознал ошибку.
Я поежилась. Все-таки он был жесток. Но сердиться на него теперь было бы нелепо. Да и не хотелось. Он начал меня понимать. Хотел считаться с тем, что мне важно. Передо мной стоял выбор: принять его извинения, принять его самого, довериться и раскрыться, помочь понять себя… Или отвергнуть, продолжать отталкивать и наказывать за поступки, которые он совершал так, как привык за долгую жизнь.
Хотела ли я продолжать винить его за них? Хотела ли дать шанс ему и себе? Нам как паре, шанс на доверие и понимание? Был ли у меня выбор, могла ли я пойти против своей души и ее глубинного устремления навстречу этому мужчине?
Захваченная чувствами, я коснулась его руки. Ральдарин вздрогнул. Накрыл мою ладонь своей. Притянул к себе. От его жаркого взгляда в крови вновь заструилось пламя. Я потянулась к нему в поцелуе первой. Наши губы слились, и свет звезд померк в моих глазах, затуманенных близостью мужчины…
Неохотно оторвавшись от меня, он прошептал:
– Что ты хочешь, Ирина?
Я вопросительно посмотрела на него, не понимая.
– Я ни разу не сделал тебе подарка. Не знаю, что обрадовало бы тебя. К драгоценностям и нарядам ты равнодушна. Или я опять тебя плохо понимаю. Я велю изготовить для тебя такие прекрасные украшения, каких еще никто не видел под небом Коэлина. Но, может, есть что-то, чего ты хочешь попросить, а я никогда не догадаюсь подарить тебе?
Что мне подарить? У меня защемило в груди, когда я осознала ответ на этот вопрос.
– Отпусти меня домой, к родителям.
Тут же спохватилась. Черт меня дернул за язык. Лицо Ральдарина вытянулось и побледнело. Вот надо же было сформулировать так глупо.
– В гости, – запоздало поправилась я. – Поговорить. Показаться на глаза, пусть увидят, что со мной все в порядке.
– Но ты… Это опасно. – Он с тревогой покосился на мой живот.
– В нашем мире на этом сроке даже на самолете летать не опасно, – возразила я. – А здесь-то что?
– Это не самолет, а магический переход.
Я поникла.
– И правда опасно? Они даже не узнают о внуке?
Ральдарин вздохнул.
– Я подумаю, что можно сделать. Посоветуюсь с Камарисом и другими магами. И знай, одну я тебя никогда не отпущу!
– Что, со мной пойдешь, знакомиться с тещей и тестем?
Я рассмеялась. И тут же умолкла, глядя в гранитное лицо Ральдарина. Да он не шутит.
– Ты серьезно? Пойдешь в мой мир? Разве для тебя не опасно быть в мире без магии?
– Рубиновое Зерцало поддержит меня на короткий срок. Если будет способ отпустить тебя, то лишь со мной. Не обсуждается.
Вздохнула. Этого Ральдарина я с легкостью узнала. Жестко, непримиримо решавший, как мне лучше. Во мне всколыхнулась упрямица, которая всегда восставала, когда он пытался давить. Я не поддалась ей. Он сделал шаг мне навстречу. Обещал найти способ. Маленькое достижение. Не стоит возмущаться и требовать всего и сразу. Мудрее дождаться результата.
Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он изумленно округлил глаза.
– Даже не станешь спорить?
– Не сегодня. Слишком соскучилась по тебе.
Он вспыхнул, как мальчишка, а не всесильный Владыка.
– Соскучилась? По мне?
– А ты как думал? Конечно, соскучилась.
Вновь потянулась к нему. Он обхватил меня за плечи и поцеловал. Я хотела остановить это волшебное мгновение. Здесь, этой дивной ночью, так близко к небу… Когда мы впервые сумели договориться. Чуть-чуть – но это лишь начало.
Мгновение не остановилось, но я не пожалела. Продолжение было еще восхитительнее, еще волшебнее. Он поднял меня на руки и понес по лестнице в спальню. Раздел вперемежку с ласками, покрыл поцелуями. Был так чуток и нежен, как я никогда не ждала бы от него.
Мы уснули уже на исходе этой долгой, сладкой ночи. А когда Кори бесцеремонно явился призвать Владыку к делам и заботам, я проснулась вместе с ним, хотя он предельно бережно старался не разбудить меня.
Выставив Кори за дверь, Ральдарин снова начал целовать меня и ласкать. Нам не хотелось отпускать друг друга и то, что случилось между нами ночью. Мы вновь предались любви – на сей раз бурной и короткой, но не менее страстной и обжигающей.
И уже когда Ральдарин, обняв меня на прощанье, направлялся к выходу, мой взгляд упал на два тяжелых фолианта. Они так и лежали нетронутые там, куда я их положила.
– Ральдарин, – окликнула я.
Он повернулся, ослепляя радостным сиянием глаз. Я улыбнулась в ответ, счастливая, что мы вместе, без ссор, утаиваний и недомолвок.
– Мне нужно попасть в рощу кельми. С магом-некромантом. Я кое-что узнала во дворце Алтео. Нужно проверить это, провести ритуал в роще и призвать дух умершей кельми.
Он настороженно прищурился. Я напряглась, ожидая внезапный виток раздора между нами. Но он кивнул.
– Я пришлю Камариса, поговоришь с ним. Он знаток и некромантии в том числе. Но сначала тебя осмотрит целитель. Хочу точно знать, что ты и мой ребенок в порядке.
Я взвизгнула, выпрыгнула из постели и босая подскочила к нему, обнять и поцеловать.
– Тихо-тихо, – пробормотал он хрипло, и я почувствовала, как нечто твердеет и упирается мне промеж бедер. – Так я никогда не займусь делами. А они не ждут. Я приду к тебе вечером, тогда и приму твою благодарность. Ты знаешь, в какой форме. А пока пусть Камарис тебя развлечет. Я даже не стану ревновать.
Он усмехнулся.
– Не надо ревновать, – шепнула. – Я только твоя. Не хочу никого другого. Ты мой мужчина. Лучший и единственный.
Ох, вечно я ляпну что-то не то. От этих слов Ральдарин стал пунцовым, а то, что упиралось мне в бедра, стало еще больше и настойчивее.
– Так я никогда не уйду от тебя. Ты сводишь меня с ума.
– Ну уж нет! – расхохоталась я. – Я приму твою благодарность вечером, – ввернула с ехидцей, возвращая его же намек. – А сейчас – дела не ждут!
Мы наконец расстались, приготовив себя к дневным хлопотам, в нетерпеливом предвкушении вечера.

Глава 53
Проклятие кельми

На следующий день мы вновь летели на север – точнее, на северо-восток, к землям кельми. Ральдарин нес меня сам – не доверил Камарису, который, слегка поотстав, двигался в нашем фарватере. Через плечо у меня была перекинута холщовая дорожная сумка, захваченная еще из лидарского дворца. Две книги из княжеской библиотеки лежали внутри.
В моем мире я никогда не проводила столько времени в путешествиях, сколько в Коэлине. Здесь полет от границы к границе уже стал привычным. Но не обыденным. Каждый раз меня захватывал восторг парения. Впрочем, земные путешественники тоже не теряют со временем кайф от поездов и самолетов.
В земли кельми мы прибыли на закате. Пока Ральдарин снижался, я видела хрупкие женские фигурки, испуганно мечущиеся в поисках укрытия. Появление дракона здесь было угрозой.
На земле нас встретила одна королева, глядя тревожно и выжидающе. Ральдарин попытался ее успокоить:
– Мы пришли с миром, Мудрейшая. Мне нужна помощь, а не пленницы.
– Однажды ты уже обещал это. Когда я отправила с твоим посланцем дочь.
Он мгновенно помрачнел. Я тоже напряглась. Ральдарин посмотрел прямо в глаза правительнице.
– Прости за невыполненное обещание. Я виноват перед твоей дочерью. Но она отомстила за мою ложь. Я издал указ. Отныне азрайлам запрещается трогать твой народ. Больше не будет похищений и пленниц. Все, кто пребывал в плену у драконов, получат свободу.
– Что им делать с этой свободой? – горько промолвила правительница кельми.
И вновь Ральдарин напряженно взглянул на меня. Будто не хотел, чтобы я слышала обвинений и упреков королевы. Я не подняла глаз. Он вздохнул.
– Я могу просить прощения, но не могу изменить прошлого, Мудрейшая. Сейчас мы пришли не за наложницами, как я уже сказал. Ирина хочет провести ритуал в священной роще кельми.
– Ритуал? В священной роще? Вам мало наших загубленных жизней, вы хотите осквернить наши святыни?
Тут я не выдержала. Шагнула вперед, не давая Ральдарину и дальше загораживать меня.
– Послушайте, ваше величество… Мудрейшая. Так ведь вас называют? Я знаю, что драконы причинили много страданий вашему народу. Элайсси рассказывала мне об этом. Но когда-то все было не так, верно? Кельми выходили замуж за драконов. Или вы ничего не знаете об этом? У вас не сохранилось знаний о том периоде?
Королева изумленно посмотрела на меня. А потом прижала руки к вискам, совсем как Элайсси в свое время.
– Я… нет. Такого никогда не случалось. Не могло быть.
– Я думаю, вы ошибаетесь. Когда-то было так. И призрак кельми являлся мне во сне, чтобы поведать об этом. Она просила прийти сюда, чтобы поговорить с ней. В вашей роще. Мы не хотим осквернить ваше святилище, желаем узнать правду. А вы хотите ее узнать? Может, призрак скажет, что изменилось с тех пор, когда кельми и драконы вступали в брак.
Королева только качала головой, держа пальцы на висках.
– Я не понимаю, не понимаю, о чем вы… Голова кружится.
Камарис шагнул к ней, коснулся лба. Женщина попыталась отшатнуться, но словно приросла головой к его ладони.
– Я чувствую магию, – молвил он. – Не понимаю ее природы, но она очень древняя и сильная. Похоже на барьер в сознании…
– Займешься этим позже, – нетерпеливо приказал Ральдарин. – Когда мы улетим. У Ирины мало времени. Поэтому пройдем в рощу.
Хотела было возмутиться – это у кого здесь мало времени? Мне было очень любопытно, что за блок в сознании королевы и ее дочери, а может, не только у них. Но сейчас решила не спорить, а сделать наконец то, зачем явилась сюда.
Вчетвером мы прошли в дивную рощу с бело-голубыми деревьями иолай. Дерево, которое показал во сне дух Семайни, я узнала сразу. Оно стояло наособицу, выделяясь непомерно толстым стволом и узловатыми ветвями.
На него я и указала Камарису. Маг встал в паре метров напротив дерева. Нам троим велел отойти дальше. И застыл сам как дерево…
Я взяла Ральдарина за руку, прижалась к нему. Меня охватило волнение. С одной стороны, призрак Семайни был дружелюбен и не агрессивен во сне. Но что он сделает наяву, если Камарис призовет его некромантским чародейством?
Ральдарин приобнял за плечи – будто укрыл надежным щитом. Тревога разом отступила. Рядом с моим мужчиной не страшно ничего.
Минуты шли одна за другой. Камарис не шевелился. Вокруг белого ствола заклубился едва заметный дымок. Маг протянул руку, и дымок отделился от дерева, складываясь в женскую фигуру.
Я охнула, рассмотрев ее лицо. Да, это определенно Семайни. Та, кого я видела во сне, чье лицо было нарисовано на странице дневника.
Королева кельми молитвенно сложила руки у груди и склонила голову. Ее губы что-то шептали. Она возносила молитву духу покойной? Просила у него прощения? Или умоляла не вредить живым в отместку за их бесцеремонность и непочтение к мертвым?
Призрачные глаза обвели нас взглядом и остановились на мне. Сердце пропустило удар. Белесая фигура поманила пальцем. Ральдарин крепче стиснул мои плечи, но я высвободилась из стальной хватки и шагнула навстречу Семайни.
«Пришелица, – зазвучал в голове женский голос, такой же блеклый и бесцветный, как призрачное тело. – Ты услышала меня. Явилась».
– Явилась, Семайни. Я готова услышать то, что ты захочешь поведать мне. Как случилось, что ты не стала женой Эльсарима? Почему союз кельми и драконов бесплоден? Почему сейчас у кельми нет мужчин, если у тебя был отец твоей расы и король кельми?
Ветерком в голове пронесся печальный вздох.
«Ты верно задаешь вопросы. У всего единая причина. Власть и месть».
– Расскажи! Я готова выслушать. Я хочу знать.
И призрак поведал мне историю своей жизни. Историю о том, как алчность, властолюбие и амбиции погубили счастье и гармонию двух рас, принеся взамен обиду, страдания и смерть.
«Ты пыталась читать мой дневник. Из него ты могла понять, что я была счастливой дочерью любящих родителей. Мое детство прошло светло и беззаботно. Меня сговорили за принца азрайлов – как бывало между нашими расами тысячи лет. В Эльсарима я влюбилась с первого взгляда. Он казался мне дивным драконьим принцем. Я обожала его всем девичьим сердцем и верила, что он чувствует то же самое. По-другому быть не могло – я была его Истинной парой. Влечение, нежность и страсть скрепляют Истинных прочнее любых клятв».
Истинной парой… При этих словах меня пронизало странное тепло. Я словно почувствовала прикосновение Ральдарина, не физическое – нематериальное, подобное дуновению ветерка. Мы были рядом, хотя я сейчас стояла далеко от него. Он был родным и желанным для меня каждую минуту. Это и есть чувство Истинных пар?
Семайни словно услышала мои мысли. Она грустно улыбнулась, став совсем похожей на Элайсси.
«О да, тебе ведомы чувства Истинных. Тебе тоже кажется немыслимым, как можно променять их на что-то. Даже на земную власть. Так казалось и мне. Ни на миг я не допускала, что их можно порушить. Я не знала, что моего жениха с детства угнетало одно обстоятельство».
– Какое же?
«Наши расы, Ирина, искони существовали в симбиозе. Кельми и азрайлы. Мы вступали в союзы и рожали детей. Союзы были Истинными. Страсть и нежность в них не угасали до глубокой старости и смерти. И они не были бесплодны, как сейчас. Но как ты думаешь, кем рождалось дитя двух разных рас?»
Я пожала плечами. Это понятие я успела узнать.
– Полукровкой.
«От союза с человеком – да. Но у азрайлов и кельми рождались чистокровные дети. Любого пола. Кельми – у матерей-кельми. Азрайлы – у женщин-дракониц. А теперь подумай, что это означало для законов наследования».
Напрягшись, я сообразила.
– Драконы могли наследовать только… драконицам?!
«Драконицы – драконицам. И женщины кельми наследовали друг другу. Власть в обеих странах передавалась женщинам, потому что только они рожали наследниц. Мой отец был азрайлом. Отец Эльсарима – кельми. И сам он должен был стать консортом кельми, а не королем драконов».
– А он хотел быть королем? И потому женился не на тебе, а на родной сестре? Которой власть принадлежала по закону?
«Все так. Он отрекся от Истинной пары ради власти. Кроме того, лишил Истинной пары сестру, принцессу Илиаму. Ее нареченным был мой двоюродный брат Меайло. Когда он узнал, что Эльсарим поднял мятеж, захватил власть и силой женился на его невесте, разорвав их Истинную связь, от горя он стал сходить с ума. И я тоже. А кроме нас появились и другие несчастные кельми. Многие мужчины-драконы вдохновились дерзким поступком узурпатора. И начали захватывать власть в своих родах, отнимая ее у женщин. Некоторые делали как Эльсарим – сочетались с родными сестрами. Некоторые сговаривались с друзьями и соседями, брали в жены их сестер, а им отдавали своих».
– Но если ваши расы всегда сочетались друг с другом, разве могли рождаться дети от внутрирасовых союзов?
«Оказалось, что могли. Просто никто никогда не знал этого, ибо Истинные пары создавались лишь в межрасовом союзе. Никто никогда не пытался отказаться от Истинной связи. Эльсарим рискнул, поставил на карту свою судьбу – судьбу четырех существ. И выиграл – Илиама забеременела. Когда маги подтвердили, что плод зачат Эльсаримом, азрайлы начали подражать ему. А кельми стенали от боли разбитых сердец. Мой кузен Меайло собрал наиболее отчаявшихся, обезумевших от горя. Я была в их числе. Мы собрались вместе, почти две сотни обездоленных душой. И прокляли азрайлов. Пожелали их расе никогда больше не обрести Истинную пару. Никогда не соединиться с кельми и не зачать потомства. Жить без радости и блаженства, которые дарует Истинная связь».
Призрак умолк. Я переваривала услышанное… и когда осознала, что же случилось в далеком прошлом, меня пронизала дрожь. Эльсарим совершил жуткое преступление: изнасилование и кровосмешение. Ему последовали другие мужчины-драконы. А кельми, оставшиеся без Истинных пар, прокляли… драконов? Себя? Ведь, желая наказать новых врагов отсутствием Истинной пары, они отняли это и у своей расы.
– И проклятие подействовало? Ведь сейчас у драконов существуют Истинные пары, хотя их очень мало… А у кельми – вообще нет. Нет даже мужчин, с которыми вы можете эту пару создать!
«Да. Проклятие сделало хуже нам самим. Понимаешь, Ирина, кельми – облачные сущности. Мы не можем вредить и творить зло по самой своей природе. Если мы делаем так – от обиды, страданий, сердечной боли, – нас настигает кара. Любое зло, которое мы творим, оборачивается против нас. Проклятие, которое наложили кельми на драконов, отозвалось в нас сторицей. Мужчины перестали рождаться среди нас. А женщины сохранили страсть к азрайлам. Только теперь она стала бесплодной. Мы больше не могли родить от драконов, и у нас не стало мужчин-кельми, чтобы рожать от них. Тела азрайлов, мужского и женского пола, приспособились друг к другу. Среди них даже стали появляться Истинные пары. Изредка, лишь среди тех, в ком не текла кровь мятежников-насильников. Или ее текло совсем мало. Чем больше их крови было в роду, тем меньше вероятности, что Истинная пара родится среди драконов и вообще в Коэлине. А в роду Владык способность к Истинной связи могла передаться только из рода матери. И такого почти не случалось, ибо кровь Владык и магия их сильна».
Шесть раз за восемь тысяч лет, вспомнила я.
«Владычица Арима… она была из рода «невинных»? Поэтому надеялась создать Истинную пару?»
Я спросила мысленно, чтобы не тревожить Ральдарина упоминанием покойной жены. Призрак кивнул.
«Да. Но ее надежды не сбылись, потому что наше проклятие забросило тебя – Истинную пару нынешнего Владыки – в другой мир, в человеческое тело. Так случалось почти всегда с Владыками. Его сыну повезло больше. Кровь Аримы позволила его паре родиться в Коэлине. И усилила вероятность их встречи. Хоть родились они врагами».
– Росио, – пробормотала я. – Но кто он такой? Она…
Семайни покачала головой.
«Это не моя тайна. Не мне ее раскрывать. Это дела людей, а они никогда не касались кельми. Даже когда наша раса стала сочетаться с ними для продолжения рода. Кельми приспособились к человеческим мужчинам, как драконы – друг к другу. Они стали для нас единственной возможностью для продолжения рода. Мы даже могли полюбить их – если перед этим не попадались в плен азрайлу. Потому что если такое случалось, древняя память крови восставала. Перечеркнуть ее было нельзя, кельми не могла забыть насильника. Вся ее исконная суть тянулась к нему, вспоминала переживания Истинной пары – блаженство близости и боль отнятия. Облачным сущностям перенести утрату Истинной связи оказалось тяжелее, чем кристальным. Они могли пожертвовать ею ради выгоды и власти, мы – нет. Они сумели приспособиться, мы – нет. Так проклятие, наложенное нами на азрайлов, обернулось нашим собственным проклятием».
Я смотрела на призрак и каждой клеточкой улавливала отголоски боли Семайни. Боли преданной женщины, у которой без вины отняли самое прекрасное, ради чего стоило жить: вкус жизни. Вкус любви.
Она ничего не сделала, чтобы утратить любовь своей пары. Ничем не провинилась, не обманула, не изменила. Просто для него оказалось важнее другое. А платить пришлось ей.
Интересно, прочувствовал ли Эльсарим на себе, что он потерял? Какой была его жизнь с сестрой-женой, взятой насильно? Осознал ли он, во что превратил свое существование и существование обеих рас, до сих пор оплачивающих страшную цену его ошибки?

Глава 54
Истинная пара

Я подумала о пророчестве, которое привело меня в Коэлин. Это случилось, потому что я – Истинная пара Владыки Драконов, рожденная в ином мире? Как я могу помочь этому миру, тысячи лет назад искаженному преступлением и проклятием?
Мне предназначено просто быть рядом с Ральдарином и родить ему ребенка? Что наш сын должен сделать для Коэлина?
– Скажи, Семайни, ты знаешь о пророчестве, которое привело меня в Коэлин? Какова моя миссия? Точнее, миссия нашего сына?
Спиной я уловила напряжение моего Истинного и любимого. Он тоже хотел знать.
«Ему предстоит снять проклятие с обеих рас, Ирина».
«Как?! – воскликнула я в нетерпении и добавила, прежде чем она ответила: – Ты позволишь мне повторять вслух твои слова? Мой мужчина, отец ребенка, Владыка Драконов, сейчас слушает меня и тревожится. Он должен узнать истину одновременно со мной. Мы ведь – Истинная пара».
Семайни кивнула. Ее голос зазвучал в моем сознании с паузами, и я повторяла возлюбленному все, что слышала.
«Ваш сын сможет создать Истинную пару с кельми. Он встретит одну из нас, полюбит и зачнет с ней дитя. Мужчину-кельми. И когда это случится, проклятие исчезнет. Азрайлы и кельми вновь смогут любить друг друга и рожать детей. Вновь наладится симбиоз между нашими расами. Восстановится баланс между облачностью и кристальностью. Ведь наши расы – чистое воплощение двух божественных сущностей. Наш симбиоз означал гармонию обоих начал. Равновесие между полюсами. Однажды оно качнулось к полюсу кристальности и породило честолюбивые мысли в уме Эльсарима. Воплотив их, мой злосчастный жених усилил сдвиг. А потом мы прокляли азрайлов и получили отдачу. Шаг за шагом Коэлин приближался к полюсу кристальности. Перед твоим появлением наш мир почти перешел грань, за которой начиналось полное затвердевание и угасание магии. А ты сумела качнуть баланс обратно… Запустила обратный ход маятника – ближе к точке равновесия. Даже я – бестелесный, безжизненный призрак – ощущаю, как разредилась ткань бытия. Стала менее жесткой и более подвижной. Наш мир легчает, когда ты находишься рядом с Верховным Азрайлом, своей Истинной парой. А когда на свет родится ваше дитя, останется лишь небольшой шажок до равновесия…»
Ошарашенная сказанным, я повернулась к Ральдарину. Он оторопел не меньше моего. Вот как, нашему ребенку предстояло восстановить магию и баланс сил в Коэлине!
А королева кельми была смертельно бледна. Она схватилась за ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть. Камарис поддержал ее под руку. Не завидовала я ей – узнать, что твоя раса сама накликала на себя проклятие…
Вдруг она обратилась к Семайни на языке, который я не поняла, но узнала – кельмийский. Призрак ответил мысленно:
«Сестра спрашивает, отчего у нее безумно болит голова, когда она пытается внимать моим словам в твоем пересказе. Она не может меня слышать – лишь к тебе я могу обращаться, потому что тебе предстоит снять проклятие. Скажи ей. Когда Меайло, я и остальные осознали, что натворили, каковы будут последствия, мы пожелали стереть следы своего преступления. Изгладить его из памяти нашей расы вместе с воспоминанием, какой была жизнь до него. Невыносимо жить в аду, помня, каким был рай. У азрайлов было то же самое. Они желали стереть память о симбиозе с кельми. О том, что они – мужчины и самцы – дарили своих детей другой расе, что не могли произвести себе подобных. Что их отцами были мужчины другой расы, а наследование было возможно лишь по женской линии. Наши народы уничтожили истину о прошлом, чтобы легче было переносить настоящее».
Меня пробрал озноб. Я вспомнила один из уроков Камариса, когда мы беседовали о Земле, почему на ней нет магии. «Когда-то в вашем мире существовала магия. Память о ней осталась до сих пор, но вы не желаете признавать ее. Слишком больно сознавать, что вы утратили магию. Проще поверить, что ее нет и не было, что это лишь фантазия. А тяжелее всего было бы узнать, что вы сами изгнали магию из своего мира».
Заменить «магия» на «любовь» – и можно говорить о Коэлине. О драконах и кельми. Две расы пожелали забыть о собственных преступлениях, вытеснить из памяти свое падение и жизнь до него. Чтобы легче выносить нынешнюю жизнь без любви, искренности и страсти.
«И если кто-то из кельми пытался обратиться к прошлому и подумать о белых пятнах в истории, включался ментальный блок, который мы наложили на своих потомков. Азрайлы поступили проще – уничтожили всю письменность и запретили хранителям знания передавать ученикам, что между нашими расами существовал симбиоз, а их прародителями были мужчины-кельми, а не драконы».
Я пересказала слова Семайни трем «глухим» свидетелям нашей беседы. Ошеломленная королева теряла силы на глазах, и Камарису пришлось обнять ее, чтобы она не сползла на землю.
А вот Ральдарин быстро собрался. Из потрясенного его лицо стало сосредоточенно-задумчивым. Будто он уже прикидывал последствия грядущих перемен. Что станет с семьями драконов, со сложившимися союзами, с браками по уговору и расчету, когда в жизнь их расы ворвутся Истинные пары с кельми? Обрушится уклад, сложившийся в Азрайлене за восемь тысяч лет. И… снова вернется власть женщин?
Глядя на любимого, я почти забыла о призраке. Голос вновь зазвучал в голове:
«Я исполнила предначертанное. То, ради чего оставалась привязанной к этому миру восемь тысяч лет. Теперь ты явилась снять проклятие с наших рас, а я наконец свободна. Прощай. И прости. Передай им всем, что я прошу простить меня, Меайло… И всех остальных. Даже Эльсарима. Все мертвые едины».
– Ступай с миром, Семайни, – ответила я. – Не мне тебя судить. Может, я и родилась Истинной парой Ральдарина, но росла и воспитывалась в другом мире. А у нас говорят: Бог простит и рассудит. Передам тем, у кого ты просишь прощения, а сама не держу на тебя зла.
Призрак медленно растаял в воздухе. А следом начало истаивать дерево, увядая на глазах. Мы изумленно наблюдали, как толстый ствол за считаные минуты истончился, усох и осыпался на землю прахом. И точно так же обратились в труху корни, торчащие из земли. Королева кельми вздохнула.
– Так умирают деревья иолай, когда их обитатели окончательно покидают землю. Пришелица, расскажешь ли, что еще поведал тебе призрак?
Я пересказала последние речи Семайни. Королева кельми безмолвствовала. Камарис взял ее под руку.
– Пойдем, Мудрейшая. Не так просто принять услышанное. Сперва нужно пережить.
Он увел ее из рощи, а я смотрела им вслед, думая, что Камарис тоже Мудрейший. Забавно, два таких разных существа, кельми и дракон, а носят одинаковые титулы. Прошлое до конца не стерлось…
Ральдарин коснулся моего плеча.
– Вернемся назад? Ты узнала все, что хотела?
Кивнула. Мы вернулись на поляну. Он обернулся драконом, я взобралась на могучую спину, и мы полетели назад, не дожидаясь Камариса. Ему еще предстояла встреча с Алтео.
– Что же теперь станет с драконами? – спросила я в полете. – Наш сын снимет проклятие, драконы снова смогут создавать Истинные пары с кельми, а драконицы – с кельми-мужчинами. Захотят ли твои подданные вновь становиться отцами кельми, а не себе подобных? Захотят вернуть власть женщинам?
После долгой паузы он ответил:
«Призрак говорил – ты качнула маятник к равновесию. Мир будет меняться. Мы будем меняться. Если для сохранения равновесия нам придется принять власть женщин, мы постараемся справиться с этим. Есть время свыкнуться с грядущими переменами, пока наш сын родится и повзрослеет. А я помогу своему народу. Я поведаю всем, какое счастье обрел с тобой, Ирина. Ты – самое прекрасное, самое драгоценное в моей жизни. Я никогда не повторю ошибки моего предка. Не откажусь от Истинной пары, как Эльсарим. Не откажусь от тебя».

Глава 55
Кура с гречей и другие семейные радости

Прошла неделя, и мы с Ральдарином стояли перед дверью моей парадной во дворе высотки на проспекте Большевиков в Санкт-Петербурге.
Я жутко нервничала перед переходом через Рубиновое Зерцало. Да и сам Ральдарин был неспокоен, хоть и заверял меня, что он, Камарис и еще десяток лучших магов подготовили нам самый легкий и безопасный переход.
Так оно и случилось; мы шагнули в экран, пестрящий алыми сполохами, словно прошли через тюлевую занавеску. И вот я в своем дворе. Прохожие, собачники, матери и бабушки с детьми, – никто не обратил на нас внимания. Маги постарались отвести глаза свидетелям нашего появления из воздуха.
Мы поднялись на крыльцо парадной, я набрала номер домофона. Сердце билось как бешеное.
– Кто? – спросил недовольный голос отца.
– Пап, это я.
Мертвая тишина в металлическом динамике. А затем голос переспросил нервно, едва не срываясь:
– Ира?!
– Да, пап, открывай.
Домофон пиликнул, пропуская нас. Квартира была на третьем этаже, и мы поднялись по лестнице. Развлекаться реакцией Ральдарина на лифт я не рискнула.
Дверь уже была открыта, родители стояли в коридоре, тревожно заглядывая через перила. Я завопила, взбегая по оставшимся ступенькам:
– Мамочка! Папочка!
Мы бросились обниматься. А потом я указала на Ральдарина, который смотрелся таким огромным и неуместным на лестничном пролете с обшарпанной штукатуркой.
– Мама, папа, это Рауль. Мой жених из Аргентины. Все это время мы были на его ранчо в пампасах. Мы улетели очень спешно, у меня телефон разрядился, а зарядки с собой не было… Поэтому позвонить не смогла. И с Интернетом в пампасах туго, написать тоже не могла. Передала записку с… родственниками Рауля. Они не говорят по-русски, поэтому просунули ее под дверь. А сегодня мы проездом в Питере, заглянули к вам. Я очень скучала! Простите, что мы доставили вам столько беспокойства!
– Проустыте, – повторил Ральдарин. – Доубрый дэнь.
Рубиновое Зерцало срабатывало в качестве моментального языкового репетитора только в одну сторону, при перемещении в Коэлин. Наделить Ральдарина знанием русского оно не могло. Поэтому перед визитом на Землю я научила Ральдарина нескольким словам.
Родители посмотрели на аргентинского жениха с растерянностью. Наверняка моя аргентинская легенда вызывала у них сомнение в истинности. Но мое сияющее лицо, когда я взяла его за руку, успокоило их.
– Добрый день, – приветствовал его папа. – Давайте, может, зайдем в квартиру? Сядем, поговорим… кхм. Пообщаемся.
В квартиру Ральдарин вошел с непроницаемо-каменным лицом. Я предупредила его, что земные жилищные условия покажутся ему скудными и стесненными и что не нужно смущать моих родителей откровенным удивлением. Впрочем, аргентинский ранчер тоже удивился бы размеру квартир российской интеллигенции.
– Чем же вас угостить? – сразу захлопотала мама. – Может, куру гриль разогреть? С гречей. Рауль, вы любите куру?
– Любит, мама, спасибо.
Не знаю, как насчет гречи, но от любого мяса дракон точно не откажется. Даже со специями для гриля.
– Спасыбоу, – повторил мой «аргентинец». – Господин Лучникофф. Госпожа Лучникофф. Я проусыть ваш внимание!
Мама, заспешившая было на кухню, задержалась. Родители удивленно уставились на него. А Ральдарин сунул руку в карман, извлек что-то, сжимая в кулаке. Подошел ко мне, опустился на одно колено.
– Я проусыть рука вашей дочь! Я любить ее и хотеть жейница!
С этими словами он раскрыл ладонь с маленькой черной коробочкой. Достал из нее кольцо удивительного белого цвета и надел мне на палец. Я потрясенно посмотрела на свою руку с ослепительно сверкающим украшением.
Это было не золотое обручальное кольцо. Оно состояло из подобия алмазной крошки, отполированной по всему ободку, кроме верхней части. Такой крошкой был усыпан гребень его драконьего обличья…
– Вы есть согласэн? – спросил он.
Мама схватилась за сердце и рухнула на диван. Папа нервно сглотнул. Ральдарин вопросительно смотрел на него, цепко удерживая мою руку.
– Я… Ира, ты согласна?
Согласна ли я? Да он смерти моей хочет!
В голове пронесся вихрь мыслей и образов. Как же я мечтала сейчас, чтобы он сканировал их магией, как рентгеном, как мечтала быть открытой ему в мыслях и чувствах! Как он узнал? Где успел достать кольцо? А главное, почему он вообще делает это? Зовет меня замуж так, как принято в нашем мире. Нет, это на втором месте. Самое-самое главное: он действительно хочет сделать меня своей женой? Не просто Истинной парой – мало ли в каком официальном статусе она могла быть, – а законной супругой? Или это просто спектакль в моем мире, для меня и моих родителей?
Обалдевшая, я таращилась на своего «аргентинца». Сказать ничего не могла – язык присох к небу. Да и хотелось сначала ответов на кучу вопросов.
– Ира! – шикнула на меня мама.
На вопросы нужно отвечать. Вежливость для питерцев превыше всего. И у мамы, кажется, не было сомнений, что я должна ответить. Мне бы ее уверенность.
– С-согласна… – наконец выдавила я.
Родители заулыбались. Похоже, элегантный жест «Рауля» бесповоротно завоевал их симпатии. Да и колечко выглядело не простой побрякушкой, а элитной драгоценностью ручной работы.
Ральдарин продолжал с ожиданием смотреть на моего отца. Мама ткнула его в бок, и папа дернулся, выходя из оцепенения.
– Что ж, кхм… Тогда мы с мамой желаем вам счастья! Как принято говорить, совет да любовь. Но ты все же пиши нам как-нибудь. Не может же в ваших пампасах совсем нигде не быть Интернета…
– Буду, папочка! Если не через Интернет, то обычной почтой. Курьерской.
С четвероногими курьерами-оборотнями. Ну а куда деваться, с Интернетом в Коэлине совсем худо…
Заручившись торжественным согласием родителей, Ральдарин надел кольцо мне на палец. Смотрел при этом довольно, по-собственнически. Заарканил, ковбой. Окольцевал.
У родителей мы не задержались – Ральдарину было опасно долго находиться в немагическом мире. Да и нашему малышу следовало как можно скорее вернуться в Коэлин. Так что сразу после обеда с курой и гречей мы попрощались, сославшись на самолет. И перешли через портал Рубинового Зерцала в Коэлин.
Я собиралась обрушить на Ральдарина град вопросов, но он нелюбезно заткнул меня – прямо как в старые добрые времена. По его мнению, первое, что нам стоило сделать, – показаться целителю.
Нет, моего жениха пугал не магический переход. Кура гриль. За обедом он с опаской принюхивался к ней, даже сделал магические пассы, которые заметила только я. Приступил к еде, только убедившись, что все, чем напичкано мясо, предназначено исключительно для усиления вкуса, а не для отравы.
Целитель заявил, что с нашими желудками все в порядке, но регулярное употребление подобной пищи, несомненно, нанесет здоровью вред. Я вздохнула. Где же родителям в городе было взять здоровую и безвредную пищу…
Когда Владыка отпустил лекаря, я наконец кинулась утолять любопытство:
– Как ты узнал про кольцо? Или среди драконов тоже принято так делать предложение? Откуда выучил все эти слова?
Он улыбнулся.
– Не так. У нас принято договариваться родами. Перед нашим переходом я отправил в твой мир Гончих, чтобы они разведали обычаи твоего мира и рассказали мне. Они посмотрели несколько ваших фильмов. Тогда я сделал для тебя кольцо и подготовил церемонию обручения. Заучил все эти фразочки.
Невероятно. Ральдарин устроил всем нам кино – вот что это было! Я расхохоталась как чумовая. А вот он посмотрел на меня удивленно и несколько обиженно. Я посерьезнела.
– Прости, пожалуйста! Я не нарочно. Просто это очень забавно – сделать как в фильмах. Красиво и впечатляюще. А кольцо? Это ведь алмазы с твоей чешуи? Тебе не было больно?
Он снова посмотрел на меня, и я не смогла по глазам понять его чувства. Лишь когда он привлек меня к себе и заговорил, распознала гордость и удовольствие.
– Ты переживаешь? Так приятно, что ты беспокоишься обо мне! Моя маленькая человечка, такая хрупкая и притом такая сильная… Твоя забота чудесна!
– Ты ведь мой дракон, моя Истинная пара.
Я провела пальцем по его подбородку.
– Спасибо, что провел меня к родителям. И сам пошел. Ты им понравился, теперь они спокойны за меня.
– Я рад, что они спокойны. И ты. И наш ребенок.
Он поцеловал меня – сначала нежно, а потом все более и более страстно. Мы предались любви, бурной и обжигающей.

Глава 56
Небесное благословение

Несколько дней спустя мы стояли в гроте Черного Кристалла, в окружении всего драконьего двора и многих гостей с разных концов страны. Оба в одеждах красных и оранжевых тонов. По традициям Азрайлена и жених, и невеста надевали на свадьбу огненные цвета.
Я думала, подготовка к нашей свадьбе займет намного больше времени, но все организовалось четко и стремительно. И вот мы с Ральдарином стояли напротив черного кристаллического шара. По другую сторону – Камарис, произносивший слова брачного обряда драконов.
Он не вопрошал о нашем согласии, как в европейской традиции на Земле. То ли согласие новобрачных никого не интересовало, то ли предполагалось, что если пара дошла до этого дня, то решение давно принято и спрашивать о нем ни к чему.
Всю церемонию я волновалась и боялась, что у меня подкосятся ноги. Драконов собралось больше, чем на балу в мою честь. И пусть тут не было Люцемы, готовой подставить ножку в прямом и переносном смысле, а потом упиваться моим позором, зато были сотни драконов, которым придется принять человечку в качестве избранницы Владыки и их Владычицы. Человечку, которая родит наследника-полукровку. А наследник оттеснит старшего сына, чистокровного дракона, потомка древних аристократических родов. И принесет их обществу перемены. Вся эта высшая знать пока не знала, что за перемены их ждут. Но моему грядущему возвышению радовались немногие.
И только близость любимого, его надежная, уверенная поддержка помогали мне устоять на ногах. Он показал сначала мне, а потом всему миру, что я значу для него. Объявил всем и каждому в своей стране, что тот, кто преданно служит ему, будет служить и его избраннице. И сейчас он был единовластным правителем, чья воля утверждала мое неоспоримое право быть с ним рядом. Разделять его жизнь.
– Возложите ваши ладони на Черный Кристалл Коэлина и получите благословение Силы Азрайлов! – провозгласил наш «священник».
Вот этого я не ожидала и замешкалась, помня предыдущий опыт «возложения». Но Ральдарин крепко сжал мою ладонь и коснулся нашими сцепленными руками поверхности Черного Кристалла.
Шар откликнулся мгновенно. В сердцевине заклубилась белая дымка. Ральдарин, Камарис и стоявшие в первых рядах драконы удивленно уставились на кристалл. Дымка быстро разрасталась и за несколько секунд вышла наружу. Она обволокла шар, уплотняясь, но не затмевая его.
Казалось, кристалл окутало белое облачко. Оно мерцало и переливалось искрами, его белизна отсвечивала приятным глазу контрастом с чернотой кристалла. Две фигуры слились в единый, удивительно гармоничный силуэт.
– Облако… – вырвалось у меня.
И тут же кто-то из гостей подхватил:
– Это же Облако и Кристалл!
– Облако и Кристалл! – разнеслось по залу. – Созидатели! Это знак созидателей!
Я недоуменно посмотрела на Ральдарина.
– Что происходит? Не понимаю…
Мой теперь уже супруг усмехнулся.
– Тебе и не надо. Главное, больше никто не посмеет оспорить твое право моей жены и Владычицы.
Нет, все-таки он неисправим! Так же несносен и скуп на объяснения, когда я пытаюсь понять что-то непонятное.
Увидев мой возмущенный взгляд, Владыка снизошел-таки до объяснений:
– Облако и Кристалл – созидатели Коэлина. Вдохновитель и Творец. Нам явилось их знамение. Они благословили наш брак. Благословили тебя.
– Наверно, они тоже Истинная пара, как и мы? – улыбнулась я.
– Мы – лучшие! – самодовольно изрек Ральдарин.
А облачко тем временем не успокаивалось. Оно взмыло вверх… и медленно проникло прямо в свод грота, будто растворилось в нем. Мы запрокинули головы и ждали, что же сейчас случится. Но ничего не происходило, и наша торжественная свадебная процессия покинула грот, чтобы подняться на смотровую площадку.
У драконов была еще одна брачная традиция: взмыть в небо и сочетаться друг с другом прямо в воздухе, в драконьей ипостаси. Для меня придумали облегченный вариант: полет на соседний утес. Тот, где Дэн приводил меня в чувство после падения и первого полета в его лапах. На этом утесе нам с Ральдарином предстояло консумировать наш брак.
Когда мы вышли на площадку, драконы изумленно уставились в небо. Единодушный вздох пронесся над площадкой. Я подняла голову и не поняла, что их удивило. А потом на лицо упала капля. И еще одна. Пошел дождь.
Драконы радостно зашумели. Я по-прежнему не соображала, что их так поразило. А потом дошло. Для меня, петербурженки, нет погоды естественнее дождя. Но за все мое пребывание в Коэлине дождь не шел ни разу. А Камарис рассказывал про засуху, которая началась одновременно с угасанием магии.
И то, и другое пришло из-за нарушения баланса полюсов. А теперь, когда маятник вновь качнулся к равновесию, в Коэлин вернулся дождь. Вот что означало знамение Черного Кристалла!
– Не боишься промокнуть? – шепнул на ухо мой супруг, полунасмешливо-полузаботливо. – Вы, люди, такие хрупкие. Никогда не знаешь, отчего заболеете.
– Ха! – фыркнула я. – Твоя хрупкая человечка из Питера! Пугать меня дождем все равно что ежа голой задни… Ну, в общем, я не боюсь промокнуть.
Ральдарин обратился драконом и простер передо мной крыло. Дождался, пока я устроюсь у него на спине, и взмыл в небо. Мы полетели на соседний утес. Капли дождя стекали у меня по лицу, а на алмазной шкуре Ральдарина сверкали, словно еще одна россыпь драгоценных камней.
Пока мы летели, над нами протянулась огромная радуга. Я восхищенно замерла. Восторг охватил и Ральдарина – я чувствовала это через связь наездника и дракона.
Осиянные солнцем и радугой, благословленные дождем, мы приземлились на утесе. Ральдарин дал мне спуститься и превратился обратно в человека. Я залюбовалась им.
Мой возлюбленный – зрелище не менее прекрасное, чем радуга. Упруго играют мускулы, обнаженная бронзовая кожа блестит от капель воды и отливает на солнце… Он шагнул ко мне, дернул шнуровку платья.
– Несправедливо. Ты в одежде, а я без нее. Надо исправить.
В следующую минуту обнажены были оба. Целовались и гладили друг друга, и я замирала от его прикосновений – каждый раз как в первый.
– Сегодня ты сверху, – прошептал мой любимый муж.
Он улегся на твердую поверхность утеса, не выпуская моей руки. Я легла на него, возбужденно ерзая бедром к бедру, чувствуя, как кое-что начинает каменеть и упираться мне в живот. Еще чуть-чуть – и проткнет насквозь.
Я выпрямила спину, приподнялась и стала медленно впускать в себя его мужественность. Ральдарин учащенно задышал. Мы начали двигаться – медленно, вкушая соприкосновение каждой клеточкой тела. Потом все быстрее и быстрее, пока я не потеряла себя окончательно, растворившись в нашем захватывающем, всепоглощающем соединении.
Ральдарин крепко обхватил меня за спину могучими руками, чуть наклонил к себе… Припал губами к обоим соскам по очереди. Я застонала от неимоверного возбуждения. Наигравшись с грудью, он притянул меня еще ниже. Мы слились в поцелуе. Пламя, игравшее в нашей крови, перетекало от уст к устам, от лона к лону.
– Моя! – прорычал Ральдарин. – Моя!
Одно простое слово – не признание в любви, но утверждение принадлежности, закрепление нашей связи – подтолкнуло меня на вершину экстаза. Я забилась на мужчине, сжимаясь внизу живота, тесно обхватывая его внутренними мышцами. Его взрыв последовал почти сразу за моим, заполняя меня изнутри обжигающим огнем.
– Люблю тебя, – прошептала я ему в ухо.
Очередная волна экстатической дрожи прокатилась по его телу, подбрасывая меня, как на поверхности неспокойного океана.
– Девочка моя, – проговорил он хрипло, чуть сдавленно от захватившего возбуждения. – Люблю… Навсегда.
С неба падали капли дождя. Сияла радуга на горизонте. Замерев, мы лежали друг на друге. Нагретый солнцем и нашей страстью камень источал тепло. Вдруг я почувствовала, как мышцы Ральдарина напряглись.
– Это еще что? – рявкнул он.
В следующую минуту солнце и радуга исчезли. Нас накрыла черная тень.

Глава 57
Последние разгадки

Я испуганно вжалась в Ральдарина. Он сгреб меня в охапку и вскочил на ноги. Крылатая тень приземлилась на противоположном крае утеса. Спустила крыло, по которому на каменную поверхность сошла знакомая мне фигура. Росио!
А тот, кто так меня напугал, обернулся Дэном. И проговорил с усмешкой:
– Приветствую, отец. И поздравляю с успешным брачным полетом!
– Какого ляда ты тут делаешь?!
Нет, Ральдарин совсем не обрадовался такому поздравлению. Багровый от гнева, он задвинул меня себе за спину, нагнулся, нашарил на земле платье и швырнул мне.
– Немедленно оденься!
Ух какой… Как самому голышом расхаживать – так без проблем. А мне так сразу оденься. Но я ничуть не возражала. В отличие от драконов, сама не привыкла сверкать наготой перед мужчинами. Или не только мужчинами?
Я натянула платье и покосилась на Росио. Он… или она… оно было в мужской одежде, в которой я привыкла видеть его в княжеском дворце. А волосы не стянуты тесьмой на лбу, как у мужчин по лидарским традициям, а собраны в женскую прическу. С ней Росио очень даже походил… походила на девушку, которая просто решила одеться удобно для перелета на драконе. Как я предпочитала свои земные джинсы.
Она неловко опустила глаза. Тоже явно смущалась наготой драконов. А по Ральдарину было очень хорошо заметно, чем мы только что занимались.
– Мы прилетели принести поздравления, отец.
– Какого ляда сюда, где вас никто не ждал? Я передавал с Камарисом приглашение на свадьбу. На свадьбу, а не на брачный полет! Или ты не знаешь, в чем различие?
Дэн ухмыльнулся.
– Знаю, Ральдарин. Еще не проверил на своей шкуре, но и за этим дело не станет. Мы прилетели сюда, а не на свадьбу, чтобы не искушать тебя. Там были сотни драконов против меня одного. Здесь – только ты и я. И твоя женщина, которой ты не захочешь рисковать.
– Что?! Ты собираешься вызывать меня на поединок?
– Отнюдь. Хочу попросить отцовского благословения. Сегодня ты обрел свое счастье с Истинной парой… несмотря на то, что она человечка. Прошу тебя принять и благословить мою Истинную пару – тоже человечку.
Он взял под руку Росио. Ральдарин глядел на них возмущенно, но без удивления. Похоже, мой возлюбленный супруг знал что-то, чего не знала я.
– Отец, Ирина… Позвольте представить вам мою невесту – княгиню Роситу Лидарскую. Мы хотим пожениться и приглашаем вас на нашу свадьбу.
А вот теперь Ральдарин не смог скрыть изумления.
– Княгиню Лидарскую? А что же случилось с прохвостом Алтео? Вы явились объявить о его скоропостижной кончине? У него есть наследница?
Ответил сам Росио… то есть Росита.
– Мой наставник, монсеньор Алтео, жив, здоров и невредим. Он готовится сложить обязанности регента, Верховный Азрайл. Монсеньор с нетерпением жаждет вернуться к своему основному и любимому занятию – магии. Почти сотню лет он был архимагистром ковена Северной Звезды. Он покинул ковен, когда мой отец перед смертью призвал к себе нас обоих – монсеньора и меня. В то время я проходила послушничество в ковене. Батюшка попросил монсеньора Алтео стать моим наставником в управлении княжеством. Он назначил его регентом. Но потом до нас дошли слухи о смуте, которую задумали поднять несколько придворных группировок после его смерти. Тогда отец и монсеньор придумали другой выход.
Мы с Ральдарином внимали во все уши, не перебивая. Дэн заботливо обнимал Роситу за плечи. Взгляд его был таким же настороженным, как у Ральдарина, когда незваные гости нарушили наше уединение. Оба дракона любой ценой жаждали защитить свою пару. В том числе друг от друга.
– Отец понял, что молодая и неопытная княгиня на троне станет вызовом любому смутьяну. Тогда он представил монсеньора двору как родственника и наследника. Перед этим монсеньор принес мне нерушимую магическую присягу верности. Поклялся не использовать свое положение во вред мне, передать княжеские полномочия и регалии, когда я буду готова править. Когда батюшка скончался, лишь одна придворная клика подняла мятеж. Монсеньор справился с ними, казнил зачинщиков. Больше никто не посмел выступить против него. Мы смогли осуществить заветную мечту отца – отказаться от дани Азрайлену и дать отпор драконам.
Зрачки Ральдарина знакомо вытянулись, не предвещая ничего хорошего. Я положила руку на плечо любимого. Успокоила: я с тобой. И почувствовала, как чуть расслабились мускулы.
– Продолжай, – бросил он Росите.
– Все это время я была рядом с монсеньором под личиной его адъютанта. Я наблюдала, оценивала, училась принимать решения. Мы обсуждали все шаги и меры, что он предпринимал. Иногда я пробовала принимать решения сама. Мое обучение должно было продолжаться еще несколько лет. А потом «князь Алтео» ушел бы на покой, провозгласив меня наследницей. Но, – она зарумянилась, – тут появился Дэнерин…
Я навострила уши. Для меня тут началось самое интересное. Но Ральдарин не разделял моего жгучего любопытства. Он резко перебил Роситу:
– И твой монсеньор решил, что у тебя появился наставничек получше? Мой сынок и правда заправский интриган. Любого архимагистра за пояс заткнет.
Росита очаровательно покраснела.
– Да, у меня появился надежный защитник. Смелый и умный! С Дэном мне ничто не страшно. Да и скрывать наши отношения нелегко. Потому мы решили раскрыть все народу. Объявить меня правительницей Лидаро, а Дэна – моим нареченным, Истинной парой, и будущим консортом. А еще мы надеемся заключить мир с Азрайленом. Ты начал переговоры с монсеньором Алтео через его отца. Я предлагаю продолжить их со мной.
Ральдарин присвистнул, долго и насмешливо.
– Ушлую невесту ты нашел себе, сыне! Себе под стать. Похоже, вы все уже решили между собой. И уверены, что Владыке Драконов осталось только смириться.
– Азрайлену нет проку в этой войне, отец, – тихо проговорил Дэн. – Нашим странам лучше жить в мире. Торговать и помогать друг другу. У нас была сильная засуха и неурожай. Человеческая магия и технические приспособления могли бы нам помочь.
– Нам? – вскипел Ральдарин. – Ты имеешь наглость причислять себя к драконам? Ты уже давно на стороне людей. Ты выдавал врагу все наши тайны и слабости.
– Я ничего не выдавал! – рявкнул в ответ Дэн.
Воздух между двумя обнаженными мужчинами раскалялся. Мы с Роситой испуганно смотрели на них и не знали, как остановить нараставшую ссору. Это был не просто конфликт между отцом и сыном. На кону стоял мир между двумя странами. Благополучие всего Коэлина.
Я тронула мужа за локоть.
– Рин… Маятник качнулся.
– Что? – раздраженно бросил он, не оборачиваясь.
– Помнишь, что сказал призрак? Маятник качнулся обратно к равновесию. Восемь тысяч лет назад он сдвинулся к полюсу кристальности. Твой предок совершил ужасные деяния, с которых началось постепенное разрушение Коэлина. А сейчас запустился обратный ход. Ты можешь посодействовать ему… или помешать. Война – это тоже сдвиг к полюсу кристальности. Мир – шаг к равновесию. Пожалуйста, прекрати войну, ради всех – драконов и людей. Ради всего Коэлина.
Мускулы вновь напряженно закаменели под моей рукой. Ральдарин неподвижно замер на несколько мгновений. Я не убирала руку, мягко поглаживала его бицепс подушечками пальцев.
– Ваши условия? – наконец бросил он Росите. – На каких условиях Лидаро хочет мира с Азрайленом?
– Только на тех, о чем Дэн уже сказал однажды. Независимость Лидаро. Полный суверенитет. Никакой дани… и никаких насильственных похищений. Не забирать человеческих женщин в наложницы против их воли. Не убивать их, потеряв интерес. Не убивать детей, рожденных в таком союзе. Не нападать и не сжигать человеческие поселения. Только это нужно людям Лидаро. Мы не требуем сокровищ драконов, золота, алмазов или магических артефактов. У нас достаточно шахт и умельцев. Нам не нужна магическая сила – у нас есть своя. Мы хотим от вас лишь мира и покоя.
Ральдарин и Росита смотрели друг другу в глаза. Два правителя, два врага. Дэн держал девушку за руку, как я Ральдарина.
– Рин, – прошептала я. – Маятник. Равновесие.
Я не добавила вслух, но напряженно прокричала в мыслях: «Не повторяй ошибки Эльсарима! Ты обещал!»
Вряд ли он услышал, но, возможно, почувствовал мое волнение через прикосновения. Или ничего не почувствовал – просто принял решение.
– Через три дня на границе, как в прошлый раз. И пусть твой наставник, регент, монсеньор, архимагистр – одним словом, жулик Алтео явится вместе с тобой. Пока тебя не признали правительницей, я хочу иметь дело с обоими.
Мы трое, я и Дэн с Роситой, расцвели улыбками. Ральдарин рявкнул, не давая нам расслабиться:
– А сейчас проваливайте оба отсюда! Вы и так помешали нам с женой. Охотно сбросил бы обоих с утеса, да ведь не поможет. Так что убирайтесь той дорогой, какой пришли!
Он поднял палец в небо, указывая на север. Дэн сказал, ничуть не расстроившись и продолжая улыбаться:
– Прости, что помешали. И ты, Ирина, прости. Спасибо, что согласился выслушать, отец. До встречи на границе. Рита, отойди!
Он обернулся драконом. Девушка взобралась ему на спину, уселась, помахала нам рукой, и парочка взмыла в небо. Ральдарин проводил их хмурым взглядом и повернулся ко мне.
– А ты и довольна? Что за улыбка? Ничуть не расстроена, что нашему брачному ритуалу помешали?
– Разве помешали? – улыбнулась я. – Кажется, нам обоим было очень хорошо…
– Все только начиналось! Если бы не эти малолетние нахалы…
Я не успела посмеяться над «малолетним нахалом», разменявшим восьмой десяток. Ральдарин стянул с меня платье и обхватил грудь ладонями, лаская и теребя. Похоже, это и верно было лишь начало брачного ритуала… Какой неутомимый супруг мне достался!

Через три дня Ральдарин и несколько драконов улетели на север, к границам Лидаро. Еще через два вернулись с мирным договором между Азрайленом и княжеством людей… и приглашением на свадьбу. Для нас двоих.
Последнее обстоятельство не слишком радовало его. Он не горел желанием подвергать меня риску. Тем более беременность давала о себе знать и я не могла обходиться без помощи целителя. Но я была непреклонна: свадьбу Дэна и Риты хотела посетить любой ценой.
Так что еще через месяц мы направились в Лидаро втроем – Ральдарин, я и целитель. А по дороге к нам присоединился Камарис. Ровно над лесами кельми. В последнее время прорицатель зачастил туда… После ритуала в священной роще он вдруг заинтересовался традициями кельми, их обычаями и магическими практиками. Ему потребовались консультации правительницы относительно порядков ее народа.
Ральдарин тогда насмешливо спросил Камариса, не заскучает ли одна дерзкая и ленивая служанка, пока он будет заниматься магией кельми. Тот небрежно пожал плечами.
– Служанка должна служить, ей некогда скучать.
Переглядывания двух мужчин показались мне странными, но я не стала допытываться. Просто порадовалась, что два Мудрейших нашли общий язык.
В Лидаро нас встретили с почестями. Росита в княжеском венце и роскошном одеянии, Дэн рядом с ней – счастливый и улыбающийся. Алтео держался подле них, такой же царственный, худощавый и некрасивый, как всегда. А позади – скромница Элайсси, старавшаяся не попадаться на глаза Ральдарину. На нее он до сих пор был изрядно зол.
Многие люди, кто встречались взглядом с драконьими зрачками Дэна и Ральдарина, отводили глаза в страхе и напряжении. Но вот Росита провозгласила:
– Народ Лидаро! Сегодня судьбоносный день. Не только потому, что ваша княгиня выходит замуж. Человеческая женщина становится женой Кристального Дракона – по собственной воле, признавая его Истинной парой. И я не первая, с кем это случилось. Ирина, пришелица из другого мира, человечка, стала Владычицей Драконов! Отныне и вовеки веков в Коэлине будет так! Лишь по собственной воле человеческие женщины будут принадлежать мужчинам-драконам, а те – человеческим женщинам!
На последних словах Ральдарин недовольно прищурился, но я прислонилась щекой к его плечу и тихонько поцеловала. Он промолчал и не помешал Росите говорить.
– Сегодня сам Владыка Драконов благословляет мой брак с его сыном. Он признал нашу независимость и поклялся жить в мире с людьми. Не только я и мой муж, принц Азрайлена, обретаем сегодня счастье. Весь Коэлин вступает в новую эру – мира, процветания и любви!
Тысячи людей, собравшихся на главной площади древней столицы Лидаро, восторженно закричали. Они приветствовали свою княгиню и ее мужа. Приветствовали Владыку Драконов и меня – Владычицу. Они приветствовали новую жизнь.

Эпилог

Семь лет спустя  
Я проснулась с ощущением тяжести на боку. Теплой и приятной тяжести. Не той, что давит и беспокоит, а той, что укрывает и защищает. Осторожно погладила руку мужа на своей талии. Ральдарин спал, мерно посапывая.
Аккуратно, чтобы не разбудить его, приподняла широкую мужскую ладонь и попыталась выбраться из постели. И вмиг оказалась прижатой к упругим рельефным мышцам.
– Куда собралась?
Ну да, как я могла надеяться выбраться незамеченной! Мой ярый ревнивый собственник чуял каждое движение, каждую попытку вожделенной добычи ускользнуть из-под его контроля. Улыбнулась.
– С добрым утром, любимый! Хотела проведать, как там Эларим.
– Нормально он там. Ну-ка, иди ко мне…
Вроде бы я и не уходила. Предложение Ральдарина было чисто риторическим. Он и так крепко удерживал меня, оглаживая живот, грудь, бедра. Я была полностью обнажена – с ним приучилась укладываться в постель в таком виде. Хотя ранее всю жизнь не ложилась без ночной рубахи или пижамы. Но Ральдарин терпеть не мог в кровати «тряпок», считая, что мой лучший ночной наряд – он сам.
Пока рука мужа обшаривала мои выпуклости, словно пыталась обнаружить там нечто новое и неизведанное, его губы начали путешествие по моему затылку, шее и плечам. Я мгновенно возбудилась от его касаний. Годы шли, а мы с Ральдарином неизменно реагировали на близость и прикосновения друг друга.
Он приподнял мое бедро и начал было пристраиваться сзади… И тут за стеной раздался грохот. Я вскрикнула. Прогрохотало в спальне Эларима! Попыталась вскочить и побежать к сыну, но Ральдарин опередил меня.
Глазом моргнуть не успела, как он очутился на ногах и распахнул дверь в спальню нашего малыша. Когда я добежала до нее, муж остановил меня на пороге и задвинул назад.
– Эларим в порядке. Иди оденься.
Я набросила халат и ворвалась в детскую. Глазам предстала опрокинутая мебель, дыры в ковре, сорванные с окон шторы. По комнате летал пепел, стены местами были обуглены. Наш сын сидел на полу в центре спальни с самым невозмутимым видом.
– Пап, мам, привет! Ой, я хотел сказать, приветствую Владыку и Владычицу.
– Теперь уж как сказал, – хмыкнул Ральдарин. – Опять превращался?
Эларим кивнул.
– Драконом быть здорово, папа! Ты научишь меня?
– Придется научить, раз ты начал перекидываться самопроизвольно. Лучше контролировать драконью ипостась, чем ломать мебель.
– Значит, я теперь буду летать, как ты? Ура-а-а!
Он бросился отцу на шею. Следом – и мне.
– Мама, папа научит меня летать! Я буду катать тебя по небу, как он!
– Обязательно, мой маленький. Только сначала немного подрасти…
Что должна чувствовать мать, когда сын говорит ей, что будет летать? Я все-таки слабая, трусливая женщина, а не могущественная Владычица Драконов. Сердце охватила тревога, а не гордость за сына.
Когда мы завтракали вместе, а шеами наводили порядок в спальне Эларима, я шепотом спросила мужа:
– Рин, это обязательно – учить Эла летать? Нельзя просто научить его контролировать драконью ипостась, чтобы он не перекидывался самопроизвольно, а летать – попозже? Ему ведь только семь лет!
Драконы росли и развивались в таком же темпе, как люди, до семнадцати-восемнадцати лет. Потом их взросление и старение сильно замедлялось по сравнению с человеческим. Наш малыш ничем не отличался от семилетнего ребенка-человека.
– Ему уже  семь лет, – проговорил Ральдарин спокойно, но непреклонно. – Пора учиться быть мужчиной и драконом.
– Но ведь остальные драконы начинают перекидываться лет в одиннадцать-двенадцать!
Наш малыш начал не просто переходить в драконью ипостась сам по себе, без инициации отца, как другие полукровки. Он еще делал это раньше, чем чистокровные драконы. Неизвестно, что стало причиной – мое иномирное происхождение, наша Истинная пара с Ральдарином или особенное предназначение Эла как будущего спасителя Коэлина.
– Эларим начал в семь, как видишь. Значит, пора учиться контролировать ипостась и летать. Чего ты хочешь от будущего Владыки и спасителя Коэлина? Он должен во всем превосходить сверстников. Всегда быть впереди.
Я вздохнула. Воспитывать ребенка с таким мужчиной, как мой муж, оказалось непросто. У нас были слишком разные взгляды, как правильно это делать. Споры и несогласия случались часто, и уступать чаще приходилось мне. Все же Эларим должен стать Владыкой Драконов, и отец, безусловно, лучше знал, как его к этому готовить. Ну а мне хотелось, чтобы детство малыша осталось детством, а не суровой муштрой будущего Владыки.
Мы постоянно шли на компромиссы. Порой Ральдарину тоже приходилось уступать. Так, пару лет назад я предложила заниматься с маленькими драконятами. Играть, рассказывать истории о драконах, кельми, Истинных парах. Прививать им с детства уважение к чужим расам и желание обрести свою Истинную пару.
Поначалу Ральдарин принял это в штыки. Чтобы Владычица Драконов возилась с детьми, как нянька-шеами! А потом несколько знатных драконьих семейств подняли мятеж. Они не хотели видеть Владычицей человечку. Были недовольны, что Владыка признал независимость Лидаро и позволил сыну жениться на княгине людей.
Ральдарин с верными ему драконами, воинами и магами напал на замки мятежников и казнил зачинщиков. Кровопролитие расстроило меня, но упрекать мужа за жестокую расправу я не могла. Мятежники собирались сделать то же самое с нами – с ним, Эларимом и со мной.
Я долго и терпеливо убеждала его, что лучше сызмальства настраивать драконят – будущих подданных, глав аристократических семейств – на мирный лад. Готовить их к грядущим переменам. В итоге он признал, что в моем замысле есть здравое зерно. Проще прививать маленьким детям мысль о том, что браки между драконами и кельми – хорошо и правильно, чем потом казнить очередных мятежников.
Так я стала проводить время с драконятами от пяти до девяти лет, среди которых был и мой сын. Эларим рос непоседой и проказником. Не проходило и дня, чтобы мне не докладывали о его шалостях. Ральдарин реагировал на выходки Эла довольными ухмылками – мол, мужик растет. Ну а на мои плечи ложилась забота, чтобы малыш не подвергал себя опасностям и не причинял вреда обитателям дворца.
Другой важной уступкой мужа стало разрешение переходить на Землю через Рубиновое Зерцало – навещать родителей и друзей. Чаще я переходила одна, Эл как полудракон не мог проводить много времени в немагическом мире.
Настя, подруга детства, обалдела, услышав мою легенду об аргентинском супруге.
– Ну ты жучка, Лучникова! Я-то тебе француза присмотрела, а ты уже тогда замутила с аргентинцем! И хоть бы поделилась с подругой, чтобы я не переживала больше за тебя, недотепу!
Настя была в своем репертуаре – постоянно вынуждала меня чувствовать неловкость. В нашу последнюю встречу в Питере месяц назад она выдала:
– Аргентинский климат тебе на пользу, Ирок! Перевалила за тридцатник, а выглядишь по-прежнему на двадцать с копеечкой.
Я смутилась. То ли климат Коэлина, то ли близость Ральдарина омолаживали меня. Муж еще не давал мне свою кровь, как делал Камарис с человеческими наложницами. Драконы принимались подкармливать особо интересных им женщин, когда недолговечная красота начинала увядать. Но я за время пребывания в Коэлине не состарилась ничуточки.
Почему так происходило – было загадкой. Целители исследовали магией мой организм и пришли к выводу, что так действует Истинная пара с драконом. Как долго я буду сохранять молодость, никто прогнозировать не брался. Но я понимала, что с моими земными связями предстоит что-то делать.
Чем дальше, тем труднее станет скрывать происходящее, особенно от родителей. С ними и так было непросто поддерживать аргентинскую легенду. Видя, что я никак не привезу внука надолго, они собрались взять кредит на поездку в Аргентину. Скрепя сердце, я признала необходимость сказать им правду. И сводить в Коэлин, где они наконец смогут вдоволь пообщаться с внуком и зятем. Без языкового барьера.
К этой мысли следовало привыкнуть. Реакция у родителей будет та еще… Если я, начитавшаяся о волшебных мирах, не могла поверить, с ними-то что будет! Так что я не спешила с их визитом. Да и Ральдарину стоило подготовиться морально.
С местными гостями дело обстояло проще. Дэн и Рита нередко навещали нас – с приличной охраной. Никто не смел поднять открытый мятеж после жестокого подавления предыдущего, но в Азрайлене оставалось немало скрытых недоброжелателей нового мирного порядка. Человеческой княгине и изменнику-принцу могла грозить серьезная опасность, поэтому и люди, и Ральдарин тщательно следили за их безопасностью.
Рита тоже родила сынишку, чуть позже меня. Он стал достойным наперсником Эла в проказах, когда гостил у нас или мы – в Лидаро. Во втором случае за нашей безопасностью следили не менее пристально. Люди мало отличались от драконов в нетерпимости. Радовало, что тех, кто признал мирный договор между людьми и драконами, стремился жить в мире и согласии, было гораздо больше.
Изредка во время визитов в Лидаро я навещала и другую пару. Архимагистр Алтео вернулся в резиденцию ковена Северной Звезды. Там он возобновил управление орденом, магические практики… а еще предавался счастливой семейной жизни с красавицей-женой.
У них родились три прелестные кельмочки, похожие на красавицу-мать. С лица Элайсси окончательно сошло вечное скорбно-унылое выражение. Силы мага-полудракона хватило, чтобы перебить привязку к Ральдарину. Элайсси по-настоящему полюбила своего заботливого мужа, хоть ей и не довелось стать княгиней лидарской. Женское счастье она обрела, и это все, в чем она нуждалась.
Ответных визитов в Азрайлен эта парочка не наносила. Ральдарин не простил обоим моего похищения и дружить с ними не собирался. Ну а я не могла приглашать гостей, неприятных мужу, да и Алтео с Элайсси не горели желанием гостить под его крышей. Так что я навещала их в одиночку, на свой страх и риск.
После рождения третьей дочери бывший князь наконец осуществил давнюю мечту. Он согласился, чтобы Камарис инициировал его, сделав полноценным драконом. Сам Камарис и иногда Дэнерин учили новоиспеченного дракона летать. А мне Алтео с усмешкой говорил, что, когда Эларим снимет проклятие бесплодия с драконов и кельми, они с Элайсси родят еще и сыновей.
Их пара была не единственной, кто с нетерпением ожидал взросления моего малыша и его встречи с Истинной парой. Батюшка Алтео продолжал исследование магии кельми. Камарис стал первым драконом, который не забрал понравившуюся кельми в свой замок, а прилетал к ней сам – с ее полного согласия.
После запрета Ральдарина похищать и принуждать кельми по-другому быть не могло. Но у Камариса были и свои причины выстраивать отношения именно так.
Королева кельми привязалась к нему всей душой, как случалось со всеми ее соплеменницами, познавшими близость дракона. Она жаждала проводить с ним каждую минуту жизни, была готова отречься от правления и передать титул Мудрейшей другой кельми.
Но Камарис был осторожен. Он знал, что, пока проклятие не снято, к нему в любой момент может прийти насыщение. И тогда близость перестанет радовать, а его женщина познает тяжкие страдания. Он заставлял себя ограничивать их встречи, прилетать к ней реже и проводить меньше времени, чем оба того желали. Так он поддерживал в себе голод и устремление к любимой – пока еще любимой.
Камарис утверждал, что влечение драконов к кельми иссякает потому, что они слишком быстро вычерпывали его. Похищали и брали от пленницы все разом. Он верил, что периодическое воздержание не позволит страсти затухнуть быстро. И даст им шанс переродить отношения в настоящую любовь со снятием проклятия.
Ральдарин, как и я, знал о чаяниях прорицателя. И периодически подшучивал над ним, спрашивая о некой загадочной служанке. Как я поняла, эта служанка раньше была наложницей Камариса.
На его подначки Камарис невозмутимо отвечал: «Служанка служит, что ей и положено делать». А однажды сказал, что выдал ее замуж за своего управителя. Ральдарин изумленно округлил глаза. «За шеами? Воистину ты жесток, мой друг! Часом, он не разделяет твоих предпочтений ставить на горох за провинности?» «Еще как разделяет», – ухмыльнулся Камарис.
На миг мне стало любопытно, что же там за служанка такая, которую было жестоко отдать в жены не простому слуге, а самому управителю. И при чем там горох. Но вникать не стала, своих хлопот хватало. Отношения Камариса с его служанками и управителями – последнее, что меня интересовало.
Но история с этой загадочной служанкой напомнила мне ситуацию с Люцемой… Ее мой муж тоже убрал из фавориток и сослал из замка, когда влюбился в меня. Правда, Люцема при этом пыталась меня убить, и ссылка была наказанием. А если бы не покушение, отказался бы Ральдарин от нее? Или оставил бы в фаворитках?
Впрочем, об этом я задумывалась совсем редко. И никогда не спрашивала об этом Ральдарина. Каким бы бабником он ни был до нашего брака, теперь упрекнуть его было не в чем. Он хранил супружескую верность безукоризненно. А наши бурные ночи не оставляли ему потребности искать мужских радостей в другом месте.
В полдень муж увел сына на смотровую площадку – начинать обучение и подготовку к полету. С замиранием сердца я проследовала за ними. Глупая, нерациональная материнская тревога звала схватить дитятко в охапку, не дать подвергнуть его опасности. Подождать бы еще четыре года, когда он войдет в положенный возраст. Или пять… или десять.
Я взяла себя в руки. Эларим – не вечное дитя. Он будущий взрослый, как любой ребенок. Я не смогу оберегать его вечно. Его ждет своя жизнь, с ее превратностями и рисками. Он будет шагать в неизвестность, подвергаться опасностям, рисковать жизнью… и душой, как его отец. Сам будет делать выбор, сам нести ответственность.
А мне придется однажды отпустить того, кто когда-то был моей частичкой, полностью зависел от материнской любви и заботы. Нет большего искушения для женщины, чем помешать своему ребенку стать взрослым. И мои демоны сейчас ревели во весь голос: не отдать, не отпускать, уберечь, опекать!
Скрепя сердце я заставила себя улыбнуться. Ральдарин оживленно жестикулировал, что-то рассказывая Элу, и указывал в небо. Внезапно наши взгляды встретились. Сначала он нахмурился, недовольный моим вторжением. Но, видя, как я улыбаюсь, не удержался и улыбнулся в ответ. Подошел ко мне, обнял.
– Мама пришла посмотреть, как мы учимся. Что скажешь, Эл, разрешим ей?
– Не мама, а Владычица, – поправил малыш отца назидательно.
Ральдарин хмыкнул и проворчал шепотом, чтобы слышала только я:
– Воспитал на свою голову! – И уже громче сказал: – Раз Владычица, тогда ей и решать. Владычицам не приказывают. Чего изволите, моя госпожа?
Последнюю фразу он произнес, дурашливо подделываясь под заискивающий тон шеами. Я хихикнула.
– Желаю посмотреть на обучение сына, Владыка. И полюбоваться моими любимыми драконами.
Он посмотрел на меня тем самым взглядом, который мгновенно зажигал во мне огонь после семи лет супружества.
– Что ж, оставайся. Ты ведь знаешь, я всегда рад, когда ты мной любуешься.
Я осталась и любовалась моими самыми лучшими, родными мужчинами.
Моя любовь, опора и защита. Они были прекрасны и в человеческой, и в драконьей ипостаси.
Когда-то я мечтала повернуть время вспять, отменить встречу с Ральдарином. Уничтожить чувства и страсти, которые он зажег во мне. Теперь не уставала благодарить судьбу за причудливые повороты, что свели нас вместе. За пророчество, что изменило Коэлин, а нам подарило счастье и любовь.